Тишина ночи, крик души

Я стояла неподвижно, напряжённо вслушиваясь в тишину комнаты. По тяжёлым шагам было ясно, что это не Том. Его дела в спальне важнее, чем визит сюда. Я медленно выдохнула и обернулась, не дожидаясь,когда меня окликнут. В двух шагах от меня стоял мужчина лет тридцати. Его взгляд был тяжёлым, а маленький нос придавал лицу неприятное выражение. Он был одет в старую поношенную шляпу и пальто. — А я думал, все слуги разошлись, — произнесла он, с энтузиазмом. — Я живу тут, не подходите, — добавила я, стараясь не выдать своего страха. — Живёшь? — переспросил он, прищурившись. — Нет, ты тут не живёшь. Ты тут служишь. Я молчала, не зная, что ответить. Его слова эхом отдавались в моей голове. — Ты же не думала, что у тебя только одна обязанность? Ты женщина, и должна выполнять своё законное предназначение. Скажи, твой хозяин уже успел пошалить с тобой? Слезы начали подступать к глазам, а дрожь в ногах усиливалась. Я чувствовала себя загнанной в угол. — Прошу, уйдите, — прошептала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы уйдём, — ответил он, делая шаг вперёд. — Но только в мой дом. Жена с детьми у тёщи. Старая ведьма нам не помешает, — мерзко рассмеялся этот подлец. — Буду кричать! — сказала, чувствуя, как сердце колотится в груди. Я искала взглядом что-то, что могло бы стать моим спасением. Метлу, кочергу, да хоть что-то! Но все вещи были сложены в сундуках. Чёрт бы побрал этого Тома Реддла! — Хочешь, чтобы твой хозяин присоединился? Или думаешь, он защитит тебя? — продолжал он, приближаясь ко мне. Я почувствовала, как паника накрывает меня с головой. Лучше спрыгнуть с окна, чем позволить ему сделать со мной что-то ужасное. — Я не хочу, чтобы он присоединялся. Хочу тебя так, как мне захочется, — сказал он, подходя вплотную. Я ощутила его тяжёлое дыхание на своём лице. Его руки потянулись ко мне, но я оттолкнула его изо всех сил. — Не трогай меня! — закричала я, отступая к окну. — Я лучше умру, чем позволю тебе это сделать! Я почувствовала, как слёзы текут по щекам. Он был слишком близко, слишком силён. Я понимала, что у меня нет шансов. Но я не собиралась сдаваться без боя. Этот козел уже успел намотать мои волосы на кулак, и я едва сдерживала крик боли.  Вдруг случилось то, чего я никак не ожидала. В кабинет ворвался Том, его голос звучал как раскат грома:   — Петрификус Тоталус!   Стол света ударил в цель в сантиметрах от меня, и я почувствовала, как воздух вокруг застыл.   «Он действительно хорош», — подумала я, чувствуя смесь восхищения и тревоги.   — Выйди, — коротко приказал Том.   Я не смогла сдержать вопрос:   — Ты же не убьешь его?   Том усмехнулся, его глаза блеснули холодным огнем:   — Это слишком просто.   Я замерла, чувствуя, как холодок пробежал по спине.   — Что ты имеешь в виду?   — Выйди! — его голос был как удар хлыста.   Я выскочила из кабинета, чувствуя, как внутри все сжимается от страха и тревоги. Дверь захлопнулась с глухим стуком, отрезая меня от Тома. Я не слышала его слов, но уловила лишь алое пятно света. Всю ночь я не могла сомкнуть глаз. Страх сковывал меня, не давая покоя. Я понимала, в каком обществе провела день и с каким человеком нахожусь в одном доме. Это осознание вызывало ледяную дрожь, от которой невозможно было укрыться. Я была беззащитна перед лицом опасности, и это пугало меня до глубины души. За окном медленно занимался рассвет. Первые лучи солнца пробивались сквозь плотные шторы, но не могли прогнать мрак, царивший в моей душе. Я думала о друзьях, о том, как нам было хорошо вместе в начале года. Вспоминала наши весёлые походы в «Три метлы», уютные вечера в компании близких людей. Даже в те моменты, когда среди нас появлялись не самые приятные личности, мы находили способ быть счастливыми. Но теперь всё изменилось. Вокруг меня только холод и тьма. И в этой тьме, словно зловещий призрак, маячил Волан-де-Морт. Он не знал, что Гарри Поттер, мой лучший друг, его смертельный враг. Он был угрозой, которая нависла надо мной, как грозовая туча, готовая разразиться молнией в любой момент. В прямом смысле этого слова. Я думала о Гарри. О том, как ему, должно быть, было тяжело в доме Дурслей до поступления в Хогвартс. О том, как он, маленький и беззащитный, пытался найти своё место в этом жестоком мире. И хотя он был окружён чужими, злыми людьми, он всегда знал, что у него есть возможность уйти, покинуть этот дом в любой момент. У него было своё время, своё пространство, где он мог чувствовать себя в безопасности. А у меня не было ничего. Только страх, одиночество и ощущение, что я навсегда застряла в этом доме, в этом времени, где нет ни света, ни надежды. Я вошла в ванную ранним утром, когда часы только начали отбивать четыре удара. Просторная комната была облицована белой плиткой с золотыми вкраплениями, которая сияла и переливалась, создавая атмосферу изысканности и роскоши. Но мне было не до любования интерьером. Я скинула платье, словно избавляясь от тяжёлых оков, и небрежно бросила его в угол. Сейчас порядок меня совершенно не волновал. Затем я наполнила ванну горячей водой и погрузилась в неё с головой. Я чувствовала, как напряжение покидает моё тело, как растворяются в воде все тревоги и переживания. Мысли стали туманными и неясными, и вскоре я погрузилась в блаженную тишину и покой. Вдруг дверь сама собой приоткрылась, хотя я точно помню, что закрывала её. Но в доме мага разве можно быть в чём-то уверенной? — Гермиона? — спросил Том Реддл. — Уходи, — коротко ответила я. — Я просто хотел предупредить тебя, что ожидал, что ты полезешь в мой кабинет. Но не думал, что ты будешь настолько уязвима. — Я не хотела тебя увидеть с той ведьмой. — выдохнула я, стараясь не выдать своих эмоций. — Мне всё равно, — безразлично ответил он. — Она просто помогала мне снять стресс. — Помогла? — с неприятным подтекстом спросила я. — Нет, — отрезал он, и в его голосе прозвучала твёрдость. — В помощи не нуждаюсь.  Я с наигранным сочувствием посмотрела на него и сказала:   — Закрой дверь.   — А то что? — переспросил он, приподняв бровь. Я сидела в ванной, погружённая в пену, и не знала, как реагировать на происходящее. В ванную вошёл он, и я почувствовала себя беззащитной. Сейчас самое важное — не провоцировать Тома и не вступать в конфликт. Он усмехнулся, глядя на меня, и его взгляд был заинтересованый. Я сглотнула, чувствуя, как страх сковывает меня. — Кто этот человек? — спросила я, стараясь говорить спокойно. — Этот козел заведующий отделом в министерстве, мои глаза и уши, — ответил он. — Но после сегодняшней ночи, думаю, он соберёт вещи и уедет в неизвестном направлении. Он получил по заслугам... Я снова сглотнула, не совсем понимая, что он имеет в виду. — Ты сказал, что он получил по заслугам, — произнесла я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Но что ты сделал? — Никто не смеет трогать моё, — ответил он, делая шаг ко мне. — Я не твоя, — прошептала я, чувствуя, как моё сердце бешено колотится. Том сделал шаг ближе, и я ощутила, как его слова проникают в самое сердце. Взгляд его был полон уверенности, словно он видел меня насквозь. — Остановись, — прошептала я, голос дрожал. — Я знаю, чего ты хочешь, — произнёс он тихо, но с абсолютной убеждённостью. — Ты бы уже давно встала и ушла, если бы не хотела этого. Ты бы кричала, обвиняла меня, пыталась оттолкнуть. Я бы понял. Но ты не делаешь этого. Его слова звучали как приговор. Я понимала, что он прав. И от этого становилось только больнее. Он присел около ванны, не обращая внимания на моё тело, которое едва угадывалось за слоем пены. Наоборот, он сделал так, чтобы пена ещё больше скрыла меня. Я замерла, ожидая, что он скажет дальше. — Давай договоримся, — произнёс он. — Если я приглашаю кого-то к себе, ты остаёшься у себя, занимаешься своими делами: читаешь, спишь, занимаешься чем угодно, но не мешаешь. — И часто ты будешь это делать — приглашать к себе людей? — Я не о вечеринках. — Я тоже. — Тогда отвечу так: в зависимости от ситуации. — И тебе приятно с ними? — А ты для чего спрашиваешь? — Просто не понимаю, зачем это. Ты же их не любишь. — А кого-то люблю? — он поднял брови. — И что, теперь лишать себя радостей? — Я другого мнения.  Он молча встал и вышел, оставив меня в замешательстве. Я была рада этому, но в душе, что-то не давало покоя. Я, вскоре, тоже покинула ванную, завернувшись полотенце. Волосы быстро высушила, небрежно откидывая мокрые пряди. В коридоре я столкнулась с Томом. Он стоял, небрежно прислонившись к стене, и курил, направляясь к своему кабинету. Его взгляд, скользнувший по мне, был таким пронзительным, что я невольно переступила на другую сторону, пытаясь избежать его внимания. Его тёмные волосы были аккуратно приглажены, что придавало ему особую привлекательность. Но он ничего не сказал. Я проснулась поздним вечером, когда за окном сгущались сумерки. Мои биологические часы окончательно вышли из строя, и я не могла найти в себе ни сил, ни желания вернуть их в нормальное состояние. Не было у меня и конкретной цели на этот "день". Мысли разбегались, а в шкафу царил хаос. Я поспешно выбрала первое, что попалось под руку, — белое платье в мелкий горошек. Лёгкий летний наряд как раз подходил для этого времени года. Выйдя из комнаты, я услышала музыку. Я сразу узнала мелодию — это была песня «Mood Indigo» Дюка Эллингтона. Я очень люблю джаз, и эта мелодия мгновенно пробудила во мне целый вихрь эмоций. Мягкий, обволакивающий ритм проникал в самое сердце, наполняя его энергией и вдохновением. Я вошла в кабинет Тома и невольно направилась к источнику мелодии. Внезапно в моей голове всплыло воспоминание о прошлой ночи, и я почувствовала себя не в своей тарелке. — Ты пришла на звуки джаза? — спросил Том. — Да, — ответила я. — «Это чувство подкрадывается с головы до пят. Ты не грустила, пока у тебя не было этого настроения», — процитировал он. — А ты, я смотрю, тоже ценитель, — заметила я. — Это классика. Расскажи мне о своей жизни, — попросил он. Но вместо того, чтобы начать рассказывать, я встала и направилась к выходу. Однако Том опередил меня и в дверях встал, держа в рука бутылочкк вина. Откуда он её взял? Черт его знает — Белое, полусухое, Франция, 1936 год, — пояснил он, доставая два бокала из шкафа и наливая мне половину. — Я не разбираюсь в вине, — честно призналась я. — Тогда не говори ничего, — ответил Том, беря свой бокал и расслабляясь в кресле. — Ты отдашь мне мою палочку? — спросила я. — Нет, — ответил он. — Ты пойдёшь со мной на встречу? — Нет, — ответила я. — Это не входит в мои обязанности. — Это твоя обязанность, — повторил Том, наливая ещё немного вина в свой бокал. Я почувствовала, что разговор становится некомфортным, и поспешила покинуть кабинет. — Собирайся, — услышала я его голос.   Это было не предложение, а приказ. И я поняла, что выбора нет. Может быть, это шанс сделать что-то и для себя.   Я достала из шкафа первое, что попалось под руку. Это было красное платье с глубоким вырезом на спине и тонкой белой накидкой. Оно выглядело вызывающе, но я чувствовала, что это именно то, что нужно.   Я подошла к зеркалу и взглянула на своё отражение. Непривычный вид — сегодня я спала с мокрыми волосами, они небрежно спадали на плечи. Я знала, что это добавит образу дерзости и смелости.   Выйдя из комнаты, я увидела его. Он был одет в элегантный чёрный костюм, идеально сидевший на его фигуре, и белую рубашку, которая оттеняла его тёмные волосы. Его глаза горели, и я поняла, что он доволен моим выбором.   Он подошёл ко мне и, не говоря ни слова, убрал прядь моих волос за ухо. Этот жест был простым, но таким интимным, что моё сердце забилось быстрее. Я настолько погрузилась в свои мысли, что даже не заметила, как машина остановилась. Осознала это только, когда увидела вывеску шикарного ресторана, который находился в самом сердце нашего города.  — Мужчиной в дальнем углу зала займусь я, — произнёс мой спутник, открывая дверь.  — Вероятно, у входа должна быть женщина. Поговорите с ней о Геллерте Грин-де-Вальде, — продолжил он, его голос звучал твёрдо и уверенно. — Спросите о его методах.  Я вздохнула, понимая, что выбора у меня нет. Молча вышла из машины, чувствуя, как холод улицы проникает под лёгкое пальто. Мой спутник лишь бросил на меня красноречивый взгляд и жестом пригласил следовать за ним.  Внутри ресторана царила атмосфера изысканности и утончённости. Оркестр на сцене играл красивую мелодию, дамы в элегантных вечерних нарядах принимали горделивые позы, а кавалеры обхаживали их с галантностью, словно вернулись в эпоху джентльменов и дам.  Я сняла пальто, стараясь не привлекать лишнего внимания. Но заметила пожилую женщину с короткими, слегка седыми светлыми волосами. Её возраст был неопределён, но что-то в её лице казалось удивительно знакомым. Она стояла в тени, но глаза, проницательные и мудрые, смотрели прямо на меня. — Добрый вечер, мадам, — обратилась я, стараясь скрыть удивление. Она улыбнулась, её голос был мягким, но уверенным:   — Какая неожиданность что со мной заговорили. Вы одна? — Нет, — ответила я, стараясь звучать спокойно, хотя её слова застали меня врасплох. — С партнёром. Я кивнула в сторону своего спутника, который, казалось, ничего не замечал.   — Слышала об этом юноше, — продолжила она, переводя взгляд на моего спутника. — Альбус Дамблдор упоминал о нём. Её слова прозвучали как гром среди ясного неба.   — Вы знаете Альбуса Дамблдора? — выдохнула я, не веря своим ушам. — А кто его не знает? — её голос был полон тепла, но в нём звучала странная нотка ностальгии. — Как вас зовут, милая? — Гермиона, — ответила я, чувствуя, как моё сердце начинает биться быстрее. Она улыбнулась ещё шире, её глаза светились мягким светом.   — Батильда Бэгшот, — представилась она, протягивая мне руку. — Приятно познакомиться, Гермиона.