Часть 6

Больше я ничего не сказал, и мы продолжили путь. Я не мог просто назвать свою фамилию, происхождение денег, на которые я купил машину, или что-то в этом роде. Если бы я сделал это, она вскоре возненавидела бы меня так же, как выказывала презрение, когда говорила о Болатах. Я Болат. Я не могу избежать этого. Мы пошли в бар и забрали её чемодан, который я оставил на заднем сиденье машины, заявив, что багажник сломан, чтобы она не смогла увидеть хранящийся у меня арсенал. Я отвожу Эду в свой дом, расположенный недалеко от границы с северной частью города, всё ещё являющийся частью нейтральной зоны, но немного ближе к моему дому. Это не особняк, как у моей семьи или к тому, к чему привыкла её семья, он простой, со спальней, гостиной, кухней, гаражом и подвалом. Он расположен среди множества деревьев, поэтому это не очень популярное место, поэтому мне легче приезжать сюда ночевать. — Мне нравится, — Говорит она, входя в дом, — Ты здесь живешь? Кажется, она подозревает, что я здесь не живу, поскольку дом не выглядит грязным. — Сюда я прихожу, когда хочу побыть один. — Я честен с ней. Она наблюдает за местом, смотрит на деревья в окне. — Легко понять, почему, — отвечает она. Эда теперь выглядит смущенной, она не может смотреть мне в глаза, как будто ей стыдно за всё, что она сделала сегодня вечером. — Тебе нужно что угодно? Я могу пойти и купить тебе чего-нибудь поесть, думаю, у меня здесь есть только вода. Я не храню еду, она просто устареет, так как у меня нет времени оставаться здесь. — Со мной все в порядке, — Она смотрит на кухню, — Я выпью воды. Он идет к фильтру, открывает один из шкафчиков и берет стакан, чтобы выпить воды. — Я знаю, что с нами делают эти мелочи — Я начинаю говорить, просто потому, что мне некомфортно в тишине — Похмелье после действия таблетки… ужасно и стыдно. Я дал ей понять, что все в порядке, что я знаю, что большая часть того, что она сделала и сказала, связана с ее кайфом. Ей не нужно смущаться и позволять отношениям между нами становиться неловкими. — Где я могу спать? — Эда игнорирует то, что я сказал раньше — Я могу поспать на диване. Кажется, она хочет закончить вечер, и это меня немного беспокоит. — Комнату можешь занять, — предупреждаю, указывая на коридор, — Там аккуратно, но если хочешь, в шкафу есть новые простыни. Она берет чемодан и направляется туда, куда я указал. — Спокойной ночи, Серкан, — Она уходит, открывая дверь спальни, а я просто смотрю, как она входит. Однако, прежде чем она успевает закрыть дверь, она, кажется, сдается. Она просто бросает чемодан в комнату и идет ко мне. Она снимает пуговицу за пуговицей с моей куртки, оставляя её частично обнаженной, пока не снимает всё это со своего тела и не бросает куртку в мою сторону. Она всего в трёх шагах от меня. Ее грудь на виду, трусики и ботинки всё ещё на теле. — Спасибо за куртку, — говорит она, на этот раз поворачиваясь ко мне спиной и снова направляясь в спальню. — И пока я не забыла, — Предупреждает она, ее холодные глаза теперь смотрят на меня, — Я не была под наркотиками, проверь карманы. Наконец она входит в комнату, и я слышу, как она запирает дверь на ключ. Залезая в карман куртки, я нахожу таблетку, которая, как мне казалось, она выпила. Потом я помню, что перед тем, как пойти на танцпол, она быстро меня обняла и, думаю, именно в этот момент она положила экстази мне в карман. Это значит, что всё, что она делала всю ночь, было очень хорошо продумано и спланировано, что эти волнительные фразы, которые она шепнула мне на ухо, не были воздействием препарата на её организм, что то, о чем она говорила, касалось не только характера, но что она также чувствовала, и это меня привлекло. А также… Этого не должно было произойти. Я беру ключи от машины и выхожу из дома, я не могу продолжать эту игру, зная, что всё может закончиться войной, как только она узнает, кто я. Но идти мне некуда, уже поздно идти по дороге к вертолетной площадке, где я оставил свой вертолет, так же как и не могу оставить её одну и без денег. Я бесцельно брожу по городу, пока не обнаруживаю, что припарковался перед супермаркетом. Я поднимаю капюшон и начинаю выбирать продукты, которые, как мне кажется, ей понравится съесть, когда та проснется. Подойдя к кассе, я понимаю, что увлекся покупками и взял много вещей, продуктов, которых практически хватило бы на целые дни, тогда как мое намерение. Как можно быстрее избавиться от ее общества. С пакетами в руках я направляюсь домой, убираю всё и быстро принимаю душ. К счастью, единственная доступная ванная находится за пределами комнаты, было бы трудно попросить её открыть мне дверь, и я не знаю, смогу ли я устоять, если она попросит меня переспать с ней. Я проверяю все двери в доме и наконец ложусь спать. Диван не такой удобный, как моя кровать, но я рад, что выбрал модель, на которой легко разместится такой большой человек, как я.

***

— Сколько тебе лет? — Спрашиваю Эду, желая нарушить молчание между нами. Я проснулся раньше неё и приготовил завтрак. Ничего особенного, только самое необходимое: Хлеб, яйца, бекон, кофе и молоко. — Сколько тебе лет? — Она отвечает на мой вопрос. Она говорит так, будто возвращается к нашему вчерашнему разговору о том, что мало что знает обо мне. — Двадцать восемь — Я говорю правду, мне незачем это скрывать — А тебе? — Двадцать восемь. — Отвечает она. — Ровесник меня. — Судя по всему, да. Она делает ещё один глоток кофе. — Тебе не нужно было этого делать, — она указывает на накрытый стол, — У меня в рюкзаке есть мелочь, я могу сходить перекусить в магазин. — Я не мог спать, поэтому взял машину и пошёл за покупками. — Я дал ей знать. — Это не имело большого значения. — Потом, когда все это закончится, я смогу перевести тебе деньги. — Деньги для меня не проблема. — Я открываю ей информацию о своей жизни. — Считай этот завтрак извинением. — И что именно ты сделал, за что тебе нужно извиняться? Я правда не знаю. Но у меня всё еще такое чувство, что я совершаю с ней ошибку, может быть, потому, что скрываю свою личность, может, потому, что я так сильно хотел её вчера вечером… — Ммм, я не знаю, наверное, — Говорю я ей, конечно, звуча менее растерянно, чем на самом деле, — Но в какой-то момент я определенно буду вести себя как идиот, и тогда это извинение будет иметь смысл. И она улыбается, впервые за весь день. — Тогда предварительные извинения? — Она снова смеется, едва успев выпить кофе. — Я запишу этот совет, чтобы, когда я почувствую, что выгляжу перед кем-то идиоткой, я приготовила завтрак засчёт извинения. То, что я сказал, казалось, действительно позабавило её, и это в конечном итоге уменьшило напряжение, которое возникло между нами с тех пор, как мы покинули клуб. Когда завтрак закончился, она настаивала на том, чтобы мыть посуду сама, хотя я говорю ей, что она должна просто выбросить всё в мусор, а потом я куплю новую посуду. — Наличие денег не означает безрассудство,— Сказала она мне. Это заставило меня громко улыбнуться, потому что это те же самые слова, которые говорит мне отец, когда я хочу потратиться на что-нибудь жадное. Вероятно, они бы очень хорошо ладили, если бы была возможность жить вместе. Прискорбно осознавать, что мне скоро придется с ней прощаться, нечасто я чувствую себя достаточно комфортно рядом с женщиной, чтобы отвезти её в свое спокойное место.