Пустота

Когда тело и душа болят одновременно, это приносит невыносимые страдания. Ощущения похожи на те, что испытываешь при лихорадке, только нет надежды на скорое выздоровление. Кажется, что из груди вырвали кусок, и пустота поглощает всё остальное. Тело ломит, тебя знобит, и ты не понимаешь, как избавиться от этого. Но если при обычной болезни есть проверенные способы лечения, то при воздействии тёмной энергии всё не так просто. Я не знаю, сколько времени лежу в постели с перевязанной рукой. Кровоточащая рана на ней горит и пульсирует, отдавая жгучую боль в другие части тела. Я сплю, когда боль немного отступает, и не чувствую ни голода, ни жажды. Мой организм отвергает пищу и воду, и я не хочу возвращаться к жизни. Темнота окутывает меня, как мягкое одеяло, и я погружаюсь в забытье, где нет ни боли, ни страданий. Но даже во сне я чувствую, как метка на руке напоминая о себе. Я лежала на кровати и смотрела в потолок. Том Реддл сидел у окна, закрыв лицо руками, и что-то бормотал. Я не могла пошевелиться, меня переполняли ненависть и отчаяние. — Я не хотел, чтобы всё так вышло, — произнёс он, не отрывая рук от лица. — Я не думал, что ты такая светлая, что моё заклятие будет отвергнуто твоим организмом. Но отступать уже поздно. Я прошептала: — Я не хочу. Том опустил руки и посмотрел на меня. В его глазах читались сожаление и растерянность. — Что же я наделал, что же я наделал, — повторял он. Я не могла плакать, внутри была только пустота. — Ты мучаешь меня, и тебе это нравится, — сказала я и прикрыла глаза. Том направил на меня палочку и произнёс: — Энервейт! Боль в теле начала стихать. Я приподнялась на кровати, и в этот момент Том подошёл и присел на край. Его лицо было искажено гневом. — Я был в ярости! Я хотел уничтожить всех! Зачем ты искала палочку? — спросил он. — Неужели ты не понимаешь? — удивлённо произнесла я. — Ты же сказал, что будешь со мной... — Это всё это обман, — с яростью произнесла я, — ты ненавидишь меня, Волан-де-Морт, ты самый злой маг на свете, в тебе нет ничего хорошего. И то, что ты сделаешь в будущем, только подтверждает это. Ты таким родился! Я поняла, что сболтнула лишнего, и сглотнула. — "Что я сделаю в будущем?" — он процитировал и подозрительно посмотрел на меня. — Соберёшься сделать, — поправила я. — Я знаю о твоих планах, о том, что ты собираешься принести страдания и смерть многим людям. После этих слов он покинул меня беззвучно, словно тень, растворившаяся в ночи. Я же, утомлённая переживаниями, забылась тревожным сном, не ощущая более боли благодаря наложенным чарам.

От третьего лица.

Том Реддл умел ждать. Он сидел в тёмной комнате и напряжённо прислушивался к звукам за дверью. Наконец всё стихло, и он понял, что Гермиона уснула. Ему не терпелось узнать её тайны. Она была очень загадочной, и у Тома возникали сомнения, что она так проста, как кажется. За окном монотонно стучал дождь, создавая атмосферу таинственности. Целый час Том беспокойно ходил по комнате, то подходя к окну, то возвращаясь к двери, то снова начиная мерить шагами пространство. Наконец он решил, что пора действовать. Тихо подойдя к кровати, Том направил палочку на Гермиону. Он знал, что поступает неправильно, но ему необходимо было узнать всё. Да и с каких пор он вообще поступает правильно? Внезапно Гермиона вздохнула и перевернулась на другой бок. Том замер, боясь привлечь внимание. Но всё было тихо, и он осмелел. Он закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Вдруг он почувствовал, как что-то тёплое и мягкое коснулось его руки. — Не отпускай меня, — сонно пробормотала Гермиона, не открывая глаз. Том не двигался. Что-то кольнуло в его сердце, но он произнёс: — Легилименс! — Том закрыл глаза и увидел всё, что не должен был видеть. Перед его взором проносились картины из жизни Гермионы. Вот она бежит по коридору, вот сидит за книгами, вот улыбается друзьям. И он увидел больше. Ещё больше.

От лица Гермионы.

Я одна в доме. Здесь пусто и тихо. В кабинете Тома, где всегда так небрежно разложены вещи, сегодня холодно, словно наступила зима. Открытое окно впускает в комнату прохладу, и я чувствую, как по спине пробегает неприятный озноб. На дворе лето, но дни стали холодными и мрачными. Я сижу в кресле и смотрю в окно, и меня охватывает паника. Что случилось? Я встаю и торопливо обхожу все комнаты, но не нахожу никаких признаков жизни. На кухне лежит недоеденный кусок ветчины, в кастрюле — тушёные овощи, на столе — пачка печенья. Но Тома нигде нет. Что же произошло? Может быть, он бросил меня? Или это очередная проверка, чтобы убедится на чьей я стороне? Я не знаю, что думать, и не могу успокоиться. В голове роятся самые разные мысли, и я не могу понять, какие из них правдивы, а какие — лишь плод моего воображения. В полумраке комнаты на подоконнике лежали два предмета: записка и тёмный свёрток. Я не сразу заметила её, потому что она была прикрыта свертком, которая удерживала её от порыва ветра, дующего из приоткрытого окна. Я встала с кресла, и оно громко скрипнуло. Отодвинув свёрток, я начала читать записку, и слёзы навернулись на мои глаза. В записке было всего несколько слов, но они пронзили моё сердце болью и тоской.

"Гермиона, когда ты проснёшься, меня уже не будет в Англии. Я буду далеко.

Я не подозревал о твоей тайне, но она оказалась слишком даже для меня. Ты пришла из будущего. Тебе пора улетать обратно. Ничего нового ты не узнала. Знай, что я всё равно добьюсь своих целей

Расставаться всегда так больно?

Когда-нибудь я снова встречу, но уже при других обстоятельствах. Врагом."

Я почувствовала, как моё сердце сжалось, а дыхание перехватило. Из свёртка, который я держала в руках, выглядывала моя волшебная палочка. Но вместо радости я ощутила лишь пустоту и разочарование. Все мои мысли были заняты им — Томом. Когда он ушёл, я почувствовала, как что-то оборвалось внутри меня. Кислород будто перекрыли, и я не могла сделать вздох. Я не могла поверить, что он ушёл. Я так привязалась к нему, что его слова стали для меня ещё большей раной. Нет, нет, нет, этого не может быть! Но я должна была радоваться этому. Я понимала, что это было правильно, но не могла заставить себя это сделать. Я продолжала думать о нём. Даже после всей боли.  Я свернулась калачиком в кресле и уже несколько часов лежу, не двигаясь. Где-то вдалеке слышались раскаты грома, шум машин, доносились звуки ссор соседей снизу. Но мне всё равно. Я приподнялась, взяла волшебную палочку и, посмотрев на неё, направилась в спальню. Мне нужно переодеться. Уйду и больше не вернусь сюда, а вернусь домой. Ночные тени скрывали комнату, а за окном бушевала стихия. Я чувствовала, как ветер бьётся в стекло, словно хочет проникнуть внутрь и унести меня далеко-далеко. Без раздумий я облачилась в первое, что попалось под руку, — чёрное короткое платье. Возможно, это была ночная сорочка. Дверь с грохотом захлопнулась навсегда , и в воздухе повисло тягостное ожидание. Я осознала, что это может означать лишь одно: он не вернётся. Гуляя по улице, я забавлялась с уличными фонарями. Они то загорались, то гасли, создавая игру света и тени. Это занятие не доставляло мне особой радости, но помогало отвлечься. И не имело значения, что я находилась в районе, населённом маглами. Взмахи волшебной палочки словно танцевали свой собственный безмолвный танец, создавая причудливые узоры из света и тьмы. Свет и тьма. Я и Том Реддл И вот иду я по тёмной улице, где каждый уголок хранит свои тайны. Вдруг вижу — впереди мерцает огонёк. Это булочную на углу забыли закрыть, несмотря на поздний час. Всё та же булочная. Хотя бы поем вредного. Не раздумывая, я направилась туда. Внутри было тепло и уютно, а в воздухе витал аромат свежеиспечённого хлеба. Я подошла к прилавку, за которым стояла та же женщина с добрыми глазами, как и пару дней назад. — Добрый вечер, — поздоровалась я. — Можно мне, пожалуйста, булочку с корицей? А лучше, три.. Она улыбнулась, но ничего не сказала, а потянула к карману своего фартука. — Что происходит? Спросила я, чувствую нарастающую тревогу. Она посмотрела на меня и достала...палочку. Волшебную палочку