День рождения

И почему так яростно светит солнце? Птицы поют слишком громко, их трели режут слух. Это сон. Я точно знаю, что это сон. Вокруг только тишина и зеркальная гладь реки, но она не приносит покоя. Вода кажется бездонной, как бездна, в которую я могу упасть. Звук природы становится тише, будто кто-то медленно закрывает окно. А затем я слышу шаги. Нет, это не шаги близкого человека. Это шаги, которые я узнаю из тысячи. Это он. Том Реддл. Сердце сжимается в груди, когда я оборачиваюсь. Его глаза горят, как два алых угля, полные злобы и жестокости. Мне страшно. Страшно до дрожи в коленях. Я чувствую, как холод пробегает по спине, а кровь стынет в жилах.  Но в то же время... в этом зле есть что-то притягательное. Оно манит меня, как яркий огонь манит мотылька. Страсть, которая исходит от него, кажется почти осязаемой. Она притягивает и пугает одновременно.  Я проснулась от резкого, болезненного подёргивания. За окном — непроглядная ночная мгла, поглотившая всё вокруг, и зловещая тишина, словно время застыло. Рядом со мной, крепко прижимая к себе, лежит Том. Его дыхание ровное и спокойное, но я знаю, что уйти сейчас не могу. Слишком много причин удерживает меня на месте.  Свет уличного фонаря, пробиваясь сквозь занавески, освещает стену с висящим на ней календарём. 19 сентября. Мой день рождения. Восемнадцать лет. Но как я его встречаю? Раздался шорох. Том Реддл проснулся. — Все нормально? — пробормотал он с хрипоцой, от чего я невольно сжалась. — Проснулась, — выдохнула я. Только разговоров с ним мне сейчас не хватало — Что тебя разбудило? — взволнованно прошептал он, склонившись ближе, так что его дыхание коснулось моего лица. — Сегодня мой день рождения... — тихо сказала я, чувствуя, как внутри всё сжимается. Том усмехнулся, и этот звук слегка взбесил меня. — М, — протянул он, а голос звучал холодно и отстранённо, — Наверное, я должен поздравить? — его слова были полны фальшивой заботы. — Мне всё равно, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя внутри всё клокотало от ярости и злости. — Ты моя жена, забыла? Так будь честна, — его улыбка стала шире, но теперь в ней сквозила насмешка.   — Да... — это признание вырвалось против моей воли, но я не могла его сдержать. Осознание того, что я связана с этим человеком, вызывало во мне ужас. — Желая тебе счастья, здоровья, любви. Так же обычно говорят? А если честно, то желаю тебе обрести наконец свою голову. Я почувствовала, как его губы искривились в улыбке, и от этого мне стало ещё страшнее. Я знала, что эта улыбка не сулит ничего хорошего. Том поднялся и резко тряхнул, словно пытаясь избавиться от мыслей. Я внимательно посмотрела на него, пытаясь понять, что скрывается за его словами.   — Не буду мешать, — добавил он, склонив голову в коротком, почти насмешливом поклоне. Затем развернулся и быстро вышел из комнаты.   Я осталась лежать, наблюдая за его удаляющейся фигурой. Что с ним происходит? Он ведет себя так, будто сожалеет обо всем, но его действия говорят о другом. Он использовал меня, и теперь это ясно. Слишком много вопросов... А злость внутри меня росла, как неукротимый огонь, и я больше не могла оставаться в кровати. Мысли путались, сердце колотилось, а воздух вокруг казался густым и тяжёлым. — Том Реддл! Или как тебя ещё называть! Я всё знаю! И нет, я ничего не сделала Поттерам! Слышишь меня? — прокричала я в пустоту комнаты, пытаясь достучаться до него, но он оставался безмолвным. — Где ты? Где ты прячешься? Я больше не могу! Ты сводишь меня с ума! Ты постоянно рядом, но тебя нет! Сделай что-нибудь! Избавь меня от этой боли! — мой голос дрожал, слёзы жгли глаза, а каждое слово вырывалось с трудом, словно из глубины души.   Я чувствовала, что нахожусь на грани, что это последняя капля. Моя решимость была твёрдой, и я была готова рассказать всё, что знала, даже если это означало конец. Внезапно тишину комнаты разорвал мерзкий, скрипучий женский голос. Я резко обернулась, и моё сердце сжалось от ярости.   Это была Белладонна — та самая грязная шлюха, которая была частью его мира, его тенью. — Пошла вон, — процедила я сквозь зубы, стараясь сдержать бурю эмоций внутри. Белладонна рассмеялась, её глаза блестели от злорадства. — Что, тебе не хватило места на нём, поэтому ты так злишься? — спросила она, округлив глаза, словно наслаждаясь моим унижением.   — Ты что тут забыла? — я с трудом сдерживала себя, но каждое слово давалось с трудом.   Белладонна наклонилась ко мне, её голос стал тише, но от этого не менее пугающим.   — Как он ещё не убил тебя... Чем ты вообще можешь быть ему полезна? — её слова были как удар под дых, но я не собиралась показывать слабость. И тут в комнату вошёл Том. Он был голым по торс, его мышцы напряжены, а взгляд холодный и безразличный.   — Что она здесь делает? Эта дрянь? — я посмотрела на него с ненавистью, не скрывая своих чувств.   Том медленно перевёл взгляд на меня, его глаза были непроницаемы.   — Я бы сказал, что ты делаешь здесь, а не в спальне, — произнёс он ровным, безэмоциональным голосом, от которого у меня внутри всё похолодело.   Мои скулы напряглись, и я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Я не знала, что могу сделать в таком состоянии, но одно было ясно: я не собиралась отступать. Обстановка в комнате накалилась до предела. Воздух казался тяжёлым, словно он был пропитан электричеством. Мы стояли друг напротив друга, и каждый из нас понимал, что этот момент может стать решающим. - Я всё знаю! Всё увидела и почувствовала! Ты больше не влияешь на меня! — выпалила я на едином дыхании, словно воздух в легких закончился. Резко выдохнула, пытаясь справиться с бурей эмоций, что разрывала меня изнутри. Том приподнял бровь, его лицо стало холодным и отстранённым. - Отправляйся в комнату. Просто уходи. Ты всё ещё здесь, потому что пока что нужна. Не мешай взрослым наслаждаться отдыхом, — он произнёс это с таким равнодушием, что я почувствовала, как воздух вокруг стал тяжёлым и душным. - Ты подлый, мерзкий, отвратительный! Я тебя ненавижу! — мой голос дрожал от ярости, но я не могла остановиться. Белладонна попыталась что-то сказать в его защиту, но я оборвала её резким жестом. - Замолчи! — прошипела я. В порыве чувств достала палочку и выкрикнула заклятие, от которого её тело скрутило болью. Круцио... Том застыл, его взгляд метнулся ко мне, а мышцы на лице напряглись так, что казалось, он не верил своим глазам. Но защищать девушку Том не бросился. - Что ты творишь? — лишь процедил он сквозь зубы. Я не ответила. Палочка сама собой устремилась к нему. Он не шелохнулся, но в его глазах вспыхнуло что-то тёмное, что-то, что заставило меня замереть. - Начинай, если хочешь. Ты такая смелая, — его голос звучал тихо, но в нём не было угрозы. Слёзы жгли глаза, но я не позволила им снова пролиться. Я должна была что-то сделать. Что-то, что показало бы ему, что я больше не боюсь. Я ударила его. Сначала по щеке, затем ещё раз, с такой силой, что моя рука заныла. - Ненавижу тебя! — крикнула я, вкладывая в эти слова всю свою боль и ярость. Он не предпринял ничего, и я почувствовала, как внутри меня что-то ломается. Он не ответил на мои удары, но в его взгляде было что-то, что заставляло меня чувствовать себя беспомощной. - Что ты делаешь со мной? — прошептала я, закрыв глаза, чтобы не видеть его лица. - Нет, Гермиона. Что ты делаешь с собой? — его голос прозвучал неожиданно мягко, но это только усилило мою растерянность. Всё вокруг казалось каким-то нереальным, словно я оказалась в тумане. Мои ноги подкосились, и я упала на пол, на колени, не в силах больше держаться. И чувствовала, как боль внутри меня становится всё сильнее. Но теперь это была не только физическая боль. Это была боль от того, что я не понимала, что происходит. Я не понимала, почему я так себя веду, почему я позволила себе потерять контроль. И самое главное, я не понимала, что Том ли делает это со мной? Передо мной промелькнули все ужасы последних месяцев. В глазах потемнело, словно я оказалась в самой глубине ада. Каждое воспоминание, каждая боль пронзила меня с новой силой.   — Почему ты так холоден? — выдавила я, чувствуя, как голос дрожит, как предатель.   — И это единственное, что тебя волнует, Гермиона? — его усмешка была как ледяной клинок, вонзающийся в сердце.   — Да, — прошептала я, едва сдерживая слезы. — Только это.   — Что ж, — он сделал паузу, наслаждаясь моментом моей слабости. — Тогда ты поймешь.   Он протянул руку, и я, словно во сне, поднялась на ноги. Голова кружилась, как будто я стояла на краю бездны.   — Если бы ты не была так дорога мне, — его голос стал мягким, но в нем таилась угроза, — я бы давно оставил тебя. Но да, я врал. Я никогда не собирался уничтожать крестражи. Была мысль, но... — его губы изогнулись в хищной улыбке. — Но ты же не хочешь, чтобы я это сделал, правда?   Я сглотнула, чувствуя, как по спине пробежал ледяной холод.   — Замолчи, Том, — прошептала я. Мой голос был слаб, как шепот ветра.   — Прими это, Гермиона, — его тон стал почти ласковым. — Прими свою темную сторону.   — Заткнись! — я взорвалась, как пороховая бочка. — Просто заткнись!   — Давай, — его глаза вспыхнули странным огнем. — Давай, Гермиона. Покажи мне, на что ты способна.   Во мне что-то дрогнуло. Что-то темное, что я пыталась похоронить. Я посмотрела ему в глаза, и мир остановился.   — Чего ты хочешь? — спросила я, стараясь скрыть дрожь.   — Всего, — его голос был тихим, но уверенным. — Всего, что я когда-либо хотел. Но только с тобой.   Его глаза сверкнули, как звезды в ночи.   — Будь моей леди. Темной леди, — прошептал он.   В этот момент я почувствовала, как тьма внутри меня начала подниматься. Она была такой сильной, такой манящей. Но я знала, что это путь в бездну.   — Никогда, — я ответила, сжимая кулаки. — Никогда не стану твоей, после всего... — В тебе сейчас столько зла, что ты можешь наслать на меня любое заклятие, — голос Тома дрожал от напряжения, а взгляд был пронизывающим. Он помедлил, будто давая мне время передумать, но его слова только сильнее разжигали огонь внутри. — Почти любое, — добавил он тихо, почти шепотом, словно боясь, что кто-то посторонний может услышать. — Сделай это, если правда хочешь. Пытаясь сдержать дрожь в руках, я начала теребить пальцы. Внутри меня бушевала буря эмоций: гнев, страх, отчаяние. Но больше всего — боль. Боль от его слов, от его взгляда, от того, как он смотрел на меня, словно я была его собственностью. Но это, где-то вдалеке, нравилось мне... — Не хочу, — выдохнула я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо. Но внутри меня все дрожало, и я чувствовала, как слезы подступают к глазам. — Не хочу этого, Том.  Он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то жестокое. — Я не буду давить на тебя здесь и сейчас, — его голос смягчился, но в нем все равно слышалась сталь. — Но я знаю, что выбор ты уже сделала. Лишь вопрос времени, когда ты скажешь «да». Когда ты признаешь, что ты моя, Гермиона. Он молчал с минуту смотря в окно, а затем продолжил. – Хотя, знаешь, что внутри тебя? – спросил он с холодной усмешкой. – Зло. И я знал это с самого начала. Такое же, как и во мне. Ты не делала то, что хотела, не из-за страха, а потому что не принимала свою темную сторону. Ты пряталась от себя, от меня, от всего мира. Я плохой – называй меня как угодно. Но чем ты отличаешься? Ты хочешь меня, хотя я натворил столько, что ни одна девушка не смогла бы подойти ближе. Только если бы любила. Ты все это время делала вид, что заботишься о своих друзьях, но на самом деле хотела быть со мной. Он замолчал, давая мне время осознать его слова. – Ты видела что-то, – продолжил он. – Что-то, что заставило тебя поверить в мои корыстные намерения. Но я не использовал никаких заклинаний. Твой извращенный ум сам придумал это. Метка исчезла, потому что я это захотел. Она лишь подпитывала твою тьму, но я хочу, чтобы ты сама нашла ее в себе. И ты нашла. Посмотри на Беладонну. Зачем она здесь? Чтобы пробудить в тебе что-то глубинное. И ты показала, что оно есть в тебе  Его лицо было непроницаемым, но в глазах горел странный огонь. Он знала что-то, чего не знала я. – Что ты теперь скажешь мне? – спросил он, глядя прямо в мои глаза. Я не могла ничего сказать. Слова застряли в горле, как колючий ком. Внутри было пусто, словно ветер пронесся по пустыне, оставив за собой лишь эхо. Его слова, как острые кинжалы, врезались в сознание, заставляя сомневаться в своих чувствах и памяти.   Прав ли он? Отчасти, наверное. Если он действительно не использовал империо, то... Неужели я сама забыла обо всех, кто был мне дорог? О тех, кто был рядом в трудные и счастливые моменты? Или это он так умело выбил почву из-под ног?   Но что, если он прав не отчасти? Что, если его слова — это не просто укол, а глубокий порез, который невозможно залечить? Потому что это правда. — Я ухожу! — слова вырвались из меня с такой силой, что казалось, они могли разорвать тишину. Я не видела другого выхода. Том поднял взгляд, но его лицо оставалось непроницаемым. В его глазах мелькнуло что-то, что я не смогла понять — то ли сомнение, то ли гнев. Он молчал, и это молчание давило на меня сильнее, чем любые слова. — Навсегда? — наконец спросил он, и в его голосе прозвучала нотка боли, которую я не ожидала услышать. — Не знаю, — выдохнула я, чувствуя, как мои плечи опускаются под тяжестью собственных мыслей. Он закрыл глаза, словно пытаясь собрать себя воедино. Когда он снова посмотрел на меня, его лицо было напряжённым. — Ты можешь делать всё, что хочешь, и трахать кого хочешь,— сказала я тихо.— Забудь, что я твоя жена. Эти слова ударили Тома, как пощёчина. Я почувствовала, как моё сердце сжимается от боли. Я хотела возразить самой себе, но слова застряли в горле. — Она тут не для этого, — продолжил Том, глядя на меня с какой-то странной смесью усталости и раздражения. — Просто принесла записи. — А ты? — прошептала я, не отводя от него взгляда. — Почему ты без рубашки? — Я шёл в душ, — ответил он, и в его голосе проскользнула насмешка. — А она пришла. Чувствует, змея, когда обстановка накаляется. Я нахмурилась, не понимая, что он имеет в виду. — Почему она спит? — спросила он стараясь не выдать своего волнения. — Было же только Круцио. — Захотела, — коротко ответила я, и в его глазах мелькнуло что-то довольное. Я почувствовала, как внутри меня всё закипает. Ревность? — Почему ты улыбаешься? — спросила я, чувствуя, как мой голос дрожит. — Потому что ты ревнуешь, — сказал он, и в его словах была такая уверенность, что я не смогла ничего возразить. Читает мысли чтоль? Я отвернулась, не в силах больше смотреть на него. Развернувшись резко, я пнула стену, но об этом пожалела. Боль пронзила мои пальцы, и я почувствовала, как по щеке скатывается слеза. Том молча наблюдал за мной, его лицо оставалось непроницаемым. Даже уйти без слов не могу! Молча, как стерва, самая настоящая. А веду себя как ранимая девочка.  Наспех собравшись, я бросилась на улицу, не чувствуя ни холода, ни сырости. В воздухе витала угроза, а в горле застрял ком, который я не могла проглотить.   Куда теперь?   Я пробормотала «Люмус», и свет волшебного огня озарил мостовую. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шорохом листьев и тихим плачем ветра.   Но один из домов всё ещё оставался в свете - пекарня Куинни и Якоба. Как я могла о них забыть? Они — друзья Дамблдора. Человека, который открыто выступит против Тома.   Но что, если это мой шанс? Нет. Я не могу. Не хочу, чтобы с Томом что-то случилось. Это неправильно, это жестоко, это…   Я просто не хочу этого. Я не хочу идти против Тома. Всегда ли зло то, что пугает? Или страх — лишь оружие тех, кто хочет удержать власть? Одно я знала точно - Тома я не боюсь. Облокотившись на перила моста, я методично подбрасывала камешки в воду, стараясь выплеснуть свои чувства в их тихие всплески. Слезы уже подступали к горлу, и я старалась не дать им волю.   — Черта с два я бы во всё это ввязалась, — прошипела я сквозь ком в горле. — Не поехала бы в этот чёртов Хогвартс, не связалась бы ни с кем из них. И не встретила бы этого идиота Тома!   Очередной камень, брошенный с яростью, улетел дальше обычного и с громким плеском рухнул в воду. Это было почти как удар, но он не помог. Я всё ещё злилась на себя, на судьбу, на весь этот мир, который снова и снова заставлял меня делать выбор, от которого я хотела бы отказаться.   Камень, брошенный последним, едва достиг поверхности воды, оставив лишь лёгкий след. Я вздохнула, глядя, как он растворяется в её глубине. Мои мысли всё ещё крутились вокруг Тома, его слов, его присутствия в моей жизни. И я не могла понять, что было больнее — то, что он оказался не тем, кем я его представляла, или то, что я не такая, какую хотели видеть все. - Если бы ты не поступила в Хогвартс, не стала бы такой сильной волшебницей, — раздался голос Тома, сухой и холодный, как треск сломанной ветки. Я замерла, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Неужели он следил за мной? Слышал каждое слово?   — Уйди! — крикнула я, обернувшись. Но он не двинулся с места, его глаза блестели в полумраке.   — Мало ли что ты можешь с собой сделать, — добавил он тихо, но с такой интонацией, что у меня по спине пробежали мурашки.   — Иди охраняй свою Беладонну, — съязвила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.   — Да не нужна она мне, — он усмехнулся, и эта усмешка была настолько знакомой, что я почувствовала, как внутри всё сжалось.   — Хочешь меня выслушать? — продолжил он, глядя прямо мне в глаза.   — Нет, — отрезала я, отвернувшись. Но внутри меня бушевала буря. Я хотела выслушать его. Это было слишком просто — отвернуться и уйти.   — А я знаю, что хочешь, — его голос прозвучал с такой уверенностью, что я не смогла сдержать вздох.   — Допустим, — наконец сказала я, повернувшись к нему. Его лицо было серьёзным, а в глазах мелькнула тень сомнения.   На нём был зелёный свитер. Простой, уютный, но почему-то он выглядел на нём странно. Слишком домашний, слишком обычный.   — Тебе не идёт, — произнесла я, не думая. — Это для хороших мальчиков. Которые кушают английский завтрак, ходят на честную работу и по вечерам не мечтают о том, как бы разрушить мир маглов.   Его лицо мгновенно потемнело.   — Я не хочу уничтожать маглов, — сказал он с таким искренним недоумением, что я на мгновение растерялась.   — Да, конечно, — я горько усмехнулась. — Знакомая песня. Больше не поверю.   Он прищурился, словно пытаясь прочитать мои мысли.   — Скажем так, я немного изменил взгляды, — наконец сказал он, сузив глаза.   Я почувствовала, как воздух вокруг нас накалился.   — Выслушаешь меня? — переспросил он, делая шаг вперёд.   — Нет, — твёрдо ответила я, но в глубине души знала, что это неправда.   И я трансгрессировала от безысходности, иначе бы поддалась. Я оказалась там, где всегда хотела быть. На улице, где я жила с родителями. Конечно, их здесь не было. Но я знала, что Том меня не найдёт.   Дождь становится всё сильнее. Снова дождь. Как всегда. Люблю дождь. Я остановилась у старого дуба, под которым мы с мамой часто сидели в детстве. Здесь было тихо, только капли падали на землю. Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями.   Всё это время я была уверена, что знаю Тома. Что он — воплощение зла, что его цель — уничтожить мир маглов. Но теперь я не была так уверена. Его слова, его тон... в них было что-то, что заставляло меня сомневаться.   Но я не могла позволить себе слабость. Я не могла довериться ему. Не могла забыть всё, что он сделал.   Развернувшись, я пошла дальше. К дому. К воспоминаниям. К тому, что делало меня той, кем я была. Теперь я другая, и пришла к этому сама. Мой ли это истинный путь? Могу ли я быть с Томом и следовать ему, но не нарушать свои морали? И будет ли не нарушать их он? Я подняла глаза к небу. Капли дождя слились со слезами. Люблю плакать в такую погоду — никто не увидит твоих слез, никто не услышит твоих рыданий. Что-то внутри меня окончательно сломалось. Хочу попробовать. Это желание манит меня, словно зов из глубины души.     Сегодня мой день рождения, а значит время для перерождении. И я приняла решение. Том всегда хотел мантию? Что ж, он ее получит.