Twice in a row

Тёмные лабиринты бесконечных серых переулков опутывали собою кварталы неприметных домов. Пахло сырыми тряпками, картоном и помоями. Угрюмые стены грозно нависали над тобой со всех сторон. Как ты оказалась здесь?.. Звуки шагов становились всё громче. Мимо прохода стремительно проносились силуэты самых разных форм и размеров. Они пугали тебя. От толпы вдруг отделилось очертание. Оно неспеша подбрело к солнечному пятну, не дававшему тебе разглядеть прохожих, свет открыл его облик. Мужчина. Высокий, чуть сутулый. Светловолосый. С неопрятной щетиной на лице и шрамом, проходящим через весь лоб. Скулы выступают над впалыми щеками. Так похож на него... Он прошёл было мимо, но остановился, завидев тебя, сидящую на мокром бетоне переулка. С минуту вы глядели друг на друга, каждый со своими мыслями о другом, но незнакомец продолжил свой путь как ни в чём не бывало, оставив тебя в некотором разочаровании. Таким ты запомнила день вашей первой встречи: серым, холодным, но в то же время отдающим чем-то сладким, уже тогда оставившим в твоём сердце мимолётное трепетное чувство, которое разбудило тебя и придало сил, чтобы двигаться... Но только куда? Как только последний лучик солнца исчез за горизонтом, ты поднялась на ноги и пошла тем путём, которым удалился из подворотни неслучайный прохожий. Затёкшие от сидения ноги еле передвигались, но ты прилагала усилия, ты шла вперёд, пока не увидела знакомое лицо, промелькнувшее среди множества других. Что-то омерзительно холодное поднялось изнутри. Это был не тот, взглянув на кого этим утром ты почувствовала, как твоё сердце сжалось от нежной тоски, нет - то было чудовище, что заставило тебя пережить кошмар наяву!.. Ты слилась с толпой почти мгновенно, как дикая кошка. Ты видела его каштановую с проседью голову, обоняла запах дешёвенького одеколона, чувствовала его всей своей сутью. Он свернул, ты притаилась возле угла. Добыча, пройдя несколько шагов в темноту, занервничала, остановилась и огляделась, явно чувствуя погоню. Ты сунула руку в мусорный бак, стоявший неподалёку, и выташила из него пивную бутылку, всё ещё смердевшую перегаром. Удар об угол не отозвался ни малейшим звоночком - стекло посыпалось на асфальт совершенно беззвучно. Такой особенностью обладал твой квирк. Оставшийся в твоей руке осколок, ласково называемый в некоторых кругах "розочкой", должен был сыграть немаловажную роль в драматической сцене того вечера. Доктор Хакари - так звали виновника беды - был обычным психиатром с обычной собственной клиникой и обычной жизнью: работа, семья, развлечения по выходным. Так было, пока он не начал принимать просьбы на "принудительное направление на стационарное лечение" за круглую сумму. Сперва это были - тщательно замаскированные под благие намерения! - списания престарелых родителей в психбольницу, затем - просто заказы на неугодных. Всё, чего он просил от наследников "психически больных" - зацепка и несколько сотен тысяч йен, чем призрачнее зацепка за нездоровье - тем больше сумма. Одним из "простеньких" и довольно дешёвых клиентов Хакари-сана стал Акато Хироки. Его молодая жена была единственной наследницей ушедшего в мир иной владельца крупной бизнес-компании по продаже хромированной краски для автомобилей, и муженёк хотел во что бы то ни стало прибрать к рукам это несметное богатство. Хакари-сан быстро нашёл повод для "лечения" - в медицинской карте пациентки в разделе психиатрии значилось несколько диагнозов: "обессивно-компульсивное расстройство(ремиссия), маниакально-депрессивное расстройство(ремиссия), при обострении немедленно повторить курс лечения". Бедную девушку забрали из дома прямо во время празднования её дня рождения. Через несколько дней Хакари-сан принёс ей для ознакомления документ о разводе и передаче всего её имущества Хироки. Там была её подпись, хотя она ничего не подписывала и не могла подписать. Как позже выяснилось, подпись была скопирована с согласия на бракосочетание. Девушка несколько дней ни на что не реагировала, не ела, не пила, а однажды ночью просто исчезла, а вместе с нею и молодая санитарка, её обхаживавшая и охранявшая. Тело сиделки нашли только через неделю, когда вывозили мусор с больничной территории. Вокруг дела поднялся шум, газеты пестрили заголовками об исчезновении обманутого маньяка, герои и полиция прочёсывали город. Но девушки не было. Она будто испарилась. Доктор Хакари вновь двинулся с места, беспокойно озираясь по сторонам. Он знал, что она нашла его. Из последних сил хватался за свою жалкую жизнь, вздрагивал от каждого шороха. Ублюдок, похоронивший своих детей и наивную жёнушку из страха за собственный кошелёк, врачишка, наживший богатство на страданиях невинных. Он должен был разделить участь с мужем-альфонсом и двуличной подружкой, так ловко прыгнувшей в постель вдовца с живой женой. Ты скользнула к нему тенью, взяла за руку и повалила на землю. Он пытался кричать, вырывался, брыкался, как кролик в силках, до последнего отказываясь платить по заслугам. Ты схватила его за горло и ударила осколком в живот. Потом снова. И снова. И опять - но уже в лицо, искажённое гримасой ужаса и боли. Сопротивление становилось всё слабее, лицо превращалось в сплошное кровавое месиво под ударами орудия. Наконец, он вытянулся в предсмертной судороге и замер навсегда. Ты поднялась на ноги. Перед глазами всё плыло и то темнело, то светлело неясными пятнами. В голове снова стало совершенно пусто. *** И снова долгое, угрюмое утро. Счастливые лица прохожих, спешащих на работу, не подозревающих, что они проходят мимо разыскиваемой убийцы, тяжёлый кислый запах запёкшейся крови и всё тот же уличный смрад. В душе пусто и одиноко, как в луже посреди этой проклятой серой подворотни... Что делать, когда нет пути ни назад, ни вперёд? Можно плюнуть на всё и броситься в омут с головой в надежде на хорошие перемены, но ты не станешь, нет. Ты не из тех, кто поступает опрометчиво, без повода и плана. Даже в приступах безумия ты умудряешься сохранять логичность и толику самообладания. Можно закончить всё простым ударом в грудь... Но смерть тебя не манила. Всегда успеешь сгнить в гробу. Оставалось одно: сидеть и ждать чьей-то крепкой руки, что поднимет тебя, покажет выход, прежде скрытый от твоих глаз и проведёт к нему. И вдруг... Эта рука совершенно ясно возникла перед тобой. Ты подняла глаза. Перед тобой стоял тот самый прохожий, прошлым утром обративший на тебя внимание. Он что-то сказал, но ты не разобрала слов, и просто положила свою холодную, заляпанную грязью и кровью руку на его - чистую и шероховатую. Он довольно резко поднял тебя на ноги и куда-то повёл. Быть может, он ведёт тебя в полицию?.. Пусть так. Пусть ты проведёшь всю свою оставшуюся жизнь в тюрьме, лишь бы сдвинуться с мёртвой точки закоулка! Вы зашли с парковки в какое-то обшарпанное здание, поднялись по лестнице на несколько этажей вверх. Было довольно тихо, только откуда-то сверху доносилось шипение радио и вечно задорный голос ведущего какой-то дурацкой программы да болтовня двух подвыпивших друзей. Коридоры были пустынны и сильно напоминали какой-то старый подъезд полузаброшенного дома. Проводник твой подвёл тебя к двери и направил внутрь, явно не собираясь следовать за тобою туда. Ты послушно вошла и, осмотревшись, обрадовалась: то была ванная комната. Заросшая плесенью всех возможных цветов и оттенков, кое-где заплетённая паутиной, с налипшими на плитку трупиками тараканов и ржавыми кранами, она всё же была готова к использованию. Ты скинула лохмотья на пол и забралась в душевую кабинку. Тёплая вода неожиданно быстро привела тебя в чувство, из глубины души поднялись забытые ощущения: сперва счастье, умиротворение, затем интерес, а после - неясный страх и тревога. Закончив водные процедуры, ты выбралась из кабинки и заметила, что на одной из раковин - той, на которой не протекал кран - висела голубая мужская рубашка. Ты с презрением осмотрела свою старую одежду и мысленно согласилась с идеей незнакомца. Он ждал тебя снаружи, оперевшись на стену возле открытого окна. Потянул сквозняк, и дверь в ванную захлопнулась сама. - Я знаю, кто ты. - не оборачиваясь, сказал мужчина. - Не бойся меня. Я хочу помочь. Ты промолчала. - Ты забрала одежду? - Да... - Пойдём со мной. И не шуми. Он привёл тебя в небольшую пыльную комнатку с единственным окном. Вещи валялись на полу и кровати, с потолка свисала лампа без плафона, и где только было можно и не можно стояли бутылки. Проводник усадил тебя на стул возле стола, плотно закрыл дверь, включил телевизор и электрический чайник и сел напротив. - Уточним. (имя)? - А-... Да. - Причуда "Немота"? - он достал из коробки чайный пакетик и опустил его в покрытую бурыми следами от верёвочки заварки чашку. - Да. - Так я и думал. Вчера ты убила ещё одного человека. Так? - Это... Это не человек, это подонок! - ты подскочила и воскликнула, но тут же зажала рот руками. - Если кто-нибудь сейчас сюда придёт... - Простите... - Ты убила своего мужа и его любовницу? Ты вновь зажала рот, впиваясь в кожу ногтями до крови. Крик, стремившийся вырваться, казалось, мог превратить в осколки всё стекло, что только было в комнате, а его было немало. Вновь это чувство... Чайник выключился, и блондин приподнялся со стула, чтобы залить кипятком заварку. - Сахара нет. Выпей и ложись спать. Там лежат вещи, скинь их на пол. Не выходи из комнаты. Я скоро вернусь. *** - Мы встретились в книжном магазине. Он случайно толкнул меня и я почти упала, но он меня поймал и засыпал извинениями. Потом мы снова встретились, но уже вечером, в парке. Он узнал меня, я его не сразу. Мы прошлись по аллее, как раз цвела сакура, людей было много, как и лепестков... Говорили о разном, шутили, умилялись, оказалось, у нас много общего... И я влюбилась. Так просто, со второй встречи. Мы стали видеться, обменялись номерами, добавили друг друга в друзья в соцсетях, переписывались по ночам. Через какое-то время он пригласил меня на свидание и признался в любви, а я... Я поверила. Мои ровесницы давно повзрослели, поняли, что не бывает всё, как в сказке, а я нет, до последнего не хотела признавать правду жизни. Наивная дурочка. И что? Провели вдвоём ночь, другую, третью, я уговорила его переехать ко мне. Мм-х, Джин, долей. Блондин опрокинул горлышко бутылки в твой стакан. Ты залпом выпила жгучий напиток и хрипло выдохнула. - Ну и, эаах, он предложил мне пожениться. И я сразу такая, мол, съели, не верили, что так бывает, нате, получите, распишитесь. Только вот видишь, белый принц, тьфу, блина, этот... Как его... Конь. Игрушечным оказался, а принц - свиньёй. Пожили месяц вместе, а потом хопа - привет, доктор, моя жена хочет меня убить. Забрали меня в больничку, потом показали дарственную - у меня аж сердце чуть не разорвалось. Этот мудила взял и подделал подпись мою, якобы это я ему всё своё имущество дарю. И брак расторг. Вот скотина-то а! Я потом... Санитарку придушила - вот её жаль, хорошая была девушка, стыдно мне за это. Убежала из той чёртовой больнички. Пришла домой, а муженёк мой спит в нашей кровати с моей секретаршей. Ты прикинь, а? Шлюха! Я её затащила по-тихому на кухню и прибила, а потом этот прибежал, я и его отправила в ад. Надеюсь, он там горит, шакал. Долей. - Тебе уже хватит. Давай ещё! - Ну ни в одном глазу, и-ик! Ща сама наль-ю, ток встану... Ты встала и тут же свалилась на пол. *** В спальне темно. Гардины чуть колышутся от ветерка, проникающего в комнату через окно. На кровати лежат двое: мужчина с взъерошенными светлыми волосами и щетиной на лице и красивая тёмно-русая женщина. Женщину хватают, стаскивают на пол, она кричит, но не слышно ни звука. Её несут на кухню, она вскакивает на ноги и пытается отбиться. В её ладонь вонзается кухонный нож. Женщина испуганно бледнеет, в ужасе раскрывает рот. Её опрокидывают на стол и несколькими точными ударами перебивают ей колени. Она колотит окровавленными руками по столу, но ничего не может сделать. Её поднимают за волосы, прижимают лицом к комфорке газовой плиты и включают огонь. Она впивается ногтями в руку убийцы, но он непоколебим. Её лицо превращается в мерзкую обугленную массу, от высокой температуры лопаются глаза, забрызгивая гадкой жидкостью всё вокруг. Её роняют на пол. В коридоре слышатся шаги, через мгновение на кухню приходит мужчина. Он зажимает рот руками, но его выворачивает прямо в коридоре. К нему быстро подбираются и оглушают его ударом по голове, затем переносят в спальню. С кровати сбрасывают матрас со всем, что на нём было, оголяя деревянный каркас. Из кладовой приносят гвозди и молоток. Уже приходящего в себя мужчину прибивают к кровати за руки и ноги, попутно заколачивая гвозди в грудь и живот. Из кухни приносят всё тот же измазанный кровью нож. Мужчина плачет в безысходности, как и все, не желая расставаться с недавно ставшей такой сладкой жизнью. Нож вонзается в солнечное сплетение и проходит до самого паха. Наружу вырываются внутренности, кровь струится без остановки. Обречённый сперва с непониманием, затем с ужасом смотрит на выступающие из разреза кишки, желудок и печень, в панике разрывает ладонь, отделяя её от гвоздя, и пытается вправить вышедшие органы обратно, но вместо них вываливаются другие. Это безумие длится чуть больше минуты. Затем он просто бьётся в конвульсиях, извивается и закатывает глаза от невыносимой боли. Изо рта исходит пена. Вскоре он стихает. Холодный пот покрывал твоё тело вязкой плёнкой. Ты бы хотела, чтобы это был просто очередной ночной кошмар, который не всякому приснится, но на деле всё обстояло намного хуже - это были твои воспоминания. Страшные картинки, не дававшие покоя сознанию, от которых не было спасения - не помогало теперь даже разделение себя самой на тебя убийцу и тебя нормальную. Ты всё понимала. И от этого делалось страшно. Эти двое когда-то были дороги тебе. А теперь... А теперь они спят вечным сном в тесных ящиках глубоко под землёй. *** - Не стоило нам вчера так нажираться. - А-ай, бывало и хуже. Хуже только в морду получить! - вторая личность Джина вмешивалась в разговор. - Что, часто напиваешься настолько, что не помнишь ничего? - Не часто, но бывает. Постоянно! - Спрошу, пока я не очухалась, потом стыдно будет. Мы что, переспали вчера? - Да нет. О да, милая, да! Чёрт, заткнись... - Какого ляда тогда... - Ты сама попросила. - Да?.. Извини. - Это плохо? - Просто, ну... Ассоциации. Вроде "раз вместе спим, значит, во всех смыслах". Мне стыдно. - Почему тогда ты не отодвинешься? - Так уютнее. И... Джин. - М? - Спасибо. *** Так больше продолжаться не может. Без дела ты скоро сойдёшь с ума окончательно! Шла пятая неделя твоего пребывания в комнате Джина в мотеле, располагавшегося неподалёку от неблагополучного района. Полиция уже не столь интенсивно вела поиск тебя, но это вовсе не означало, что кто-то забыл о твоём существовании - напротив, жители окрестностей оставили, наконец, беспечность и стали по-заячьи тревожными. Каждый поход на работу превратился для них в эдакую охоту на охотника. Утром в новостных программах крутили сводки происшествий, которые умудрялись приписывать Молчуну - так тебя прозвали. Некоторые, особо податливые этой истерии, доходили до того, что сдавались в полицию, называя себя тем самым тихим убийцей - таких было около десятка. Выпуск этого утра должен был поставить точку в панике: полиция якобы задержала Молчуна. По легенде, им оказался брат Хироки, приревновавший слишком привлекательную даму-секретаршу к своему более успешному родственнику. И, вроде, всё складывалось, но это было похоже на ложь, рассчитанная на выманивание тебя из тени. Только вряд ли у них так просто получится найти тебя, особенно если ты наконец-то свяжешься с Лигой Злодеев. Вот только Джин... Он никогда не говорил тебе об этом, но в нём буйствовало то же беспокойство, что поднималось в тебе каждый раз, когда он покидал мотель. Это чувство, знакомое всякому дорожащему кем-то человеку, беспокоило его и по ночам - ему снились кошмары. Он вдруг вздрагивал, начинал ёрзать в постели и тяжело дышать, что-то бормотал, а после резко садился, растирая руками лицо. В последний раз из-за такого сна он вскрикнул, метнулся к раскладному креслу, на котором ты теперь спала, и растряс тебя, будто ты была без сознания. В восемь утра Джину позвонили. Он пытался отказаться от того, что ему предлагали, - или на чём настаивали - но, похоже, собеседник знал нужные слова. Бубаигавара наскоро оделся, прихватил что-то с собой и ушёл, в очередной раз попросив тебя быть осторожной. Ты дождалась, пока его шаги отдалятся от комнаты, тихо вышла вслед за ним и спустилась по пожарной лестнице. Сегодня ты найдёшь Лигу. *** - Значит... Ты можешь быть болезной нам? - голос юноши звучал призрачно холодно. - Я могу сделать так, что даже самый громкий взрыв или крик никто не услышит. - А человека... Человека сможешь убить?.. Ты молчала несколько секунд, затем взглянула в глаза злодею и уверенно ответила: - Да. Голубоволосый юноша поднял руку с колена и несколько раз скребнул по своей шее. В комнату заскочил мужчина в сплошном чёрно-белом костюме, по всей видимости, с некими новостями для босса, но, завидев тебя, окаменел. - Ну... Я подумаю, брать тебя или нет. Ты не кажешься особо сильной... - Не надо её брать! - заголосил замерший гость. - Не надо! - Но почему?! - возмутилась ты. - Можешь идти, я дам знать, если решу принять тебя. Ты кивнула и направилась к выходу, попутно бросив недовольный взгляд на мужчину в костюме. Он поспешно отвернулся. Тонкая нить тревоги вновь натянулась где-то внутри тебя. Ты выбежала из здания, чувствуя погоню. Эти задворки были так неприветливы и грязны, что небо тоже казалось тёмным. Мысли всевозможного содержания роем кружились в голове, заставляя терять ясность ума. Этот мужчина... Почему он так не хочет, чтобы ты стала частью Лиги? Ты проскользнула мимо очередной тёмной подворотни, и вдруг ощутила, как тебя тянут назад. Ты попыталась вырваться, но неведомая сила затащила тебя в узкий проход между старыми и страшными домами. Слева от твоей головы и справа от талии в стену уперлись руки, в отблесках заходящего солнца рисовалось очертание тела преследователя - им был всё тот же внезапный гость переговоров. - На кого ты работаешь? - голос его звучал почти угрожающе. - На себя. - Как ты нашла Лигу? - О ней знают все, даже самые мелкие и никчёмные злодеи. Их даже спрашивать не пришлось - они сами всё рассказали. - Зачем ты пришла сюда?! - Чтобы помочь Лиге - ты вздохнула и продолжила, окончательно признаваясь себе в чувствах к Джину, - и чтобы уберечь человека, которого я люблю. Так что... Я не позволю никому мне помешать. - А ты не подумала о том, что чувствует тот, кого ты любишь? - голос вдруг охрип и переменился. - Кому какая разница, что он чувствует! Он схватился руками за голову и тихо выругался. Ты слишком хорошо выучила его повадки за это время, чтобы продолжать не узнавать в нём ставшего родным человека. - Джин?.. Мужчина стянул с лица маску и, как провинившийся мальчик, потупил взгляд на мгновение. - Ну зачем ты сюда пришла?.. Тебе не место в криминальном обществе. - Но ведь... Я убила... - Это не твоя вина. - Моя! - (имя)... Иди домой. Прошу тебя. Ты понятия не имеешь, что это за люди и на что они способны. - Я тоже способна на многое. - Перестань, ты не понимаешь, о чём говоришь! Они... Мы творим зло в здравом уме, ты бы не стала делать такого. - Хватит обращаться со мной, как с ребёнком. Я смогу о себе позаботиться, перестань уже опекать меня! - Не могу! - Почему?! Есть в мире хоть одна причина, по которой ты можешь запретить мне идти по этому пути с тобой?! Джин поднял голову и посмотрел на тебя. В его небесного цвета глазах блеснула искорка. Он прижал тебя к стене своим телом, рывком слившись с тобою в поцелуе. Твоя ладонь скользнула по влажной стене и тотчас переместилась на плечо Бубаигавары. Мягкий ветерок его дыхания отдавал дешёвым табаком, тело невольно обмякало под напором Джина, ноги, почти ватные, дрожали, как если бы твоё тело вдруг обрело невыносимую тяжесть. - Прошу тебя, вернись домой. - прошептал он, когда вы, наконец, прервали поцелуй. - Не совершай ошибку. - Я схожу с ума от безделия... - Хочешь, я буду брать тебя на обход? - Да. - Договорились. Пойдём домой, сейчас же. И ни к чему были ни слова признания, ни глупое распределение ролей, ни пустые фразы "кто мы друг для друга". Все слова рассыпаются в прах, когда душа поёт самую прекрасную свою песню. Песню искренней любви.