Пусть снова день меняет день, и год меняет год

«Неужели на это я потратил свою жизнь?»      Огромный змей не спешил убивать мужчину, растянувшегося на каменном полу, словно наслаждаясь тем, как он хватается за своё жалкое существование. «Нет! Это всё чёртов старик!»       Крепкими мозолистыми руками он тянул своё тело подальше от этого монстра, но убежать не вышло бы в любом случае. Поэтому, когда змей бросился в атаку, Чжу-Хон кинул камень в его сторону. А что ещё ему оставалось делать? У него не осталось реликвий — ни защитных, ни атакующих. Несколько дней он с командой пытался зачистить эту гробницу, ставшую большинству из них могилой. Годы он пресмыкался перед Председателем, чтобы умереть такой жалкой смертью? От своей беспомощности сейчас он мог лишь кричать проклятия в сторону этой мрази.       — Да заткнись ты уже! — голос гулким эхом от стен гробницы, отчего невозможно было узнать с какой стороны появится новый противник.       — Говорю по хорошему, убери эту змею и отпусти меня! — Чжу-Хон и так на пороге смерти, так почему бы не испытать удачу в последний раз?       — Думаешь, ты сможешь выжить с таким телом? — забавно, что этот некто поднял эту тему только сейчас, когда от ног мужчины ниже колена ничего не осталось. — Долго ты не протянешь. Но я дам тебе шанс.       Парень, тяжело дыша, открыл глаза. Ослабшей рукой он сжал футболку в районе сердца и пытался успокоиться. Воспоминания об этом нечасто посещали его, но когда это случалось, то оставалось ощущение, что кто-то вскрыл только успевшую зажить рану. Ещё и фантомные боли, словно в назидание, преследовали его ещё пару часов.       С того злополучного дня прошёл год. Вернее будет сказать, что он должен был произойти через четырнадцать лет, но благодаря силе реликвии-ворона, будущее расхитителя гробниц изменилось. Чжу-Хон всё ещё не мог понять, какие цели преследует эта реликвия и почему для своих целей она спасла такого человека как он. Пусть он и собирал по крупицам информацию: случайно брошенные реплики других реликвий и некоторые системные окна не давали почти ничего, а сам Ворон не шёл на контакт. Но ничего. Чжу-Хон просто продолжит делать то, что должен и тогда, он надеется, всё тайное станет явным.       Если это тот путь, что уготовил для него Ворон, то не важно, как долго парень будет идти к своей цели — она, рано или поздно, сама его найдёт. Пусть с председателем Квоном уже всё кончено, как и с его дрянной конторой, оставалась куда более глобальная цель. Не просто так он собирал реликвии, не просто так их крал у других раскопщиков. Сначала они ему помогут избавиться от тех, кто стоит на его пути, а когда всё закончится — придётся избавиться уже от них.       И пусть в глазах других он выглядит тем ещё подонком и ублюдком, но парню, прослывшему Королём Грабежа, и не надо строить из себя мессию. Это не нужно ни ему, ни тем более остальному миру, ведь теперь есть на кого свалить всю вину, если что-то случится. Он мёртв для этого мира, как и этот мир для него.       Впрочем, его старания не пропали даром. Гробница, что в несколько раз превосходила любую из Семи Великих, открылась в Гренландии, стоило заполучить последний из Ключей Величия. И, похоже, что только владелец всех сможет туда попасть.       Впервые он оставит свою команду позади. Впервые он шагнёт в неизвестность, ведь в его прошлой жизни эта гробница так и не появилась. Впервые он так неуверен. Какие бы трудности не вставали у них на пути, Чжу-Хон разбирался со всем с улыбкой, пускай зачастую жуткой. В последний раз он жертвовал собой перед собственной смертью, но после возрождения в прошлом парень знал, что верные товарищи его не оставят. А сейчас он один стоит перед входом в гробницу и, даже если он окажется на грани смерти, помощи ждать неоткуда.       Но эта гробница какая-то странная… Все они пытались заявить о своём величии, что отображалось в размере. Даже жалкая реликвия D-класса открыла гробницу, поглотившую несколько домов. А здесь лишь огромная дверь с семью замочными скважинами. Реликвии, словно ведомые кем-то, уже приняли нужную форму и подозрительно молчали. Поворот ключа. Первый щелчок. Второй. А за ним и последующие.       Дверь бесшумно отворилась.       Чжу-Хон словно попал в другой мир. На краю горизонта возвышалась гора, соединяя Землю и Небеса. Парень был уверен, что она по крайней мере в два раза выше Эвереста, если не больше. Под его ногами шелестела трава, в свете двух лун переливаясь всеми оттенками фиолетового.       Не было никаких томбоглифов, чтобы узнать хоть что-то о реликвии и ловушках. Не было ветра. Не было никаких звуков. Не было ничего живого, но в то же время всё вокруг дышало жизнью.       Парень сделал первый шаг. Всё его естество кричало о том, что надо идти прямиком к той горе. Повинуясь неизвестному ранее чувству, он начал свой путь. Время здесь текло бурлящим потоком, готовым стереть всё на своём пути. Лес вокруг постоянно преображался: листья на деревьях жухли и опадали, оставляя голые ветви, но уже в следующую секунду вновь набухали почки, некоторые стволы рассыпались в труху, под давлением проносящихся лет, а может и веков. Но Чжу-Хона это не касалось. Он не принадлежал этому месту. Он даже не мог сказать, сколько ему потребовалось, чтобы подобраться к подножию исполинской горы.       Тропа, затерявшаяся среди камней, уходила ввысь.       — Что же ты задумал, Ворон? — ему никто так и не дал ответа. Даже система, которая зачастую комментировала его поступки и достижения, никак не реагировала.       Путь вёл его всё выше и выше. Вскоре не осталось и следа от странной фиолетовой травы, вслед за ней пропали и странные деревья. Чжу-Хону часто приходилось проходить в опасной близости от глубоких ущелий и, чем дальше вела его тропа, мир становился похожим на реальный. Сильные порывы ветра силились сбить его с ног, швыряя падающие снежинки из стороны в сторону, образуя сильный буран. Чувство температуры постепенно возвращалось, отчего холод пробирал до самых костей. Но парень заставлял себя сделать ещё шаг по глубоким сугробам. И так раз за разом.       Белая мгла застилал взор. Король Грабежа даже не был уверен, что идёт в верном направлении. Тело уже почти не слушалось его. Ноги в военных ботинках потеряли чувствительность. Руки без перчаток давно посинели, а пальцы не гнулись, и даже тепло дыхания уже не могли их согреть. А на что он надеялся? К самой гробнице он попал с помощью Приглашения Одинокого Бога — одной из реликвий, украденных у председателя Квона. А в самих гробницах было жарко. Порой даже слишком жарко. Вспомнить хоть Долину Царей — пустыня да и только. Но такие экстремально низкие температуры никогда не встречались.       Медленный поток мыслей резко прервался, когда мужское тело сорвалось вниз. Громкий крик разнёсся по заснеженным склонам, пока Чжу-Хон летел в неизвестность, калеча ослабленное тело об камни, скрытые снежными шапками. «Полёт» окончился жёсткой «посадкой». Кровь из кровоточащей раны на лбу заливала глаз, но даже это не помешало увидеть развернувшуюся перед ним картину. Стена бурана заканчивалась в нескольких метрах от него. Заканчивалась резко, как в старой компьютерной игре при переходе на другую локацию. Ни одна снежинка не смела пересечь невидимую черту, и даже резкие порывы ветра, что снимали с сугробов только что выпавший снег, разбивались о невидимую границу, как волны, встретившие скалы. Чжу-Хон с тихим стоном поднялся, держась за отбитый бок.       — Неужели это всё? — не могло всё закончится так, что он погибнет где-то на краю гробницы. Не для этого он хватался за свою жизнь. Не для этого он проделал этот долгий путь.       Но всё же стоило оторвать взгляд от белоснежной стены и оглядеться, как дальнейшее направление было выявлено. Чуть поодаль возвышались опоры подвесного моста, раскинувшегося над бездонным ущельем.       Мост манил к себе. Шептал на ухо. Звал идти вперёд. Потакал внутренним желаниям. Обещал, что после, всё будет кончено.       Чжу-Хон слышал его и слушал. Прихрамывая, он ступал по скрипучим доскам. А мост взывал забыть обо всём, что было позади; всём, что было в прошлом; о всех, кто ждал его возвращения. Мост извращал его мысли и воспоминания. «Ирэн тебя просто использует. Она безжалостная женщина, которая ни перед чем не остановится» «Сола всё ещё работает на твоего врага» «Дже-Ха твоими руками добился того, чего хотел. Теперь ты ему не нужен» «Ты всего лишь пешка в руках тех, кого ты считаешь союзниками»       Под гнётом этих фраз, Чжу-Хон задыхался. Он закрывал уши руками, чтобы не слышать их, но голос забирался в подкорку мозга, смешиваясь с громкими ударами сердца, что отбивало барабанный ритм.       — Нет! Ты лжёшь! — кричал он в пустоту, закрыв глаза. Это место сводило его с ума. С самого начала. Тишиной. Бешеным течением времени. Ненатуральностью. Проверкой тела на прочность. И, наконец, ложью.       Он шёл, не видя дороги. Мост под ним угрожающе скрипел. Ноги заплетались, отчего от часто спотыкался, но продолжал идти.       Когда угрожающий шёпот стих, и он открыл глаза, Пустота приветственно раскрыла свои объятия. А посреди Пустоты парил Кристалл, переливаясь миллионом оттенков. И разноцветные лучи Слагаются в миры И нет на свете ничего Помимо той игры!       Красивейший самоцвет, из когда-либо существовавших, сам будто излучал свет. И переливы цвета слагаются в миры. Реальности появлялись и исчезали, стоило хоть на секунду оторвать от них взгляд. Жизни, которые он мог прожить, но не прожил. Все судьбы, существовавшие, существующие и никогда не осуществимые проносились, как кадры немого кино.       Далёкое прошлое и ещё более далёкое будущее.       Жизни его друзей.       Жизни незнакомцев.       Жизни его врагов.       Игра света полностью захватила его разум. Он наблюдал за не его мирами, постепенно забываясь среди чужих судеб, чужих надежд, чужих мечтаний. Может, и его мира уже не существует? Или, может, никогда не существовало? Игра чьего-то больного воображения. Игра его больного воображения.       Реальность, где гробницы никогда не появлялись.       Реальность, где мир захватили Созвездия.       Смех заполнил собой пространство. Шелест перьев и их же мягкое прикосновение.       — Да, это было весело, Король Грабежа, — Ворон гордо восседал на плече Чжу-Хона, но парень не отрывал взгляда от проплывающих мимо образов и, казалось, даже не слышал его. — Я не ошибся, выбрав тебя. Мало того, что освободил, так и показал мне прекрасный спектакль. И много же сил я угробил, чтобы ты сюда добрался. Всё ещё молчишь? — едкий смех. — Понимаю. Никто не может оторваться. Вот твоя награда за старания. Отныне, эта гробница станет и твоей могилой.       Реальность, где открывались подземелья с монстрами.       Реальность, где его родители живы.       Ворон исчез, развеявшись синей дымкой, а Чжу-Хон наблюдал за проносящимися годами и веками.       Реальность, где он не вернулся из этой гробницы.       Одинокая слеза скатилась по щеке. За этим миром он наблюдал пристальнее всего. Что-то с ним было не так, словно не хватает последнего кусочка пазла. Но что же это за деталь? Вся его команда, все его друзья, вся его названая семья. Все они были на своих местах.       Они кого-то потеряли? Ирэн и Сола тихо плакали в обнимку, Джеха силился их успокоить, хотя сам был на грани слёз. Миллер, который его недолюбливал, ходил, как в воду опущенный. И так было с каждым в команде. Даже та троица «фермеров» поддалась общему настроению. Не было лишь одного человека. Его самого.       Тихий смех.       — Какой же я дурак, — он протянул руку, чтобы взять Кристалл. — Поддался на его уловку. Все реликвии рано или поздно убивают своего владельца.       Он вертел в пальцах самоцвет, всё такой же прекрасный, но уже не столь завораживающий.       — Как порой хрупки красивые вещи. [НЕТ! ОСТАНОВИСЬ!]      Хватило лишь немного сильнее сжать пальцы, чтобы камень раскололся на миллиарды осколков, а крик реликвии-ворона потонул в водовороте переливов.       — Прощай…