Часть 1

      Когда на кухню входит Джеймс Бьюкенен Барнс собственной персоной с перебинтованным торсом под безразмерной потрепанной футболкой, даже Халк и Тор на мгновение прекращают изображать из себя вечных соперников за арахисовое масло. В образовавшейся тишине хруст Клинтом маринованного огурца раздается громом среди ясного неба. Наташа хмыкает, Сэм старается ретироваться как можно скорее, а Стив лишь флегматично пролистывает новостные сводки в газете.       — Я думал, ты ушел.       Баки неопределенно дергает плечом, прошлепывает босыми ногами к бездонному холодильнику и выуживает оттуда сливовый сок.       — У меня тут комната, — замечает он в итоге. Заметив, что никто не впечатлился, Баки продолжает. — И комендантский час.       — Комендантский час, — повторяет Клинт. Баки кивает.       — Тони сказал, что моя рука выйдет из строя, если меня вовремя дома не будет.       Клинт моргает. Сэм кивает согласно, мол, все так, чувак, у меня та же фигня. После всей той истории с мамой Тони взялся слишком опекать. Или это было после того, как Сэм едва не погиб… в любом случае, все так, у него комендантский час и оспорить он это не может, как ни пытался. Баки тем временем обращается к Стиву.       — Скажи Старку, что я не сраная золушка, а фей из него так себе.       — Я тоже рад тебя видеть, — уголки губ Стива дергаются в улыбке, на что Баки насупливается еще больше.       — Да идите вы. Я в мастерскую, рука барахлит.       Мстители только провожают его взглядами разной степени непонимания. ***       — Знаешь, Тони, — начинает Стив, входя в мастерскую с привычным подносом кофе и лазаньи. — Когда ты сказал, что меня ждет сюрприз, я бы в жизни не подумал, что это будет Баки.       — Ты не улыбаешься, — прилетает в ответ бурчание. — Почему ты не улыбаешься?       — Потому что ты привел в башню первоклассного помешанного на мести убийцу, прекрасно зная, что Череп все еще у нас, — Стив аккуратно сгружает поднос на относительно чистый стол и складывает руки на груди. — И вылезай из-под адской машины, у нас серьезный разговор.       — Сти-ив, — тянет обреченно Тони, все же послушно выбираясь и не без помощи Стива вставая на свои две. Выглядит Тони замечательно — встрепанный, с сажей поперек лица, громадными очками на топорщащихся во все стороны волосах, глаза горят, улыбка едва пробивается сквозь напускную серьезность, и как на такого злиться, Стив не представляет. Трет только переносицу, на мгновение жмурится.       — Я просто не хочу, чтобы он брал на себя смерть еще одного.       — Да, потому что это твоя вендетта.       — Нет, потому что на нем и так слишком много, — качает Стив головой, укладывая голову Тони на плечо и позволяя обнять. Позволяет себе ненадолго раствориться в этом спокойствии, уверенности и поддержке. Позволяет себе поверить, что все у них получится.       — И он не возьмет, — обещает Тони, отстраняясь так, чтобы заглянуть Стиву в глаза. — Мы не позволим.       Стив горько усмехается.       — Вряд ли он станет меня слушать. Я сильно виноват и искупить все не смогу до конца своих дней.       — Фу, как пафосно, — кривится Тони. — Джеймс простит тебя, вот увидишь. Мы над этим работаем.       — Джеймс, — замечает Стив.       — Джеймс, — настойчиво повторяет Тони. — Пока «Баки» для него триггер, зови его Джеймсом.       — А на Джеймса у него не триггер?       — Джеймсом он позиционирует себя сам.       Стив с минуту смотрит на Тони, а затем тихо фыркает, обнимает, целует в висок. Тони стискивает его крепче, успокаивающе выводит круги на спине, и Стив… верит. Каждому слову верит, будто уже по привычке, на уровне рефлекса, не задумываясь и на секунду. У Тони есть план, у Тони всегда есть план, и, если Тони говорит, что справится… Стив не будет в нем сомневаться. Никогда.       В конце концов, они обещали друг другу. ***       Джеймс Барнс заинтересованно разглядывает мельтешащего на кухне Тони Старка, удобней усаживается на стул и сильнее кутается в одеяло, в которое Тони закутал его и наказал так и идти. Благо, что поздняя ночь и на кухне ни души (пусть сам Джеймс глубоко сомневается, что Стив не последовал за ними). Тони достает кастрюлю-для-какао, выуживает корицу, тонну молока и порошок, еще миску, зачем-то мед, обычный шоколад и фрукты. Джеймс фыркает.       — Решил сделать фондю?       — Шоколадное у меня получается лучше всего, а стивово сырное ты просто обязан попробовать — объедение, — тут же прилетает ответ. — И какао с корицей по семейному рецепту, куда ж без него, а?       Джеймс однобоко улыбается. Тони грозит ему ложкой.       — Так просто от меня ты не отделаешься, парень.       — И не собирался, — признается Джеймс. Все раны продезинфицированы и перевязаны, он сам слишком распарен и расслаблен для сопротивлений, а Тони Старк выглядит слишком уютно и гармонично. Как отец, мелькает мысль, которой Джеймс позволяет немного побродить в голове. Отец, о котором он мог только мечтать.       Сам Джеймс не может сказать наверняка — все еще восстанавливаются резервы памяти, — но его биологический отец вряд ли долго пробыл с ними. Он отчетливо помнит мать, сестер и — что за несчастье — Стива, но отца… может, его и не было с ними. Иначе как объяснить, что совсем еще пацана забрали в армию и пристроили к Капитану Америка? Джеймс списывал все на сороковые — те еще сумасшедшие военные денечки.       — Кэп будет? — спрашивает Джеймс, принимая чашку из рук Тони и осторожно пробуя какао на вкус. Нектар богов, а не напиток, тем более после всех тех суровых пайков, от которых уже откровенно тошнило последние две недели слежки в Сибири. Оймякон разобран по камню, и Джеймс чувствует, что может собой гордиться — не каждый день уничтожаешь десяток суперсолдатов, которых когда-то заставили тренировать. И не тренировки то были вовсе, так, бой без правил, главной задачей которого было уничтожить самого Джеймса, убить, растоптать лишь для того, чтобы доказать себя лучшим.       — Если хочешь, разбужу, — замечает Тони. — Они с Сэмом вернулись после миссии, отдыхают пока.       — Сэм, — кивает Джеймс, а в груди расползается неприятное жгучее чувство. Даже здесь замену нашли, а? Конечно, ведь Сэм этот умнее, проворнее, да и летать умеет. Не то что сам Джеймс, вечная малолетняя обуза в тени великих героев.       Поставленная миска с шоколадным фондю заставляет непроизвольно вздрогнуть. Тони глядит на него серьезно. Беспокоится, понимает Джеймс, и отчего-то это приятно. Не хочется разочаровывать единственного на свете человека, чьи стандарты слишком легко исполнить, чтобы попасть в список близких. Или не вылететь при первой возможности. В конце концов, Тони поверил в него, за шкирку притащил и подарил дом, который Джеймсу казался безнадежно потерянным. Да и Стив выглядел ужасно счастливым, что самому Джеймсу доставляло с дюжину неудобств. Ну в самом деле, кто вообще так смотрит на людей!       — Ты — часть семьи, Джеймс, — тихо, уверенно говорит Тони. — Не обуза, не замена, а часть. Важная часть. Стив любит тебя и хочет, чтобы ты был рядом, в безопасности, чтобы вы хоть иногда могли выбираться на миссии вместе.       — Он бы мог просто сказать, — бурчит в ответ Джеймс. Тони весело усмехается.       — С выражением эмоций у нас туговато. Да и первым делом тебе меня стоит винить.       — Ты — другое дело, — закатывает глаза Джеймс. Тони заинтересованно на него смотрит.       — И с чего вдруг?       — Ты затащил его под венец.       — Еще скажи, сам бы того же не сделал.       — Много чести.       Тони широко улыбается, треплет Джеймса по макушке и подсовывает ему вторую кружку какао. Джеймс не возражает. В молчании они приканчивают фондю, а потом Тони говорит.       — И все-таки Сэм славный. Ты бы поближе его узнал, стало бы легче, — Тони вырисовывает замысловатый узор в воздухе кистью. — В кино бы сходили, порубились в игры.       — Фей из тебя так себе, — безжалостно замечает Джеймс. Тони хмыкает.       — Ну так и ты не золушка.       Джеймс в ответ скалится и в итоге вываливает все: и про Оймякон, и про других суперсолдат, и про заморозку с обнулениями, а Тони только сидит да слушает, вставляет свое «угу» и скармливает Джеймсу два сэндвича. Джеймс великодушно не обращает на это внимания.       Папа, что с него взять? ***       Барнс развалился в кресле, когда они с Кэпом возвращаются с миссии, и Сэм не знает, куда податься. Этот парень кажется интересным, загадочным и всем из себя суперпуперкрутым мачо, на фоне которого даже Кэп меркнет. Еще убийственно опасным. Питер даже как-то поделился, что у него от вида Барнса чутье с ума сходит. Сэм тогда только ахнул и перевел тему.       Потому что перестать восхищаться этим парнем — хоть сколькими методами тот будет способен убить его во сне зубочисткой — он просто-напросто не мог.       Барнс приоткрывает один глаз, задумчиво хмыкает и выдает.       — Неплохой у тебя напарник, Кэп. Надеюсь, хоть его ты вовремя поймаешь.       Сэм ежится. Не хотелось бы оказаться меж двух огней, но эта глухая ярость, направленная на него одного, приводит в ужас. Тони, проходя мимо со старкпадом в руках, отвешивает Барнсу подзатыльник. Градус ярости мгновенно исчезает. Барнс возмущенно подскакивает.       — Ты не можешь постоянно…       — А ты сшиб меня шокером, Робокоп, — нравоучительно заявляет Тони. — Еще как могу.       Стив, глядя на них, мягко усмехается, качает головой и отправляется в комнату наконец нормально отмыться. Барнс провожает того нечитаемым взглядом, скашивает тот на выразительно глядящего на него Тони, возводит очи горе и вздыхает как-то особенно безнадежно. Поднимается пружинисто, в два шага вырастает прямо перед сглотнувшим Сэмом и кривовато скалится.       — Как на счет прогуляться в то кафе за углом? — спрашивает он. Сэм старается вернуть себе былую уверенность. Супергерой он, в конце концов, или как?       — Если захочешь прикончить, тебе придется объясняться с моей мамой. Поверь на слово, ты не хочешь с ней связываться.       Барнс качает головой, изящно огибает его, едва — и все же нет — не сталкиваясь плечами, и уверенно марширует в сторону лифта. На мгновение оборачивается, вскидывает бровь и сверкает белозубой улыбкой.       — Идешь, утенок?       — Я сокол, — ворчит Сэм, все же послушно следуя из гостиной прочь. — Дай хоть помыться.       — У тебя полчаса, и я выволакиваю тебя силой, — объявляет Барнс. Сэм ощущает, как стремительно начинает беситься. Сэм в итоге пихает Барнса в плечо и первым заходит в лифт. Перед закрытием автоматических дверей он успевает заметить самодовольную ухмылку чертова Барнса, выйти окончательно из себя и проклясть саму идею стать Кэпу напарником.       Успокаивало, что Барнс не собирался вредить и вроде как встал на путь мстителя, и Сэм мог расслабиться. Немного, Барнс оставался первоклассным шпионом и лучшим убийцей за последние столетие себе на уме, но, Сэм был уверен, они еще найдут общий язык.       И начнут они находить его сегодня. ***       Когда Баки следующим утром обнимает его, крепко стискивает и замирает так на минуту-другую, Стив не может не улыбнуться. Широко, облегченно, счастливо. Баки закатывает на это глаза, отстраняется, складывает руки на груди и пихает его плечом в плечо.       — Сэм славный.       — Я знаю.       — И вы хорошие напарники.       — Спасибо.       — И ты не виноват, что это все, — Баки машет на себя. — Произошло. Не полностью.       — Спасибо, — Стив смаргивает слезы, выравнивает дыхание и показательно не смотрит в сторону затаившегося донельзя довольного Тони. Он еще поговорит о сюрпризах и способах их реализации, о слабом сердце и инфаркте в расцвете лет, о доверии и… том, как Стив порой любит это взбалмошное чудо. Баки мнется.       — Не думаю, что из меня получится герой вроде вас, но, — он вздыхает, чешет затылок и ерошит остервенело волосы. — Тони предложил мне курировать вас и помогать ему. У вас у всех вроде как напарники, а мы с ним…       — Подружились, — подсказывает Стив. Баки облегченно кивает и легко улыбается.       — Подружились. Я… постараюсь помочь с Черепом и выведать что про космические камни, но ГИДРА теперь на вашей совести.       Стив вновь порывисто прижимает Баки к себе. Думал ли он, что придет день, когда они с Баки снова станут друг другу ближе, чем были раньше? Надеялся, но не верил. И вот теперь Баки здесь, вливается в семью, меняется и отпускает прошлое. Прощает, отказывается от мести, обещает служить людям во благо.       Стив знает, тот Баки, которого Стив помнил, сгинул в горах в далеких сороковых. Стив знает, но познакомиться, подружиться с этим новым Джеймсом Барнсом Стив хочет тоже.       Баки машет неловко ему рукой и ретируется, исчерпав запас вежливости, но Стив не может перестать улыбаться. Когда Тони подходит ближе, Стив только притягивает его к себе, целует в макушку и прикрывает глаза.       — Представить сложно, что тебе стоило заставить его пойти в то кафе с Сэмом.       — Не так уж и много, — дергает Тони плечом. — Он умный малый, а Сэм у нас мастер разговоров. Интересно, в кого.       — Уж точно не в меня, — замечает Стив, Тони фыркает.       — Спишем все на Дарлин.       — Дарлин, — соглашается Стив. — Прости, я слишком много пропадаю на миссиях, так еще и без тебя.       — Ну, — Тони поворачивается в его объятиях. — Все не так плохо. Я работаю с Арси, а теперь у меня и Джеймс околачивается. Не заскучаем.       — Надеюсь, ты не собираешься сводить Сэма и Джеймса только для того, чтобы проводить со мной больше времени, — строго говорит Стив и добавляет. — И вообще сводить. Знаю я этот твой взгляд.       — Какой взгляд? — искренне удивляется Тони, притираясь ближе. — Идем, ковбой, сегодня этот вечер наш.       Стив все еще хмурится, когда Тони утягивает его в спальню, но расслабляется, напоминая себе, что никому сводничество вреда не принесло. Они, вот, женаты уже пять лет, и женаты счастливо. Что на счет Баки и Сэма… поживут, увидят.       В конце концов, они с Тони обещали доверять друг другу безоговорочно.