Часть 19

Проходит неделя и меня выписывают из больницы. Никаких последствий, никакой сильной боли, просто телу нужно адаптироваться к шрамам, оставшимся после выстрела. Эда не оставляла меня ни на один день, хотя я настаивал, чтобы она лучше отдыхала. Мой отец навестил меня только один раз, дела всё ещё были странными из-за всех раскрытых тайн, они с Эдой, похоже, до сих пор не могут выносить пребывание в одном и том же месте. — Где мы собираемся остановиться? — Спрашивает Эда, когда мы выходим из больницы. Я пристегнул ремень безопасности, позволяя ей ехать по городу. — Наши родители до сих пор не знают, что мы не брат и сестра... Было бы странно, если бы ты была со мной в моем доме, я думаю, твой отец взбесился бы. — Он переживет, — Говорит она, маневрируя машиной, — Тебя застрелили вместо меня, это меньшее, что он должен сделать. — А тебе было бы хорошо в моем доме? Мы ещё не говорили о том, что именно у нас есть. За это время в больнице мы обменялись поцелуями, ничего сексуального, но это будет лишь вопросом времени. — Нет, я думаю, было бы странно, если бы твой отец осудил меня как грешницу за то, что я спала с своим собственным братом. Я улыбаюсь. — Ты собираешься спать со мной? — Спать было не совсем то, чего мне хотелось, — Поддразнивает она меня, — Но, учитывая обстоятельства, думаю, это то, что у нас осталось. — Мне нравится, как ты думаешь… С ней так хорошо, легко, как дышать. — Так куда мы идем? — Спрашивает она. — У меня есть квартира, мы можем остаться там, пока решим, что сказать родителям. Я указываю местоположение на GPS автомобиля, и Эда следует по указанному пути. До места добраться не пришлось долго, здание, конечно, находится на северной стороне города, но не так далеко от нейтральной зоны. — Тебе есть где спрятаться, — Говорит она, помогая мне выйти из машины на парковке. — Здание все мое, — Объясняю, —Я живу в пентхаусе, когда оно принадлежит тебе, легче приходить и уходить, не вызывая сплетен, люди более уважительны. — Или делают вид, что уважают, из страха быть уволеными. Именно! Когда мы идем к лифту, я замечаю, что Эда всегда начеку, кажется, последние события сделали ее более наблюдательной, испуганной. — Иди сюда, — Зову я ее близко, обнимая внутри металлического ящика. — Не надо бояться, всё кончено, не так ли? Я оставляю поцелуй на её шее, чувствуя, как хорошо она пахнет. — Я знаю, я просто... Ты не представляешь, как тяжело было видеть всё происходящее... Я не могла остановить кровотечение... Я не хочу проходить через это еще раз. После того, как меня ударили, все мои воспоминания стали туманными, как будто я находился вне своего тела. Единственное, что я ясно помню, это звук ее голоса, просящего меня остаться. И я остался. — Спасибо, что заботишься обо мне, я знаю, ты сделала все, что могла — Я легонько целую её в губы, просто потому, что могу, потому что она моя — Но это не твоя вина, не нужно винить себя за это это. Я провел рукой по её телу, прослеживая изгибы её талии до бедра и замечая, что под платьем с цветочным узором она всё ещё крепко привязывала к себе кинжал. — Но должен признать, — Шепчу я, — Это сексуально, знать, что к твоей ноге всегда привязана подвязка, ты не представляешь, сколько раз мне хотелось сорвать её собственным ртом. Эда задыхается и закрывает глаза, и мне бы хотелось отвезти её прямо сюда, хотя я знаю, что мы устроим шоу для моих людей, которые следят за безопасностью здания через камеры, хотя я знаю, что моя физическая ситуация не позволяет мне, чтобы удовлетворить её так, как я это сделал бы. Лифт наконец доезжает до пентхауса, и мы идем по коридору, подходя к двери. Я просто прикладываю отпечаток пальца, и она открывается, Эда пытается войти, но я держу ее за руку. — Минутку, — Прошу я, — Дай мне палец. И вот я записываю её отпечаток пальца, открывая ей доступ не только в мою квартиру, но и в любую часть дома. — Это не обязательно... — Да, обязательно, — Я переплетаю наши руки, входя и закрывая дверь, — Ты можешь приходить ко мне, когда захочешь. Я показываю ей каждый уголок дома, который, к счастью, хорошо организован и укомплектован, потому что я нанял женщину, которая всегда приходит, чтобы навести порядок и убрать это место. — Думаю, мне нужно принять душ, избавиться от этого больничного запаха, — Говорю я, когда мы уже в моей комнате. Честно говоря, я измотан, мне не терпится принять одно из лекарств и упасть в постель рядом с Эдой. — Хотите, я приготовлю ванну? — Если тебя это не беспокоит. Я встаю, снимаю рубашку и иду в ванную, но Эда молча следует за мной. Я всегда держусь к ней спиной, снимая остальную одежду и забираясь в ванну. Я знаю, что она была со мной в больнице и помогала мне в разное время, но она до сих пор не видела следов, оставленных пулями, это меня как-то беспокоит, потому что это напоминание о моменте моей неосторожности, В тот момент, когда я заставил ее почувствовать себя виноватой в чем-то, в чем она не виновата. Я откидываюсь в ванне, позволяя горячей воде расслабить мое тело, надеясь, что Эда уйдет и оставит меня в покое, но, конечно, она не делает то, что я хочу, и в следующую минуту я слышу звук брошенного её кинжала. В сторону пола и открываю глаза только для того, чтобы увидеть, как она заходит в ванну прямо передо мной. Совершенно голая. Открытая, как я. — Ты ведь не собираешься теперь держаться от меня на расстоянии? — Спрашивает она, определенно чувствуя мою дилемму. — Не знаю, — Болтаю я, — Я думал, тебе будет лучше, понимаешь… пока не видеть моих шрамов. — Почему? Она упряма. Настойчивая... — Чтобы не доставлять дискомфорта, визуально они пока некрасивы... И... Но она затыкает мне рот просто потому, что Эда встает со своей стороны ванны и подходит ко мне, садясь у меня на коленях, по одной ноге с каждой стороны. Я чувствую каждую часть её тела. — Дай мне руку, — Просит она, оставив меня в некотором замешательстве. Но вскоре она немного приподнимает туловище, её грудь находится всего в нескольких дюймах от моего лица. Пока она не прижала мою руку к своему животу под водой, заставляя прикасаться к шраму от швов, которые я наложил сам. — Ты спас меня, — Тихо говорит она, — И это самый красивый знак на моем теле, потому что ты не имел со мной вообще никакой связи, но ты решил спасти меня. Я чувствую, как моё сердце учащается от её слов и не6 ясной привязанности. — Вот эти шрамы, — Она нежно проводит рукой по моему туловищу, касаясь их под водой, — Это следы моего самого большого кошмара, когда я думала, что потеряю любовь, которой у меня даже не было возможности насладиться. Но теперь они означают для меня новое начало, новый шанс... поэтому, пожалуйста, не скрывайте их от меня. Я чувствую, как вся моя грудь нагревается от её слов, у меня не осталось сомнений, что я совершенно влюблен в нее. Каждая частичка меня хочет, чтобы она была рядом со мной. Глядя на нее, я вижу идеальное описание удовольствия... Эда запрокидывает голову, и я беру её грудь в рот, сосу, питаясь её стонами. Я позволил одной руке проскользнуть между нашими телами, достигнув ее центра, позволив пальцам коснуться её киски и сделать с ней то, что я хотел с тех пор, как впервые увидел её. — Серкан... мы... — Ей трудно сохранять концентрацию, когда мои пальцы проникают в нее ещё глубже, мой большой палец ласкает её клитор, когда она перекатывается в моей руке. Я бы хотел встать с ней на плечах, бросить её на свою кровать и трахать её до потери сознания всю ночь напролет. — Серкан... — Снова говорит она, задыхаясь, и я чувствую легкую дрожь, распространяющуюся по её телу — Мы не можем, тебе нужно отдохнуть и... — Тсс... Я беру её рот в свой, снова целую, заставляя её на мгновение забыть обо мне. Я хочу, чтобы она сосредоточилась только на том, что я могу ей дать. Когда мы снова расходимся, ища воздух, я трогаю её лицо, оно красное, дыхание совершенно неравномерное. — Я хочу, чтобы ты села на край ванны, — Прошу я, всё ещё держа в ней два пальца, — Я хочу доставить тебе удовольствие. — Но ты… — Пытается возразить она, но я снова её перебил. — Дело не во мне — Я позволяю своему языку бродить по твоей шее, слизывая несколько капель воды, которые там есть, мои две руки теперь касаются её груди, щипают ее — Я хочу заставить тебя кончить на мой язык, и поверь мне, я буду наслаждаться каждой секундой. — Серкан... Кажется, она хочет предупредить меня так же, как она взволнована тем, что произойдет. Когда она, наконец, садится на край ванны, сводит ноги и смотрит на меня... Я продолжаю наблюдать за ней, видя перед собой совершенно обнаженную, следы воды, стекающие по ее коже. Вкусная. Я медленно приближаюсь, но прежде чем прикоснуться к ней, Эда тихо стонет. — Ты так чувствительна ко мне, — Я беру одну руку за её икру, медленно поглаживая её. — Ты слишком много говоришь, — Жалуется она. Она озорно раздвигает ноги, обнажая себя, позволяя мне прекрасно видеть ее киску. Не думая ни о чем другом, я оставляю поцелуи на её ноге, поднимаясь вверх по бедру, удаляясь в нескольких дюймах от того, чего я хочу больше всего. Когда я подхожу достаточно близко, чтобы прижаться к ней языком, я делаю долгое, медленное облизывание, чувствуя всю влажность её близости. Эда полностью сжимается, и я позволяю своему языку скользить по ее клитору, меняя скорость и ритм. Эда, кажется, теряет контроль, когда вдруг крепко хватает меня за волосы и ещё сильнее прижимает к своей киске, но мне всё равно. Прошло совсем немного времени, прежде чем она каталась по моему языку и стонала моё имя, достигая кульминации, кончая и трясясь по всему моему лицу. Ей требуется некоторое время, чтобы прийти в себя, и я откидываюсь назад в исходное положение, лицом к ней с противоположной стороны, наблюдая, как её тело сияет в свете ванной, её закрытые глаза и небольшие спазмы, которые всё ещё преобладают над ней. Есть что-то чрезвычайно чувственное в том, чтобы видеть, как человек, которого ты любишь, наслаждается последними секундами оргазма, который ты ему обеспечил... Сознание того, что ты обладаешь этой силой, почти опьяняет, ты не хочешь останавливаться. Когда она снова открывает глаза, я вижу, что эта маленькая демонстрация того, кто мы вместе, — ничто по сравнению с тем, что еще впереди. Эда спускается обратно, вода теперь холодная, и целует меня, ее вкус теперь передается между нашими языками. Мне нравится, насколько она распутна и, кажется, готова отправиться в наши приключения. Ничего не говоря, она начинает меня купать, наносит шампунь на мои волосы, играет с водой из ванной, а мы не выходим из ванны. Это в равной степени сексуально и невинно. Эда первой вылезает из ванны и приносит нам полотенца, а мне приходится долго делать вид, что нет никакой доброжелательной эрекции, требующей внимания. Эда озорно улыбается, но не делает никаких замечаний, и я благодарен, потому что одно слово способно вывести меня из предписанного доктором отдыха. Когда я возвращаюсь в комнату, она держит на голове полотенце и ищет одну из моих рубашек, чтобы надеть её, выбирая белую, которая очень сидит на ее теле. Я воздерживаюсь от того, чтобы просто наблюдать, как она занимает все пространство в этом месте так же, как она уже занимает мой разум. — Не хочешь ли ты что нибудь съесть? — Спрашивает она, собирая волосы. Я не могу сдержать озорную улыбку, сорвавшуюся с моего горла. — Это очень опасный вопрос, — Отвечаю я. — Особенно для такого слабого парня, как я. Я веду себя драматично: Лежу на кровати, все еще в полотенце, и мне лень собираться. — Ты не такой уж и слабый, язык у тебя очень... острый... как всегда. — Она каламбурит по поводу того, как я с ней злобно разговаривал и что только что произошло в ванной. Когда я думаю, что Эда всё ещё на другом конце комнаты, она появляется передо мной. — Что ты хочешь съесть? — Настаивает она, но ее взгляд говорит мне, что она говорит не о еде. — Тебя, — Говорю я. — О, я знаю... И она развязывает узел на моем полотенце, оставляя меня обнаженным лежать на кровати. Мне всё ещё тяжело с ней, и я улыбаюсь её нетерпеливому выражению, когда она смотрит на меня. — Тебе помочь одеться? Она меня мучает. И я люблю каждую секунду этого. Но когда я думаю, что она собирается оказать мне дополнительную помощь, Эда берет пару нижнего белья и по иронии судьбы просто надевает его на меня. — Я позвоню, чтобы заказать еду. — Предупреждает она, поворачиваясь спиной и выходя из комнаты. Так что никаких больше дразнящих игр. Это отстой, что я не могу просто перекинуть её через плечо и вернуть в комнату, безжалостно трахать ее. Сам того не осознавая, я засыпаю только для того, чтобы проснуться от того, что она сообщила мне, что еда прибыла. Эда приготовила стол, и большую часть времени мы ели в приятной тишине. — Мы можем посмотреть фильм. — Она предлагает, когда мы закончим есть. — Это зависит... — Я не знаю, какой фильм она любит смотреть — Какой фильм? — Какие фильмы тебе нравятся? — Она отвечает на мой вопрос. Думаю немного, я не большой любитель фильмов и сериалов, признаюсь, особенно когда большую часть времени занимаюсь очень серьезными вещами, фильмы в конечном итоге являются источником отвлечения, самое несерьезное, что только возможно, это мой тип жанра. — Меня раздражают фильмы о мафии, — Признаюсь, — Думаю, это единственное мое возражение против фильмов. — Тебе не нравится чувствовать связь с персонажем? — Она издевается. Да, точно. — Ладно, умница, а какой у тебя фильм? Какой из них ты хочешь посмотреть сейчас? Она выглядит ужасно смущенной. — Обещай, что не будешь смеяться надо мной? — Спрашивает она, заставляя меня задуматься о том, насколько это может быть плохо. — Обещаю! — Я жестикулирую пальцем, давая обещание на мизинце, детская оговорка захватывает меня. Ожидание волнует меня, и Эда, кажется, это замечает, потому что кусает губу, как будто пытаясь предугадать мою реакцию. — Сумерки. — Она отвечает просто. Только это. Сумерки. Мое желание посмеяться над ней угасло. — О, ладно, — Мой ответ застает ее врасплох. — Ты не собираешься шутить? — Нет? А затем ее глаза широко открываются в чистом удивлении, когда она громко произносит. — Черт возьми! Тебе это тоже нравится, не так ли? — Почему ты выглядишь такой потрясенным? Хотя это не важно. Она не соглашается, качает головой и берет в руки пульт от телевизора. — Для меня это очень важно, — Объясняет она, набирая название фильма. — Представь, что ты подросток, одержимый совсем не кровожадный вампир, в то время как тебя окружают мужчины, которые считают, что ты должен вести себя как скот. — Я думаю, ты была интересным подростком, — Я сижу на диване рядом с ней, притягивая её ближе — Я представляю, как ты окружена этими парнями, диктующими приказы, чтобы иметь возможность посмотреть этот фильм дома. Ты попросила их приготовить попкорн? Она громко смеется, прижимаясь ко мне. — Нет, но если подумать, мне следовало это сделать, — Говорит она, — Я должна была замучить всех своими романтическими фильмами, только тогда у них был бы хороший повод убить меня. Говорит о смерти... — Твой отец сообщил тебе какие-нибудь новости? Она вздыхает. — Да, видимо, один из мужчин сообщил, кто входил в организацию, которую готовил Эфе. — Они мертвы? Я спрашиваю, потому что не хочу, чтобы Эда больше рисковала. — Да, кроме разоблачителя, — Объясняет она. — Мой отец дал ему второй шанс. Он сказал, что Эфе чуть ли не манипулировал им, но он не хотел предавать моего отца, поэтому во всем признался. Эфе, сукин сын. Я чувствую, как мои мышцы напрягаются, просто вспоминая. — Но тогда давай посмотрим фильм? Она по-прежнему выглядит неуверенно, как будто я собираюсь сбежать из-за каких-то блестящих вампиров. — Пойдем. Я их уже смотрел, но у меня нет проблем посмотреть их ещё раз — Я оставляю поцелуй в её виске — Знаешь, вся эта история о том, как лев влюбляется в ягненка, это совсем как мы с тобой. Эда громко смеется, услышав, как я декламирую строчку из фильма, именно так, как я и ожидала, она отреагирует. Мне нравится её улыбка и маленькая родинка, которая появляется рядом с её губой. — Чтобы внести ясность, — Она целует меня в губы, — Ты здесь ягненок. Я не могу не согласиться.