«Мне пёсик не нужен»

Прошло уже три дня. После долгого и утомительного объяснения, почему я не вернулась в установленный срок, мне пришлось признаться не совсем честно: я не могла вернуться, потому что в моём кармане во время слежки сломался волшебный маховик времени. Слежка не принесла результата, и я несколько дней пряталась в замке, прежде чем нашла нужный артефакт. За это время меня уже успели оплакать. Недавно у меня состоялся разговор с некоторыми моими друзьями, который оставил меня в сложном и противоречивом состоянии. Они были очень взволнованы и, казалось, находились на вершине счастья. Но среди них был Рон, который странно поджимал губы, и это беспокоило меня. Невилл плакал, Луна кружилась и прыгала вокруг, а Гарри просто обнял меня и погладил по плечу, по-братски. Я чувствовал, что они хотят мне что-то сказать, но не понимал, что именно. Уже несколько дней меня зовут на собрание Ордена Феникса, но я не иду. Я нахожусь в Лондоне, у родителей, и у меня нет сил ни на что. Во-первых, никто не знает о моей метке. Но это не самое печальное. Во-вторых, я без памяти влюбился в Тома из 1945 года. И это одновременно изводит и бесит меня. Скрипнула дверь, и в комнату тихо прокралась мама. — Дорогая, мы уходим на работу и просим тебя поесть. Мы так переживали, что были готовы сойти с ума, — произнесла она, присаживаясь на край кровати и гладя меня по голове. Первые два дня после произошедшего родители не отходили от меня ни на шаг. Но даже им я не могла рассказать всего. Пришлось придерживаться той же версии, что и для друзей. — Мам, я в порядке. Просто навалилось столько всего… Обещаю, что скоро увижусь с ребятами, — улыбнулась я и обняла её в ответ. Отец стоял в дверном проёме и с нежностью смотрел на нас. Я знала, что они с мамой сделают всё возможное, чтобы защитить меня, и была благодарна им за это. Но были вещи, которые я должна была решить сама. Так, размышляя о своей дальнейшей судьбе, я не заметила, как родители ушли. В комнате стало тихо, и я осталась наедине со своими мыслями. Я оторвалась от своих раздумий, услышав неясные звуки снаружи. Подойдя к окну, я увидела Сивую, верную сову семьи Уизли. Я старалась действовать осторожно, чтобы не спугнуть птицу. Открыв окно, я взяла из её лап свёрток. Затем, осмелившись, тихонько погладила старую сову по клюву. Но вдруг я вскрикнула и отпрянула: Сивая ущипнула меня! Как же я могла забыть об этой её привычке! Я развернула письмо и вздохнула, когда птица, передохнув минутку, улетела прочь. Размашистым, но неровным почерком было написано: "Гермиона, я понимаю, что ты не хочешь видеть нас из-за своих мыслей, наверное, но у меня к тебе разговор. Давай встретимся около твоего дома. Я попрошу отца меня отвезти. Наверное, буду к обеду." Я недовольно скривилась. Сказала же, чтобы меня не трогали неделю. Но всё равно. Делать нечего. Тем более, если Рон Уизли заговорил о важном, это стоит того. Но где-то в глубине сознания промелькнула мысль: "А у Тома почерк аккуратный, изящный, как и он сам. Ты же помнишь, насколько он сексуальный?" Но я вспыхнула и, сглотнув, отправилась в ванную. Когда я вхожу в ванную комнату, меня всегда охватывает чувство спокойствия и умиротворения. Здесь всё так, как я люблю: аккуратно, стильно и очень уютно. Большое зеркало над умывальником отражает свет, делая пространство ещё более светлым и просторным. А по углам комнаты стоят пышные экзотические цветы, которые так любит моя мама. Ванна, белая и глубокая, с удобными бортиками, словно приглашает расслабиться после напряжённого дня. Вокруг неё протянулась бежевая штора, которая создаёт ощущение уединения и приватности. Но самое удивительное — это окно, которое заливает светом всю комнату. Особенно приятно нежиться в тёплой воде, когда за окном идёт снег или моросит дождь. Вода была такой тёплой, что я буквально растворялась в ней.  И конечно, в мыслях был Том Реддл и тот момент, когда он заглянул ко мне в ванную. "Прочь,прочь,прочь!"—говорю я мыслям и вздыхаю. Но внизу живот наполнился теплом. После того, как я уложила свои непослушные волосы, превратив их в мягкие волны, я почувствовала себя более живой. Надев домашние бархатные штаны и тонкий белый свитер, я вышла из ванной и направилась в гостиную, где меня уже ждал горячий чай и любимая книга. Но вдруг я услышала какой-то странный звук. Я замерла на мгновение, прислушиваясь. Звук повторился. Это было похоже на... стук в дверь? Я подошла к двери и посмотрела в глазок. Там стоял Рон. Он рано. Только без пяти минут одиннадцать. — Гермиона, привет! Успел к обеду?   — Сейчас утро, — улыбнулась я, потянулась обнять его, и он прильнул ко мне.   Мы сидели на кухне, пили кофе. Рон молчал после того, как рассказал о переживаниях Гарри обо мне.   — Гарри не стоит волноваться. У него и своих проблем хватает, — задумчиво сказала я.   — Стоит повидаться с ним. И вообще, пора выходить в свет.   — Тот, чьё имя нельзя называть, становится сильнее, и он просто сходит с ума от беспокойства, — грустно сказал Рон.   — Волан-де-Морт? — удивлённо переспросила я.   Рон бросил на меня недоуменный взгляд:   — Гарри, конечно. — У тебя не было никаких идей, как меня спасти? — спросила я у Рона. — Когда бы я стал думать об этом, если мы пытались вытащить тебя? — ответил он. — Да и я немного забылся... Его тон заставил меня насторожиться. — Забылся? Это как понимать, Рон Уизли? — приподнявшись, спросила я, вскинув бровь. — Гермиона, сядь. Э, не волнуйся. Гарри и Невилл не спали ночами, чтобы вытащить тебя. Я тоже не спал. — То есть они пытались спасти меня, а ты чем занимался? — Нашёл немного отдыха в компании когтевранки. Она нашла меня в ужасном состоянии в коридоре, и у нас не было выбора. — Ты серьёзно? Почему Гарри не прыгал ни к кому в постель, а искал меня? — Вы с Гарри друзья, а мы... — А мы теперь никто! — громко сказала я, и мне стало легче. Наверное, я подсознательно хотела этого. Хотя и было горько.  — Гермиона, я пришёл. Я всё рассказал тебе! — начал оправдываться Рон.   — Потому что если бы не ты, это сделали бы другие! Мои глаза загорелись от злости, и рука, на которой была тёмная метка, начала жечь. — Уходи, Рональд Уизли! — И это всё? — Я не хочу ничего говорить, — раздельно произнесла я. — Давай, скажи, что если бы ты не исчезла, стала бы спать со мной? — Я и так не стал бы этого делать с тобой, потому что знаю какой ты! Есть намного лучше! — вскричала я и тут же закрыла рот. А глаза Рона расширились от удивления. — Кто он? — спросил он. — Уходи, Рональд Уизли! — сказала я медленно и направила на него палочку. — Я никогда не поверю что в такую истеричную зубрилу кто-то влюбится. Что, ты о Викторе? Думаешь любил? Или о Макклагене? Лёгкая добыча! Девственница! — Зло вскрикнул он. Я прикрыла глаза. Моя палочка не опускалась. — Пошел вон. И дверь хлопнула. Я сидела на диване в гостиной и смотрела на свои руки. Они дрожали уже целый час. Я повторяла про себя, словно мантру: «Я просто хочу вернуться назад, до этого глупого путешествия, всё было хорошо, всё было хорошо». Но боль не утихала, а метка на руке горела всё сильнее. Я резко задрала свитер. Метка была тёмной, почти чёрной. Я была в отчаянии и знала, что это может иметь последствия, но всё равно прикоснулась к ней волшебной палочкой. И тут началось: головокружение, пелена перед глазами и нехватка воздуха. Я испугалась. Внезапно меня окутала пелена, и я оказалась в другом месте. Но я была наблюдателем. Я стояла в стороне и не могла пошевелиться. Всё, что происходило, было словно в тумане, но я отчётливо слышала каждое слово. Том Реддл сидел на утёсе горы и курил. Рядом стояла палатка. Вдруг сзади к нему подошла девушка с большими сочными губами и длинными чёрными волосами. Она что-то прошептала ему на ухо, и он ответил: «Я не хочу, Анна». Девушка настаивала на своём: «Тогда зачем я тут? Разве не награда — ночь с тобой за преданную верность?» Но Том был непреклонен: «Мне пёсик не нужен». Я стояла в стороне и не могла поверить своим ушам. Неужели это будущее, которое для Тома Реддла 1945 года является настоящим? Внезапно Том посмотрел в мою сторону, будто видел меня. Или, как минимум, чувствовал. Я не могла понять, что происходит, но ревность уже поразила меня. Я не хотела думать о том, что у Тома может быть кто-то ещё. Я поняла, как сильно скучаю по нему. Том, смотря на Анну, сказал : «Уйди. Ты не нужна. Я ошибся, когда позвал тебя» Анна хотела возразить, но Том продолжил : «Уйди.» И она ,с разочарованным лицом, взяла свою палочку со стола, и ушла в направлении дороги. А Том остался. И осталась я, погруженная в воспоминание.