Часть 1

      Ночь давно вошла в свои права, хоть и стемнело намного раньше. Серые тяжелые тучи заволокли небосвод, холодя шпили Башни, извергая на них гнев молний.       Может, и божий, да только Мальбонте точно знал, сколько в мире осталось богов. Всё летело к чертям, мир неизбежно катился в бездну, но уже не он был тому причиной. Не как раньше. И это вызывало злорадную кривую ухмылку с горьковатым привкусом тоски. «Больше. Не. Главное. Зло.»       Он с усмешкой воображал невидимую табличку, красующуюся на его лбу, но к ней неизменно шла подпись мелким едва видимым шрифтом: Меньшее зло — всё равно зло.       Как ни поверни, ни покрути, с какой стороны ни глянь.       Он снова в цепях. Реальных ли, мнимых? Вновь и кукловод, и кукла, которую заперли в сундуке, разом. Нет выхода из порочного круга, нет надежды. Или всё же есть?       Выжить любой ценой. Пройти путь до конца. Остаться… на одной стороне с ней. Мальбонте вспомнил её лицо, огромные голубые глаза, губы, вкус которых снился ему ночами, заставляя дрожать в агонии охватившего возбуждения и щемящей грудь печали.       Вики не с ним. Больше нет. Больше не доверяет, презирает, ненавидит, считает монстром. А, может, всегда считала? Даже когда спала с ним в одной постели? Просыпалась по утрам? Отдавалась… Или лишь терпела его грубые неумелые и часто порывистые ласки?       Спала с Чудовищем из страха? Боялась уйти или отказать?       Это ранило… даже мысль пробивала внешнюю броню, царапая по сердцу. Не смертельно, но досаждающе.       Он убеждал себя, что это ложь. Он бы почувствовал, понял, прочел её энергию, слившуюся с его в моменты близости.       А, может, дело лишь в Силе, которая затмевала обоим разум? Покинув тело Вики, сила вернулась к нему, обнажая истинные чувства? Открывая сокрытое? Срывая постыдную маску?       Обрывки её мыслей… Мальбонте слышал их у себя в голове, её голос, бросающий хаотичные фразы, перепады и всполохи её (всё ещё его собственной) энергии. «Монстр… чудовище… не доверяю, боюсь, он меня убьет, я его так и не разгадала, я его не знаю»       Каждое — стрела с отравленным наконечником. Вот и ответ.       Тяжело жить в неведении, в невозможности проанализировать даже собственные порывы. Вики что-то испытывала к нему или её влекла лишь Сила, стремящаяся слиться со своим источником? А он… любил ли свой «сосуд» по-настоящему или лишь пользовался им, приглушая мучительное вечное одиночество?       Мальбонте знал, что закрыт. Знал, что его характер — не самый легкий в мире. Ему сложно было привыкнуть к спокойной жизни, когда та ещё была таковой. Война, выживание и борьба — его стихия с самого рождения. Он не умеет иначе. Он всегда ищет подвох. Он… хорошо умеет только терпеть боль и причинять её другим. Первое проще, вот он и терпит.       Хотя подозревает, что все пытки Шепфамалума давались ему легче, чем один лишь случайный мысленный посыл единственной близкой ему женщины.       Которая отдала свое сердце и подняла меч за его идеалы, но в то же время не приняла его самого.       В книгах всегда иначе, но мир не делится лишь на черное и белое. Можно любить, но не мочь постигнуть, не мочь простить, не мочь до конца понять. Или и не любить вовсе…       Он помнил их совместную жизнь и теперь мог перебрать каждое мгновение в голове, расставив по полочкам после тщательного анализа.       Вики отдавала, пыталась отдавать… но взамен получала ничтожно мало тепла.             Теплу неоткуда взяться в вековых льдах, и всё же среди них до сих пор тлеет огонек. Маленький, беспомощный он борется за жизнь лишь ради неё одной и ждёт, что она всё же придет, несмотря на холод и льды, на безжалостные ветра и колючие шипы. Придет, чтобы он мог согреть её, прижать к себе, попытаться что-то объяснить в последней попытке и надежде, что поймёт и останется.       Но он потерял её… снова. Судьба развела их по разные стороны пропасти, в которую стремительно падало всё созданное и нажитое. Вновь враги, снова…       Но теперь Мальбонте был уверен: хотя бы в собственных позывах. Несмотря на то, что Вики считала его роботом, не умеющим испытывать человеческие чувства, он точно знал, что дело далеко не в Силе.       Когда целовал её, прижимая к стене, чувствовал теплые жадные вкусные губы, несмелые руки, обнимающие его за шею… бешеный ритм её сердца. Вики боялась, но искренне тянулась к нему.       Мальбонте опустил руку на свой пах, медленно поглаживая напряженный член через ткань брюк. Удовольствие придет быстро, стоит лишь вспомнить запах её тела, стоны и то, каким восхитительно невинным было её лицо на пике наивысшего наслаждения, что Мальбонте дарил ей в их редкие ночи любви.       Изголодалась, тосковала, падала в его руки, готовая на всё. Целовала его губы, шею, грудь, опускалась перед ним на колени…       Мальбонте поджал губы, задышав тяжелее и чаще. Приспущенная ткань штанов намокла от прыснувшего семени. Он опустил взгляд, вытерев липкие пальцы о простыни, и поправил одежду. Не позволял себе раньше, считал недостойным, но так сильно нуждался в разрядке. Расслабиться хоть на мгновение в ледяной постели. Отвлечься от мыслей и зловредного шепота, от лихорадки ненависти и бессильной злобы, от вездесущего контроля, сковавшего разум. Вот бы просто обнять Вики, прижать её к себе и уснуть.       Он так много хотел ей сказать и не успел.       То, как мечтал защитить её, укрыть собой, пойти против всех, как она того и желала, ждала его поддержки, его руки, а он не подал, вынужденный притворяться и играть роль во имя выживания, став для своего народа «королем, сложившим корону к ногам узурпатора». Ну и пусть так.       Куда больнее видеть разочарование и презрение в голубых и чистых глазах Вики, ведь она теперь для него — единственный смысл бороться.