Рядом

Какого это, вечность быть окутанным в холод? Жить с замороженным в лёд сердцем? Жить с невозможностью стоять с кем-то рядом, не чувствовать тепло, исходящее от тела? Жить, забирая всё живое, и не имея право остановить это?.. И жить так тысячу лет... Наверное, за это время он привык. Привык быть один. Он не знает каково это, когда мягкое тепло чужой руки окутывает твои ледяные длинные пальцы. Холод. Повсюду холод. Он под кожей. Въелся в неё, не отпуская. Теперь холод-его спутник. Они приходят вместе. Всё в этом мире так странно, с каждым днём тебе все холодней. Вики... странная бессмертная. Кто-то сказал бы—бесполезная. Силы нет. Она пустышка. Пустая полностью. Сосуд, единственное предназначение которого было быть наполненным кем-то другим. Без другой силы она бесполезена. Но Голод так не считает. Для него слабость Вики—особенность. Надо же. Эта бесполезная бессмертная единственная, кто способен стоять с ним рядом и не падать замертво от истощения. Наверное, в его замёрзшей в лёд душе, ещё оставалось что-то живое. Совсем чуть-чуть. Иначе как объяснить то, что он чувствует к Вики? Он был ей благодарен. Самую малость благодарен. А ещё ангел манила его. Всаднику хотелось, чтобы она была рядом. Чувствовать её присутствие. Чтобы она была его по собственной воли. Но увы...это невозможно. Всадник наделил её силой. Сказал, что Вики придёт к нему сама. По крайней мере, он очень на это надеялся И она пришла. *** Голод скучающе смотрел на тёмное небо. Тысячи звёзд украшали чёрное, покрытое мраком, полотно. Должно быть, бессмертным и людям они дают надежду. Надежду на спасение. На чудо. Если звёзды всё ещё сверкают, значит и их мир засверкает, как когда-то? Глупость. Не будет больше так как прежде. Вики подошла к нему со спины. Он почувствовал её появление сразу же. И к своему удивлению заметил, что она вышла к нему без страха, уверенным шагом. —Голод...что ты сделал со мной?–без предисловий начала бессмертная. Голос был холодным, твёрдым. Всадник медленно развернулся. На губах замелькала ухмылка. Изумрудные глаза нашли её голубые. —Я подарил тебе силу. Тебе она нужна, так ведь, бессмертная? Тень печали упала на лицо Уокер. Наверное, больно осознавать, что ты пустая. И что силу ты обрела только благодаря Всаднику Апокалипсиса. Благодаря врагу. Но Вики не нуждалась в жалости. Она пользовалась возможностью. Её настоящая сила была–волевая. Ангел мужественно переносила все испытания, слова и падения молча. Всадник уважал её за это. Не все бессмертные могли позволить себе иметь такую силу. —Зачем ты это делаешь, Голод? Зачем ты мне помогаешь? —Разве не ты сама говорила, что не остановишься ни перед чем?–изумрудные глаза опасно сверкнули.—Не ты ли обещала, что уничтожишь всех Всадников? Вики стойко выдержала его взгляд. —Да....я говорила. И я не собираюсь отступать. Но...я не понимаю... Ангел в смятении похлопала пушистыми ресницами. На секунду Голод даже засмотрелся в её большие голубые глаза. Эта бессмертная вызывала у него крайне странные чувства. Или ощущения. Он не знал. Потому что не испытывал ничего подобного раньше. Уокер вдруг сделала осторожные шажки в сторону Всадника. Голод замер. —Я не собираюсь отступать, Голод. Я убью каждого Всадника, что стоит на пути моего мира. Убью также, как убила Войну,–безжалостно и хладнокровно говорила Вики. Но внезапно её голос приобрёл совсем другую интонацию. —Но...я не хочу убивать тебя, Голод. Я не хочу убивать тебя Я не хочу убивать тебя Я не хочу Всадник не понимал что сейчас происходит с его сердцем. Оно стучится так быстро, будто механизм запустил тысячи шестеренок работать. Как бы он не сопротивлялся чувствам, изумрудные глаза в непонимании распахнулись. В голове эхом звучали слова бессмертной. Не существовало существа, которое не желало бы ему смерти, разве нет? Спустя секунду Голод засмеялся. Низким, бархатистым голосом. Взгляд ангела вдруг стал таким грустным, словно она почувствовала в этом смехе что-то ещё. Боль. Ты смеёшься так звонко над тем, что остался один. Ледяной щеки коснулись тонкие тёплые пальцы. Нежно провели по скуле, очертили контур губ. А Голод, казалось, забыл как шевелиться. Зрачки в зелёных глазах испуганно забегали. —Пожалуйста, перестань. Её голос, такой нежный, такой спокойный, заставил Голода блаженно прикрыть глаза. Как это было приятно чувствовать тепло, предназначенное только тебе. —Я не могу представить, какого тебе жилось эти тысячи и тысячи лет. Жить в этом одиночестве, не имея возможности даже поговорить. Сказать, как непросто одному. Никогда не получать поддержки,–продолжила Вики, осторожно кладя вторую ладошку на лицо Всадника.—Я слышу, как внутри тебя бился хрусталь.Но теперь...у тебя есть я, Голод. Всадник вдруг остро почувствовал, как сильно скучал по ней. По её присутствию. По голосу. По теплу, исходящему каждый раз от неё, стоило Голоду приблизиться. Как тяжело ему было отпускать ангела из белой комнаты. Как сильно он в ней нуждался... —Почему...почему ты это делаешь?–его голос, наверное впервые за эти тысячелетия дрогнул. —Знаешь...я сама до конца не понимаю... Мы враги. И стоим на совершенно разных берегах. Но...когда ты рядом со мной, мне становится так хорошо. Так спокойно. Как будто и не было конца света вовсе. Никто в его мучительно долгой жизни не говорил ему таких слов. По ледяной щеке скатилась маленькая прозрачная слеза. Вики с особой нежностью смахнула её большим пальцем. Холодная кожа покрылась мурашками. Мог ли он когда-нибудь грезить о таком? Однозначно нет. —Как ты это делаешь, Вики?–его холодная ладонь накрыла её теплую. Прикосновение вызвало новую волну мурашек. Ледяные пальцы невесомыми касаниями погладили костяшки.—Что происходит со мной? Звезды на тёмном полотне почему-то показались ему сейчас особенно красивыми. Как Голод не замечал этого раньше? —Думаю, это называется любовь. С этими словами Вики мягко накрыла его губы своими. Такие горячие и сладкие поверх его ледяных и мятных Голод робко ответил на него. Он боялся все испортить. Боялся перестать чувствовать вкус её губ. Она целовала его медленно, тягуче, невероятно нежно, даря возможность прочувствовать это мгновение полностью. На секунду отстранившись, Всадник посмотрел в глаза ангелу. Она выглядела такой прекрасной сейчас. Розовый румянец окрасил щеки, губы слегка приоткрылись. Захотелось прижать её к себе так сильно, чтобы никто более не посмел отнять её у него. Что Голод и сделал. Немного резко Всадник притянул бессмертную за талию, и теперь уже он коснулся её губ первым, смелее, но всё также осторожно. На языке четко ощутился сладкий привкус малины. Вики запустила пальцы в его длинные чёрные волосы. Притянула ближе. Голод прикрыл глаза и переместил руки ей на шею. Жар, что он никогда не чувствовал раньше, окутал с ног до головы, нервным импульсом впился в его ледяную кожу, стирая оттуда холод. Как лёд и огонь. Несомненно они ими и были. Спустя, казалось, бесконечное количество времени, Вики нехотя отстранилась. Теперь её голубые глаза горели ещё ярче. Нежность в них переполняла края. Она подняла взгляд на Всадника. На его белоснежной коже расцвела улыбка. Такая широкая и, наверное, счастливая. —Ты красиво улыбаешься, Голод,–улыбнулась Уокер. —Если тебе так нравится, я постараюсь улыбаться чаще. Только дай повод. Усмехнувшись, бессмертная уткнулась лицом в грудь Всадника. Он больше не отдавал бесконечным холодом. Наоборот, в его объятиях теперь было тепло, как в одеяле. А Всадник стоял, опустив руки на хрупкие девичьи плечи, и счастливо улыбался. Впервые за тысячу лет он чувствовал себя нужным. Он больше не один. Теперь, она рядом. Даже когда перебьется хрусталь, Когда догорят все краски заката Пожалуйста, перестань. Ведь я буду рядом.