Часть 6

Следующая неделя, аккурат до выхода четвертой серии, ушла на нудное пробивание городов по сетевым адресам и поиск в их осенних новостях странных ситуаций из кино и АйТи. Процесс напоминал подготовку к экзамену: распределением «билетов» по частично бородатым «студентам». Когда осталось три самых подходящих города, сыскное агентство «Шуты и Горшенев» снова собралось по онлайн-связи. Ренегат заперся от детей в кабинете, Яков и Пор сидели у кого-то из них в гостиной, с блюдом картошки-фри, за спиной Балу синел океан, Лёха был в своей студии. Сам Князь тоже расположился в студии и снова взял роль «ведущего»: - Так, у нас, по твоему, Лёха, выражению, три очага подозрительного хаоса. В Медновратове здоровенная майнинг-ферма спалила, в обоих смыслах, целого городского провайдера, обслуживающего Интернетом и больницу, и телецентр, и вообще полгорода. Весь город сошёл с ума, админам кирдык… - Одни только игроманы могут, выпав из сети, Босха на улицах устроить, - слегка злорадно фыркнул Лёха, глядя, «олдскульно», в распечатку. – А в Кедровске, маленьком городке, мэр вдруг отгрохал целый «Инновационный центр» с медлабораторией, образовательным кластером и айти-офисами, набрал людей, но за месяц до открытия получил пулю в лоб на пороге особняка, и Центр так и стоит, опечатанный. - Ховринская больница-2! – заметил Поручик. – Набитое страшилками место было. - Узнаю родные места! Вбухать миллиарды в хай-тек в чистом поле, а потом его сгноить, - вздохнул и поднял брови Балу. - Шурик, без тебя тошно! – печально скривился Яков, потом продолжил перечисление. – И, наконец, в Ракетинске, в медвузе, накрыли целую вебкам-студию, в которой будущие доктора отдыхали, снимая порнуху в стиле Марвел чуть ли не в операционных! Самое похожее, по-моему! - Ага, только я уже посмотрел… - начал Ренегат, задумчиво сложив ручищи на груди и возвышенно глядя в потолок. Дав всей банде профыркаться, продолжил: - Но так себе. Костюмчики и парики, да, блестящие, но грубо, без эффектов, музыка плохая… Наши намного лучше снимают. «Да, кто там ни есть эта Холли-королева, они немного уже родные», - согласился про себя Князь. А вслух сказал: - Саша, молодец, что удар по эстетическому чувству на себя взял, тогда, начнем с Кедровска. Что сейчас в этом закрытом Кластере? - Князь так и норовит покняжить, - со странной улыбкой, не переставая жевать ломтик картофеля, заметил Поручик. Все тихо насторожились. Князь досчитал про себя до пяти, «сбивая температуру». - Слушай, Пор, я первый ссылку получил, первым за дело взялся. Что плохого? У нас одна цель. - Ничего, - Поручик сверкнул глазами, и Князь стал считать про себя уже о десяти, но, неожиданно для всех, их «растащил» Балу. - Тут четвертая серия вышла, как ждали! – его голос был расслабленным, но очень обманчиво, как коготь в мягкой лапе. – Предлагаю устроить совместный просмотр… Тим-билдинг! Мальчики мы все большие, да и зрелище довольно эстетичное. - Давайте, - с облегчением сказал Андрей, щелкая по закладке. У остальных закладки тоже оказались наготове… Серия оказалась самой мрачной из всех, но и самой стильной и драматичной. Черно-белые кадры сырых, призрачно мерцающих окнами и фонарями сквозь темноту, петербуржских улиц сменились алым сумраком зала маленького варьете, где вокруг полукруглой сцены расселись, расстегнув пиджаки и сюртуки, отставляя бокалы и, пару раз, проверив револьверы, пятеро парней предреволюционного вида. Пианист готовился играть. «Ну, здравствуй, «Театр демона», - Князь оценил стилизацию под начало века и клип «Фокусник», с черной подводкой глаз, медными лампами и прочим, но тоскливые воспоминания о том времени не изменили себе. На экране он, Горшок, Яков, Каспер и Поручик ждали появления кого-то на сцене. Павел-пианист заиграл мелодию, которая с пианино потом перешла в оригинал с альбома. «Ну, конечно. Здравствуйте, мадам». Из-за занавеса показалась стройная фигура, закутанная в темную чуть мерцающую вуаль до пола. Скользнула к краю сцены и – взмахнув полами вуали, как огромными крыльями бабочки, – раскрылась. Встав на цыпочки, танцовщица взмахнула руками, сбросила покрывало на пол, и оставшись в коротком белом кружевном платье с черным корсажем, начала танец. Высоко взбитые светло-рыжие кудри рассыпались по плечам, густо подведенным черным бледные глаза смотрели печально, переливались кристаллы в волосах, кольцах, серьгах и ожерелье. Мадам Жоржетт была изящно и зрело красива, чуть-чуть вульгарна и мечтательна. Переступания ножками, затянутыми в черным колготки, пируэты со взмахами юбкой и томные наклоны…Высоко поднимающаяся при дыхании грудь и легкая улыбка, подобные крыльям руки… Танец в условном стиле Айседоры Дункан прекрасно подошёл к мелодии и ритму песни и вполне завораживал. Андрей встряхнул головой и украдкой оглядел остальных на мониторах. Танец поглотил реальных «шутов» так же, как и их видеоверсии. И когда музыка стихла, все будто проснулись. - Очень красиво, - протянул Алексей. – Прямо жалко, что не ваш клип. - Не везло нам, - буркнул Андрей. – Почему я этой королеве и завидую. Сейчас-то, конечно – бери и снимай, рисуй, монтируй. Поклонники мадам Жоржетт горячо захлопали ей, пронзая жадно-восхищенными взглядами. Она замерла перед ними прекрасной гравюрой, но тут Балу явно вспомнил жанр сериала и нахмурился: - Так. Если сейчас будет то, о чем я подумал, то они конченые уроды. - Герои или режиссер? – спросил Андрей. – Соглашусь по обоим пунктам… Но авторы оказались интеллигентнее прожженных мужиков из шоу-бизнеса. Мрачный гул заполнил зал варьете, похожий не то на ветер, не то на вой волков – и дверь варьете слетела с петель, видео замедлилось, и в замедленной съемке «революционеры» стали вскакивать со стульев, опрокидывая столы и выхватывая пистолеты. Потому что в зал ворвался большой отряд жандармов, причем, у главного было лицо Захара. Кадр стал полностью черно-белым. Мадам Жоржетт попятилась к занавесу, в распахнутых глазах была боль. Но не удивление. К ней гневно повернулся Каспер, их взгляды встретились… И действие перепрыгнуло в изящную комнатку с зелеными стенами, где сидящая на банкетке Жоржетт, в скромном длинном платье, любовалась игрой скрипача. В мелодии угадывался «Фокусник», а в лицах – жгучее влечение. И да, едва Каспер положил скрипку на резной столик, Жоржетт, будто решаясь, подошла и поцеловала его. Скрипач обнял её учтиво, но уже через минуту они оказались сидящими на банкетке. Эстетика расстегнутых пуговиц и бережных поцелуев всего тела через кружева получилась хорошо. А на смугловатой коже Каспера волосы Жоржетт мерцали пламенем совсем красиво. Она распустила его хвост и играла с волосами, пока Каспер целовал её в шею и гладил руками ножки в дорогих белых чулках… Грохнул выстрел, и мадам отскочила за боковой бархатный занавес. Такими же занавесами, но густо-синего цвета и расшитыми золотом с цветными бусинами, были завешены стены большого кабинета, где в золотых курильницах дымились благовония, у стен стояли египетские статуэтки, а наряженная декадентская компания пыталась вызывать духов, взявшись за руки и наблюдая за крутящейся тарелкой. Но Жоржетт и Князь, в щегольском белом сюртуке, больше любовались друг другом, хитро улыбались и, в конце концов, встали и ушли вдвоем в соседнюю комнату, точно такого же оформления, только с большой кроватью с балдахином вместо стола… И было там всё не как в «новелле» Каспера, а быстро, горячо, со смехом и запрокидыванием головы, со страстными хватаниями за простыни и изголовье кровати. И такими стонами сквозь мотив «Бала лицемеров», что Князь даже слегка покраснел, будто все смотрели его настоящее «хоум-видео». И облегченно выдохнул, когда любовники без сил упали рядом. А в варьете стало понятно, что жандармы давят числом. Поручик спиной вжался в стену, отбиваясь сразу от троих, выстрелил - и ранил одного. И тоже с гневом успел повернуться к танцовщице, прежде, чем на него руке повис другой. … Темный пустырь за городом. Рядами стоят какие-то железки и деревяшки. Поручик учит Жоржетт стрелять. Оба в темной одежде: он в подобии мундира, она в глухом черном платье. И сосредоточенно целится, промахиваясь все реже. Поручик обнимает ее сзади, гладя бледные руки и лучше наводя их на цель. Большая банка на дальнем краю разлетается на тучу осколков. В тягучих нотах смутно угадывается припев «Короля вечного сна». Жоржетт улыбается довольно и грустно. Поручик аплодирует. Потом они залезают в небольшую повозку и с мрачным отчаянием занимаются там любовью; не раздеваясь, только расстегивая и поднимая одежду. Черная лошадь пасется чуть вдалеке, усиливая печаль сцены, в которой, несмотря на все подробности и жгучие ласки, всё равно будто собрался весь мрачняк имени Достоевского. Слеза стекает по щеке Жоржетт, когда она утыкается в конце в плечо Поручика… … Горшок, загнанный борзым «легавым» на лестницу, смог намотать ему на голову пиджак и скинуть вниз. Пока под жандармом трещали ступеньки, Михаил прокричал что-то в сторону сцены, но беззвучно, в сцене драки был слышен только гул. Типография, ночь. Но станок работает. Михаил и Жоржетт печатают агит-листовки, торопливо складывая их в сумку. Оба азартно улыбаются, но и внимательно косятся на окна и двери. Когда сумка заполняется, Горшок притягивает к себе напарницу и шумно и горячо целует. Свисток с улицы и топот ног их обрывает. Под «Танец злобного гения» приходится бежать через черный ход, затем – по длинному, грязному и страшному проулку. Горшок, как истинный джентльмен, крепко держит подругу за руку, помогает перелезть и перебраться, но едва они оказываются в каких-то жутко вульгарных «нумерах» с красными обоями и бордовыми пуфиками, нетерпеливо сажает её прямо на тяжелый комод и расстегивает рубашку и ремень… Жоржетт, тоже в горячке от бегства, также бешено отвечает. Странно, что комод не ломается в щепки… Но, сбросив горячку, революционная парочка уже спокойно переходит на кровать, где Горшок опускается на спину и уже нежно и медленно гладит боевую подругу, мечтательно располагающуюся на нём… На этой сцене глаза отводили вообще все. Последним жандармы скрутили Якова. Интеллигент впал в совсем берсерочью ярость, кидаясь столами и метко подстрелив двоих нападавших. Его хватали вчетвером, порвав на груди рубашку, под которой показался шрам. … А свежую рану в своё время обрабатывала именно Жоржетт. Революционер печально следил за ней глазами, лежа на кровати, пока Жоржетт бережно делала перевязку. Белые бинты обматывали голый торс Якова, а он нежно целовал порхающие вокруг пальцы. Жоржетт в ответ улыбалась. Играл «Темный учитель», и его вполне лиричная мелодия подходила к сюжету, в котором, когда бинты пришлось уже снимать, выхоженный больной решил подарить «врачу» немного радости плоти. «Королеве Холли» явно нравился Яков в таких «новеллах». Он снова стал целовать Жоржетт руки, но уже иначе, с вернувшейся силой. Она ответила долгим-долгим поцелуям, но в ее глазах уже снова была грусть. И снова скатилась слеза по щеке, которую Яков не мог её видеть, целуя грудь по дороге к животу и … Здесь был теплый золотистый свет, много белой ткани и розовеющее за окном утром, которым Яков и Жоржетт любовались, стоя рядом и замотавшись в длинные свежие простыни. Последний кадр даже сошел бы за акварель. Но эти все истории остались в прошлом. Бой окончился. Еще пытающихся отбиться пятерых поклонников и пианиста Павла уволокли на улицу. Ветер, дувший через чернеющий выход, теребил салфетки и упавшие шторы, лежала разбитая мебель и осколки бутылок... Мадам Жоржетт стояла одна на сцене. Неестественно прямо и глядя в никуда. Камни в украшениях блестели меньше, чем слёзы. Снова заиграла её песня. Медленно-медленно Жоржетт ушла за сцену и по узкой витой лестнице поднялась в комнатушку, где на столе горела большая свеча. Сев рядом, Жоржетт с абсолютно неподвижным, мраморным лицом смотрела сквозь огонь. Затем резко вздохнула и задула свечу. Всё погрузилось во мрак, где вскоре стихла и мелодия. …Зрители минут пять сидели молча. В конце концов, они были людьми популярного, но искусства, и сильное творение – в любом жанре – пронимало их глубоко. Потом все зашевелились, потирая глаза, качая головами и теребя волосы, сбрасывая какое-то наваждение. Первым заговорил Алексей: - Не арт-хаус, но на фестиваль – можно. Кстати, Павел и Захаров оказались не в её вкусе. - Если честно, - медленно, но слегка радостным тоном сказал Яков, - я уверен, что теперь фанаты по-настоящему оценят «Театръ демона». Очень красивая работа. - Что ж она их всех сдала? – неожиданно даже для себя выпалил Андрей. Атмосфера страсти и тоски его не отпускала. - Ну, не знаю, они все с ней спали, но в том обществе – это приговор женщине. Кем бы она дальше при них была? – Ренегат явно думал еще о чем-то своем. – Жениться на ней явно никто не торопился. Краем глаза Князь заметил странное выражение на лице Балу. Он что, одобрительно посмотрел на Лося?! «Что делается!» - Разойдемся на сегодня, осмысливать посыл фильма, или продолжим искать? – обвел всех взглядом Андрей. Все выглядели уставшими, будто смотрели не получасовую эротику, а три часа арт-хауса, но всем также еще сильнее захотелось найти неведомую Холли. Тем более, в титрах белые буквы на черном фоне гласили: «Эта серия – предпоследняя. Поэтому такая и грустная! Королева Холли благодарит своих зрителей и группу «Король и Шут».