(Глава 1) - Падение фальшивых декораций

Кто-то мне говорил когда-то о равновесии… но моя жизнь — это… что это? Внутри меня что-то живёт… Ведь это я хочу видеть этот мир в пепле… Я — яд… Не судите меня, я просто ищу саму себя. Я держу их под замком… а вы спите, спите… Пока я жива… а надолго ли это? Я ни в чём не уверена… Но уверена в одном точно: Мир падёт передо мной на колени

***

За окном неустанно пульсировал город, наполненный шумом человеческой жизни. Люди, ведомые какими-то своими невидимыми срочными делами, растворялись в серой дымке раннего утра, даже не замечая, как холодно дышит начало нового дня. Я лежала неподвижно, с плотно закрытыми глазами, вслушиваясь в беспорядочный ритм мегаполиса. Он был мне чужим, почти раздражающим. Наконец, выпустив из груди тяжёлый, усталый вздох, я открыла глаза. Они, похожие на два ледяных сапфира, устало обвели комнату. Мой взгляд невольно остановился на циферблате часов, одиноко стоявших на тумбочке возле кровати. — Утро… — едва слышно прошептала я, чувствуя, как слова оставляют на губах горький привкус. Я медленно потянулась, разминая затёкшие после беспокойного сна мышцы. — Какое чудесное, до тошноты предсказуемое утро, — мой голос был пропитан таким густым сарказмом, что, казалось, его можно было ощутить на ощупь. Как и всегда, я начала медленно погружаться в водоворот собственных мыслей, даже не замечая, как на переносице вновь появляется привычная складка. Сегодня суббота — день, когда моя голова обычно превращается в тюрьму для воспоминаний, которые я так отчаянно пытаюсь выбросить на свалку памяти. Я действительно старалась… Но стоило сознанию погрузиться в этот привычный мрак, как телефон на тумбочке разорвал тишину резким рингтоном. Я вздрогнула, словно от удара током. Раздражение, острое, как лезвие, мгновенно пронзило всё тело. Кто посмел тревожить меня так рано? На экране ярко светилась фотография девушки — её счастливое лицо выглядело почти оскорбительно на фоне моего внутреннего спокойствия. — Доброго утречка, соня! — её голос, наполненный неистощимой, почти детской радостью, заполнил комнату, словно солнечный луч, ворвавшийся сквозь щели в шторах. — И тебе доброго, Маргарита, — мой голос прозвучал сухо, как потрескавшаяся земля. Я пыталась быть мягче. Когда-то, в порыве отчаяния, я даже пыталась выстроить фасад доброты — ту самую сторону, которой во мне, вероятно, никогда и не было. Или, возможно, она была глубоко похоронена под слоем холода, который я сама же и вырастила? Это было изнурительно. Каждый раз, когда я притворялась другой, меня физически тошнило от собственного лицемерия. Но однажды Маргарита сказала: — Мы с тобой как Инь и Ян. Эти слова странным образом помогли мне успокоиться. Не стать добрее — нет, но по крайней мере перестать чувствовать себя настолько хаотичной. — Как тебе спалось? — в её вопросе послышалась хитрая, почти игривая нотка, которую она даже не пыталась скрыть. Я нахмурилась. Неужели я что-то пропустила? Какое-нибудь важное сообщение или намёк? — Как всегда, Маргарита… — начала я привычно холодно, но вдруг что-то внутри заставило меня добавить: — С днём рождения тебя. Эти слова сорвались с моих губ тихо, почти неуверенно, но в них пряталась крупица той холодной нежности, которую я позволяла себе проявлять только рядом с ней. На линии повисла тишина — настолько долгая, что я успела задержать дыхание. А затем раздался взрыв эмоций. — Ты не забыла?! — её вопль был настолько громким, что мне пришлось отодвинуть смартфон от уха: в голове даже зазвенело. — Боже, а я уже приготовилась к разочарованию… С твоей памятью я думала, что ты даже собственное имя забудешь! — Это… удивляет, да, — прошептала я, закрывая глаза. — Но нет. Как видишь, я помню. — Спасибо! Ой, кстати, у меня на сегодня СТОЛЬКО ПЛАНОВ, и ты в них — главная гостья! Я почувствовала, как моё лицо исказилось в недовольной гримасе, но промолчала, сжав зубы. — Слушай! Мы пойдём в кафе, потом в кино — причём два раза! Да, именно два раза! А потом… Пока она, не уставая, выпаливала длиннющий список наших «приключений», я сидела с лицом, напоминавшим застывшую маску. Я смотрела в одну точку, ожидая, когда же этот бесконечный поток слов иссякнет. И снова, сама того не заметив, начала погружаться в глубины собственных мыслей, отгораживаясь от её голоса. — …и со сладостями сядем смотреть один мультфильм! — эти слова, словно рыболовный крючок, вытащили меня обратно в реальность. — Ну что? Как тебе идея? — в её голосе дрогнула надежда. — Повтори, — заставила я себя сосредоточиться. — Что там в конце? — Мультфильм! Вечером, с кучей сладостей, будем смотреть мультфильм! Я изобразила лёгкое удивление, хотя внутри всё оставалось неподвижным. Молча отметив это в памяти, я ответила: — …Я тебя поняла… — Вот и славненько! Выходи где-то в девять, хорошо? — Превосходно. — Я так рада! Просто не дождусь встречи! До связи! — воскликнула она и, не дожидаясь моего ответа, нажала кнопку отбоя. Положив телефон на тумбочку, я поднялась с постели и подошла к окну. Взгляд равнодушно скользил по суетливому миру внизу, где крошечные фигурки людей тонули в серости утреннего города. Но стоит только поднять глаза выше, к бесконечному небу, как на моих губах сама собой появлялась едва заметная, почти призрачная улыбка. Я потянула на себя оконную раму. Створка поддалась, и меня мгновенно окутал свежий, обжигающе холодный воздух. На улице царила середина осени, и я с нетерпением ждала, когда наступит настоящая зима. Мне безумно нравился этот морозный, колючий воздух, проясняющий мысли. Но окно всё же пришлось закрыть — как бы мне ни казалось иначе, я всё-таки не бессмертна и простужаться в мои планы явно не входило. Занимаясь привычными утренними делами под едва слышное бубнение новостей на заднем плане, я взяла в руки свой любимый блокнот — тот самый, где на каждый день был заготовлен новый вопрос для размышлений. Перелистнув страницу, я прочла очередную строчку: «Знаешь ли ты, кто ты на самом деле?» С тихим вздохом я отложила блокнот на стол и подошла к зеркалу. Тихая мелодия, игравшая в комнате, казалась лишь блеклым фоном, пока я приводила в порядок свои белоснежные, словно свежевыпавший снег, волосы, спадавшие до лопаток. Но даже эту музыку глушил мой собственный голос — холодный, острый, точно лезвие ножа. — Меня зовут Линда. Мне восемнадцать лет. Я живу в Лос-Анджелесе одна… — прошептала я своему отражению. — Моих родителей уже очень давно нет в живых. По словам бабушки, они погибли, когда мне было всего пять. Их происхождение, история отца или матери — всё это покрыто мраком. Я думала, что хоть какую-то разгадку сможет дать бабушка, но, как оказалось, не знает и она. Рука с расчёской замёрзла в воздухе. Оперевшись о раковину, я наклонилась ближе к стеклу, прямо вглядываясь в собственные сапфировые глаза, в которых не было ни капли тепла. — С восьми лет я пытала её расспросами про родителей, которых не видела даже на старых фотографиях. А она лишь повторяла одну и ту же фразу: «Ещё немного подрасти, и я обязательно тебе всё расскажу». После этих слов мы всегда отправлялись вместе на рыбалку. Там бабушка делилась со мной чем-то новым… прямо как в тот самый последний раз...

—————————— Воспоминание

——————————

Мы сидели на бережке. Я сжимала в руках удочку, с замиранием сердца ожидая очередного интересного рассказа. — Линда, тебе уже одиннадцать, и тебе пора… кое-что узнать, — голос бабушки неожиданно затих. Выражение её лица стало загадочным, почти отстранённым. Она смотрела куда-то вдаль, туда, где за большим, зеркально-прозрачным озером величественно возвышались немые снежные горы. — Ты развита не по годам, твой разум и интеллект опережают время, — продолжала она, не поворачивая головы. — Вселенная наблюдает за тобой… Она ищет подходящий момент, чтобы показать тебе… кто ты на самом деле. Бабушка сделала паузу и бросила на меня пристальный, почти охотничий взгляд. Её слова заставили меня сжаться: они вызвали глубокий интерес, но вместе с тем и липкое, нездоровое чувство тревоги. — Ты особенное дитя. Запомни: ты управляешь ими, а не они тобой… Ты очень умная девочка, Линда. В таком возрасте мало кто способен мыслить настолько глубоко. На самом деле люди знают, что это такое, но отчаянно отказываются верить, потому что… — Боятся… — перебила её я. Моё лицо оставалось предельно серьёзным. Я не воспринимала её слова как глупую сказку или повод возвыситься над другими. Я мыслила трезво. — Да… Ты всё правильно поняла, — тихо ответила бабушка, и в её глазах мелькнула печаль. — Они боятся таких, как мы… Наверное… это наш последний раз, когда мы сидим здесь вместе… Но никогда не забывай: они наблюдают… Внезапно голос бабушки начал искажаться, превращаясь в неразборчивый, тонущий гул. Картинка перед глазами пошла трещинами, словно изображение на сломанном экране, и силуэт озера вместе с горами начал распадаться на резкие цифровые помехи…

***

Спустя всего неделю после того разговора — как будто по какому-то жуткому, заранее расписанному сценарию — бабушка оказалась в больнице. Заболела? Или всё-таки ей «помогли» уйти именно тогда, когда она попыталась приоткрыть мне тайну? Врачи лишь разводили руками, списав всё на рак лёгких, который сжёг её буквально за считанные дни. Я до сих пор пытаюсь восстановить в памяти те фрагменты, которые она должна была мне открыть. Или я всё-таки что-то пропустила? Нас разделяли три бесконечно долгих дня у её больничной койки. Три дня, пока её жизнь утекала сквозь пальцы. Каждую минуту я пыталась заставить её договорить, вернуть к тому разговору на озере. Но бабушка будто выпадала из реальности. Она охотно отвечала на любые повседневные вопросы, но стоило мне упомянуть «наблюдателей» или спросить, кто я на самом деле, — её взгляд мгновенно становился пустым. Она либо отчаянно делала вид, что не понимает, о чём я, либо… искренне всё забыла. А потом... пульс на мониторе превратился в ровную линию. Вместе с её смертью в моей голове начались пугающие сбои. Память рвалась на части, оставляя лишь рваные лоскуты воспоминаний. Выживать одной в том возрасте было адски трудно: без поддержки, без ответов, с постоянным ощущением, что я теряю саму себя. Лишь в школе всё шло удивительно гладко. Любые неприятности и конфликты исчезали сами собой, даже не успев начаться — будто чья-то невидимая рука стёрла их из моей жизни. Моя аура превратилась в непроницаемый щит. Колючая, ледяная, отталкивающая — людям хватало одного лишь моего взгляда, чтобы обойти меня десятой дорогой. Срабатывал инстинкт самосохранения. Всем… кроме одной неугомонной девчонки. Я давила на неё строгим тоном, сжигала презрительными взглядами, выстраивала глухие стены отчуждения — а ей было всё равно. Весь мой холод бессильно разбивался о её нелепое, почти фанатичное желание быть рядом. И эту девчонку звали Маргарита.

***

Тяжёлый вздох застыл в холодном воздухе, едва я оказалась на месте нашей встречи. В руках я бережно, но крепко сжимала небольшую коробку в подарочной упаковке. Короткий взгляд на циферблат наручных часов — и я огляделась вокруг. Что-то в окружающей обстановке казалось смутно неправильным, словно сама атмосфера вокруг меня стала плотной, как перед грозой. Но не успела я развить эту мысль, как чьи-то тёплые, до боли знакомые ладони со спины накрыли мои глаза. На этот детский жест я даже не вздрогнула — реакция была абсолютно нулевой. — Маргарита, это бессмысленно, — ровным тоном произнесла я. — Твои руки я узнаю из тысячи. — Ну вот, всю интригу испортила! — с наигранным досадой выдохнула она и тут же убрала ладони, чтобы в следующее мгновение заключить меня в крепкие, удушающие объятия. Я ответила на этот порыв скорее из привычки: опустила ладони на её спину, смотря на неё сверху вниз — всё-таки разница в росте давала о себе знать. — Я так скучала! Тебя будто вечность не было! — тараторила она. Мой холодный, отстранённый взгляд снова уплыл куда-то в сторону. — Ага… Она обнимала меня ещё некоторое время, а когда наконец отпустила, то замерла, окинув меня внимательным, оценивающим взглядом. Я лишь вопросительно приподняла бровь. — Что? — Да так… Просто пока я шла, издалека тебя вообще не узнала! Подумала: «Боже, что это за невероятно строгая и серьёзная дама тут стоит?» — она тихо захихикала над собственной шуткой. Я недоуменно оглядела свой наряд. Ну и что здесь странного? Абсолютно обычный базовый гардероб: строгие чёрные брюки, чёрные кеды, белая блузка, а сверху накинуто классическое чёрное пальто. В ушах слегка покачивались золотые серёжки в виде бабочек — её же прошлый подарок. Бледная, но нежная кожа, глаза как два холодных сапфира, белоснежные волосы… Всё то же самое, всё привычное и родное. Что опять не так? Тихо цокнув языком, я протянула ей коробку, перевязанную лентой. — С днём рождения. В тот же миг в её глазах будто зажглись тысячи ярких искр. Маргарита снова импульсивно бросилась мне на шею. Смирившись, я с едва заметным усталым вздохом обняла её в ответ. — Спасибо огромнейшее! — прошептала она с такой искренностью, что уголки её губ подрагивали. — Ты даже не представляешь, как мне дорог этот подарок… и как дорог этот момент. Слово «момент» — или, может быть, стоящее за ним невидимое слово «семья» — прошлось по моему сознанию, словно ледяной, мёртвый шёпот из прошлого. Сердце на секунду сжалось. Поняв, что я снова рискую застрять в трясине тяжёлых мыслей, я резко сменила тему: — Мы собираемся куда-то идти? Она отпрянула от меня и подбородком указала на плавно затормозивший у тротуара автобус. — Естественно! Поехали! И прямо в этот момент в глубине моего холодного, привычно защищённого панциря вспыхнуло непривычное тепло. Уют? Принятие? Но эта вспышка угасла так же быстро, как и появилась, оставив после себя лишь горькое, отчаянное требование подсознания: «Хочу уйти». Внезапно по коже пробежал мороз. Я физически ощутила, как чьё-то невидимое присутствие буквально прожигает мою спину тяжёлым, настойчивым взглядом. Сжав кулаки в карманах пальто до хруста костяшек, я резко обернулась. Мой взгляд стремительно просканировал улицу, но вокруг были лишь обычные прохожие, спешащие по своим делам. Никого. Сжав губы, я шагнула в автобус вслед за Маргаритой. Заняв место у окна, я уставилась на проплывающие за стеклом серые пейзажи. Мой взгляд был полон усталости и затаённой печали, пока Маргарита на соседнем сиденье вдохновенно перечисляла варианты того, что может лежать в подарочной коробке. — Так почему бы тебе просто не открыть её сейчас? — проговорила я, не меняя выражения лица. Маргарита энергично покачала головой: — Ну уж нет! Я открываю подарки только тогда, когда задуваю свечи! Я лишена была желания спорить и лишь слегка пожала плечами: — Как знаешь. Отвернувшись к стеклу, я попыталась расслабиться, но спокойствие длилось недолгими секундами. Оно вернулось. Это липкое, угрожающее чувство, что за мной наблюдают. Я обернулась и тяжёлым, обещающим неприятности взглядом окинула пассажиров автобуса, рассчитывая поймать наглеца на месте. Но люди просто ехали по своим делам: кто-то листал ленту в телефоне, кто-то дремал, кто-то смотрел в окно. Раздражённо вздохнув, я снова повернулась к окну — и в этот момент в узком переулке, мимо которого на скорости проносился автобус, на мгновение вспыхнуло мягкое, светло-голубое сияние. Вспыхнуло и тут же растворилось в тени. Автобус ехал слишком быстро, чтобы я успела разглядеть источник этого свечения. Я взглянула на Маргариту — она спокойно перелистывала что-то в смартфоне, ничего не замечая. Я снова начала погружаться в тишину своих мыслей, но глубоко внутри, на самом краю сознания, забил тревожный колокол. Внутренний голос не просто шептал — он дико кричал о том, что совсем скоро произойдёт что-то неизбежное. И очень, очень недоброе.

***

Не прошло и пары секунд тишины, как её бесцеремонно разрушила моя спутница, вынуждая меня насильно вынырнуть из омута собственных мыслей. — Слушай, а давай мы сначала в кафе пойдём, а? — спросила Маргарита, повернувшись ко мне и состряпав свои фирменные умоляющие «щенячьи» глазки. От этого взгляда мне стало немного не по себе. К чему эта нерешительность? Ведь не мне же выбирать маршрут и решать, куда и когда мы направимся. Сегодня всё вращалось вокруг неё. Это был не мой день. — Это твой день рождения, Маргарита, — спокойно ответила я, снова переводя взгляд на проплывающий за окном город. — И только тебе решать, куда нам идти. Маргарита радостно кивнула и снова уткнулась в экран своего телефона. Но не успела тишина восстановиться, как за стеклом опять вспыхнул тот самый свет — на этот раз настолько яркий и резкий, что на мгновение затмил дневное освещение. — Что это было?! — неожиданно выдохнула Маргарита. Я замерла. На этот раз аномалию увидела и она. Но больше самого света меня поразила её реакция: в голосе подруги прорезалась не просто неожиданная нервозность, а настоящая, судорожная паника. Она принялась хаотично и напугано оглядываться назад, пытаясь рассмотреть то место через заднее стекло, хотя наш автобус уже давно умчался вперёд. Я слегка выпрямила спину и некоторое время смотрела на неё сверху вниз, внимательно анализируя каждую её эмоцию. — Видимо, у кого-то проблемы с электричеством, — тихо прокомментировала я, не сводя с неё внимательного сапфирового взгляда. — О! Смотри, мы уже на месте! — неожиданно громко заявила она, моментально переключаясь, и с суетливой поспешностью схватила свою сумочку. Я нахмурилась. Не показалось ли мне? Слишком уж резко, буквально за долю секунды, изменилось её лицо, выравниваясь из странной паники обратно в привычную гиперактивность… Слегка встряхнув головой, я решила отогнать подступающую паранойю. Нужно доверять моменту. В конце концов, я дала себе обещание хотя бы сегодня попытаться по-настоящему расслабиться и отдохнуть. Автобус с шипением затормозил, двери распахнулись. Мы шагнули на улицу, и я с большим наслаждением сделала глубокий вдох, наполняя лёгкие свежим, обжигающе прохладным осенним воздухом.

***

Этот день, вопреки всем моим опасениям, прошёл просто замечательно. Я даже начала понемногу забывать о той странной аномалии в переулке. Но в самый непредсказуемый момент… оно возвращалось. Липкое чувство чужого взгляда накатывало с новой силой каждый раз, когда я позволяла себе расслабиться и очистить голову от лишних мыслей. Впрочем, держать лицо я умела как никто другой. Холодный взгляд, полнейшее безразличие и тотальный игнор — я была уверена в своей способности скрывать эмоции на все сто процентов. Мы вышли из дверей очередного магазина — кажется, уже пятнадцатого по счёту за сегодня. Наручные часы показывали 18:32. Нужно было срочно спешить к Маргарите домой: её родители должны были приехать с минуты на минуту. Буквально влетев в её квартиру, мы бросились на кухню, чтобы успеть всё приготовить. — Не думала, что мы настолько задержимся! — на ходу выдохнула Маргарита, сбрасывая куртку. — И не говори, — ответила я, привычно быстро снимая пальто и повязывая поверх белой блузки кухонный фартук. Приготовили мы всё в ускоренном темпе, а вскоре подоспели её родные и с улыбками взяли часть хлопот на себя. К восьми вечера — примерно в 20:13 — все наконец собрались за большим праздничным столом. Вокруг царил такой искренний, шумный уют, словно во всём мире кроме нас никого больше не существовало. Но вот настал самый ответственный момент: погас свет, зажглись свечи на торте. Все вокруг дружно запели праздничную песню, а Маргарита, смущённая и счастливая, приготавливалась их задуть. Когда дело дошло до разворачивания подарков, я почувствовала, как внутренности сжались в тугой, холодный узел. Волновать меня было трудно, но сейчас сердце против воли забилось чаще. И вот в её руках оказалась моя коробка. Маргарита потянула крышку вверх и… замерла. Её пальцы бережно опустились в мягкую подкладку и достали тончайшую работу китайских мастеров: две серьги, вырезанные из насыщенно-синего сапфира, складывающиеся в гармоничный символ Инь и Ян. Видя, как её глаза расширяются от непередаваемого счастья, и слушая её радостный писк, я наконец сбросила внутренний груз и тихо вздохнула с настоящим облегчением. Она тут же, невероятно осторожно, принялась примерять новую вещь. Праздник затянулся почти до часу ночи. И только когда последний гость переступил порог квартиры, я смогла с облегчением выдохнуть — на сегодня социальные нормы были перевыполнены. — Ита-а-ак! — протянула Маргарита, с обожанием глядя на меня. — Убирать всё будем завтра, потому что прямо сейчас мы садимся смотреть мультфильм! Не давая мне времени на возражения, она вихрем подбежала к телевизору, успев на ходу захватить миску со сладостями и увлечь меня за собой на диван. Устроившись поудобнее, она запустила тот самый мультик. — «Кунг-фу Панда»… — тихо пробормотала я. — Ну ладно. Я начала смотреть с привычно строгим и серьёзным лицом, но с каждой минутой сюжет захватывал меня всё сильнее. Я буквальным образом впитывала каждое движение, каждую деталь, а сами персонажи казались… странно знакомыми. Неожиданно я снова приложила ладонь к груди. Внутри разгоралось удивительное, забытое тепло. Уют? От обычного детского мультфильма? Вдруг картинка на экране замёрзла. — Я говорю, попкорн закончился! — со смесью радости и гордости затрещала Маргарита, выключив воспроизведение. На её лице сияла довольная улыбка — подруга явно ликовала от того, что её любимый мультфильм детства смог зацепить даже такую ледышку, как я. — Я так рада, что тебе понравилось! — Оу… Да… Классно, — тихо пробормотала я, вырванная из оцепенения. Маргарита умчалась на кухню за новой порцией попкорна и газировки. Протерев усталые глаза, я бросила взгляд на настенные часы. На циферблате безжалостно застыли цифры — 02:00. Я лишь привычно сжала губы в тонкую линию: ничего удивительного для такой ночи. Вернув взгляд к замёрзшему экрану, я заворожённо уставилась на кадр, поставленный на паузу. Там был изображён сильный снежный барс, чьи лапы горели ярко-синим пламенем. Я подалась вперёд, всматриваясь в его свирепое, но невероятно величественное лицо, как вдруг в комнату влетела Маргарита. На её лице читалась искренняя тревога. — Что такое? — ровно спросила я, даже не поворачивая головы от экрана. — У нас напитки закончились! — с паникой выдохнула она. Я недоумённо изогнула бровь: — Закончились? Как так… Их же было более чем достаточно, нет? — Не знаю! А идти в магазин мне страшно, на улице темнота непроглядная! — пожаловалась она. Я тихо вздохнула, понимая, к чему всё идёт, и поднялась с дивана. — Я тебя поняла. Сейчас пойду и принесу. Маргарита моментально повеселела, её испуг как рукой сняло. — Вот, возьми деньги! — она протянула мне купюру. Я посмотрела на деньги, затем на её радостное лицо и ответила едва слышным шёпотом — в последнее время этот тихий тон появлялся сам собой, вопреки моему контролю: — …Ты сейчас серьёзно? Я за свои куплю. Не давая ей возразить, я тихо вышла из квартиры и направилась к выходу из подъезда. На улице царила гробовая тишина. Прохожие в такой час не встречались вовсе, лишь изредка по проезжей части с глухим гулом проносились одинокие машины и огромные ночные фуры. Осенний воздух был колючим и освежающим. Я уже почти подошла к яркой вывеске круглосуточного магазина, как вдруг из темноты переулка донёсся чужой, леденящий душу голос, прозвучавший прямо над ухом: — Она умерла один раз… но умрёт и во второй, чтобы вернуться… Замерев на месте, я медленно начала оглядываться по сторонам. Вьющийся от дыхания пар сгущался в морозном воздухе. Я достала из кармана телефон, смутно надеясь, что этот странный голос — лишь сбой в аудиосообщении или глюк динамика. Но экран был тёмным и чистым. Бессмысленно. Вокруг — ни души, лишь глухая, давящая тишина ночи. Купив всё необходимое, я вышла из ярко освещённого магазина и направилась обратно к дому Маргариты. Но не успела я пройти и пары десятков метров, как из-за поворота, на бешеной скорости вылетела огромная фура. С фарами, слепящими глаза, она мчалась прямо по полупустому шоссе. Я лишь равнодушно скользнула взглядом по этой картине и пошла дальше, не отрывая глаз от чека в руке. — Вам меня не жалко? Этот детский, тоненький, но удивительно пронзительный голосок заставил меня замереть на полушаге. Пальцы судорожно сжали бумагу, сердце замерло где-то в районе горла. Я медленно повернула голову. Мои сапфировые глаза встретились с двумя яркими, налитыми неземным светом изумрудами. На середине дороги, прямо посреди проезжей части, на пути несущейся многотонной махины, стояла маленькая девочка. Она смотрела исключительно на меня — так, будто вокруг нас не существовало целого мира. Я онемела, не в силах вымолвить ни звука, но ей мой ответ и не требовался. — А вы не изменились… Госпожа, — проговорила она с едва уловимой улыбкой. — Ты, должно быть, сумасшедшая, — холодным, отстранённым тоном выдохнула я. — Убирайся с дороги. Убей себя в другом месте. Развернувшись, я сделала шаг, намереваясь продолжить путь и не вмешиваться. Но следующий вопрос заставил меня врасти в асфальт: — А вы бы убежали? Я застыла. Что-то в её позе, в её взгляде и в самом этом вопросе было глубоко неправильным, чужеродным. Но секунды таяли с пугающей скоростью: фура не успевала затормозить, до неизбежного столкновения оставались считанные мгновения. — Верно, — тихо, почти шёпотом признала я. — Я бы не убегала. — Значит, вы ещё не потеряны, — слегка наклонив голову, ответила она. В эту же секунду ночную тишину размозжил оглушительный, отчаянный сигнал грузовика. Спящий город содрогнулся от визга тормозов, слепящий свет фар залил всю улицу, но девочка посреди дороги даже не дрогнула. Она продолжала неотрывно смотреть мне прямо в душу. Всё происходящее словно переключилось в режим замедленной съёмки. Моё тело сработало раньше, чем разум успел осознать риски. Сорвавшись с места, я рванула прямо на проезжую часть — к той самой девочке, которая стояла посреди дороги и смотрела на меня с пугающим, абсолютным спокойствием. На долю секунды её черты показались мне невыразимо знакомыми… смутно родными, из какой-то другой, давно заблокированной жизни. Подскочив к ней, я подхватила её подмышки, намереваясь швырнуть на тротуар — к прохожим, которые замерли в фальшивом, наигранном шоке. — С тёмным возвращением, моя Госпожа… — прошептала девочка прямо мне на ухо, и её голос отозвался эхом где-то в самой глубине моего черепа. Я перебросила её через отбойник на тротуар и попыталась развернуться, чтобы совершить последний прыжок… Но было поздно. Огромный бампер несущейся фуры находился уже прямо перед моим носом. Я не стала зажмуриваться. Я была готова принять этот финал, встретить смерть лицом к лицу и поставить точку в этой бессмысленной жизни. Секунда... Две... Я растерянно моргнула. Удара так и не последовало. Время вокруг не просто замедлилось — оно окончательно остановилось. Капли дождя и пыль застыли в воздухе. Прямо перед моим лицом воздух со скрежетом разорвался, и расцвела ослепительная вспышка — того самого светло-голубого цвета, который преследовал меня весь день. Это был не просто свет — в пространстве разверзлась зияющая брешь, портал, из недр которого начали выгибаться гибкие, сияющие щупальца, полностью сливающиеся по цвету с этим неземным сиянием. И вместе с этой вспышкой рухнули фальшивые декорации реальности. Мир вокруг мгновенно переродился в кошмар. Всё погрузилось во мрак, а прохожие на улице превратились в силуэты из чистой, мёртвой тьмы. Их бездонные провалы вместо глаз были направлены прямо на меня. Они смотрели с немой, удушающей ненавистью, будто судили меня за то, что я вырываюсь из их долговечной ловушки. А среди этого сонмища тёмных тварей стояла Маргарита. По её щекам текли настоящие слёзы, но само лицо застыло в жуткой, неестественной гримасе, высеченной из чистого ужаса и пустоты. Раздался сухой, звонкий щелчок — будто кто-то снял реальность с паузы. Сияющие щупальца рванулись ко мне и с хищной силой обвили моё тело, мгновенно затягивая внутрь сияющего зева. Всё погрузилось в непроглядную тьму. На долю секунды я зависла в полной невесомости, чувствуя, как мир вокруг распадается на атомы, а затем сорвалась в стремительное, умопомрачительное падение. Меня накрыл деструктивный хаос чувств. Сердце колотилось о рёбра с такой силой, словно пыталось выскочить из груди от дикого ужаса и чего-то ещё… чего-то древнего, неизбежного. Мысли путались, превращаясь в прах. И в этот момент... я просто закрыла глаза. Сделала последний, невыразимо спокойный выдох… И меня окончательно поглотила тихая тьма.

***

Он говорил о равновесии, но моя жизнь — это канат над пропастью. Внутри меня живёт зверь, который хочет видеть этот мир в пепле, но я каждый день выбираю свет.

Я — яд, ставший лекарством. Не судите меня по силе моих демонов — судите по тому, насколько крепко я держу их под замком, чтобы вы могли спать спокойно.

Пока я жива, тьма не пройдёт... даже если она исходит из меня самой.

─────────── ⚜️ ─────────── Смерть — это только начало новой жизни ─────────── ⚜️ ───────────