Прошлое циклично

Осень пробежала стремительно, как и зима с началом весны. На улице в это время холодно, мерзко, облачно. Поэтому дни шли незаметно. Все было по старинке, если не учитывать то, что теперь я стала походить на бегемота. Живот очень заметно увеличился. Врач говорила, что малыш крупный. Все вопросы, почему он такой, отпадали, как только ко мне подходил Дима. Разумеется, что с таким гигантом и дети будут большими. Из-за живота я не могла завязывать шнурки самостоятельно, надевать носки, нормально убираться и делать многие дела. Обувал теперь меня всегда муж, а я над ним подтрунивала, что он мой раб. Уборкой занимался клининг, хоть я и не любила пускать чужих в дом, но Дима настоял. Сегодня на улице стояла довольно жаркая погодка, и мы с Диларой договорились сходить погулять, развеяться. Димы, как и Леши, дома не было - рабочий день всё-таки. Артура оставили на три дня у бабушки, а подруга взяла выходной на работе, как и я. В качестве наряда сегодня было платье, которое доходило до середины бедра и обтягивало мою фигуру. Покрутившись перед зеркалом, я поправила волосы и схватила сумочку. С боем, с помощью лопатки, обула белые кеды и вышла из дома смешной пингвиньей походкой. Дилара уже ждала меня возле калитки и радостно помахала рукой. Как только я подошла к ней, подруга сразу же стала трогать мой живот. - Боже, у тебя там точно не двойня? Я засмеялась и отрицательно покачала головой. Открыв гараж, не без труда усевшись в Димину Ferrari, я завела тачку и выехала. Дилара подсела ко мне на переднее сиденье. - На Патрики? - спросила подруга, хитро блеснув глазками. Я уверенно кивнула и вжала ногой педаль газа. Любовь к скорости всё так же осталась, но я никогда не превышала и не нарушала правила. Да, иногда подрезала, но по чистой случайности. Водила я осторожно, но на высоких скоростях. Хотя Диме совершенно не нравилось, что я вообще сажусь за руль в своём положении. Он сказал об этом однажды, но я уверила его, что всё хорошо. А потом Барсов молчал, скрежеча зубами. Дилара ткнула на кнопку съема крыши, и ветер стал трепать наши волосы. Подруга любила ездить с ветерком, причём в буквальном смысле. По прибытии на место, мы сразу отправились в ювелирный - для того, чтобы забрать мой заказ. Браслет, который я подарила Диме много лет назад, ужасно потрепался и его цепочка норовила вот-вот порваться. Теперь я заказала браслет понадежнее, но надпись оставила ту же самую. Быстренько расплатившись, мы прогулялись по улице к магазину косметики. Дилара сразу сбежала с тональным основам, а я, прогуливаясь между рядов, заприметила духи. Пахли невероятно, сладкими цветами с кислой ноткой. Сразу решила брать. Присмотрела парфюм и для Димы тоже, а то после того, как меня тошнило от запахов, он не решался снова пользоваться духами. Перенюхав весь стеллаж, я взяла три пробника по 15 миллилитров, дабы Барсик сам выбрал свой аромат. А в оставшееся время, пока Дилара увлеченно собирала корзину косметики, я направилась в детский магазин. Пока рассматривала бодики, на глаза попался миленький - с мишками. Бинго! Это то, что нужно. Взяла пару других вещей, игрушек, сосок, бутылочек, бандаж и крем с присыпкой. Детскую-то мы обустроили, но не до конца, все полочки были почти пустыми. А до появления сына осталось немного - всего месяц. После, мы с подругой решили купить одежды и себе. Я обновила гардероб к лету, а она - просто так. Вдоволь пошопившись, я и Дилара расселись за столик с зонтом, медленно поедая мороженое. Мимо нас тянулись люди. Некоторые спешили - на работу, или, может, к любимым домой, а некоторые расслабленно прогуливались, наслаждаясь горячим апрельским солнцем. Вдруг, среди толпы я заметила знакомое лицо, неприятно знакомое. Это был Гремлин, который, казалось, ждал кого-то, оглядываясь по сторонам. Заметив мой взгляд, он состроил довольную мину и решительным шагом направился к нам. Дилара, хоть и не без труда, узнала его, сразу написала Лёше. А мой телефон, как назло, сел. - Давно не виделись, Рысь. Я насторожилась и выпрямила спину. - Давно, не очень рада тебя видеть. Он захохотал и скрестил руки на груди. - Какая жалость, а я вот вспоминал вас с Барсом, сидя за решеткой, - на этой фразе его глаза недобро сверкнули, - меня сдали, а сами на свободе, хотя гоняли на нелегальных треках. - Око за око, Гремлин. Я не забыла, как ты легко и просто сдал меня людям Захара. Лицо гремлина мерзко исказилось, он продолжил: - Как жаль, что так вышло. Никого толковее вас я так и не нашёл. Рысь и Барс - два сапога пара. Кстати как Барс поживает? Зарабатывает дохера небось. Я поморщила нос и ответила: - А тебе какое до него дело? Гремлин приблизился ко мне, поставив руки на стол. - Хочу знать, сколько бабла отгрохает за твою милую мордашку. Краем глаза я заметила нескольких крупных мужчин, которые, видимо, были вышибалами. Они медленно подходили, заключая нас в кольцо, из которого нельзя было сбежать. Практически. Со стороны Дилары всё-таки был пробел. Шестеренки в голове быстро заработали, я шепнула подруге: - Беги. Позови Диму. И вытолкнула её с места, а сама подорвалась и вмазала Гремлину с кулака в нос. Тот отшатнулся, а пока соображал, я достала из сумочки перцовый баллончик и запырскала его глаза. Единственным возможным выходом было возвращение в кафе. Им я и воспользовалась. Из помещения резко выбежало несколько мужчин в гражданской одежде. Кто в рубашках, кто в майках. Но по ним всем было видно, что они не простые посетители. А глаза, глаза у них горели, но не сумасшедше, а словно в предвкушении. Прикрыв живот сумкой и спрятавшись за колонной, я стала незаметно наблюдать, как эти мужчины обезоруживали, вырубали людей Гремлина одного за другим. Прошло немного времени, как сбоку улицы с громким ревом остановились две машины. Одна - наша, а другая - Лёши и Дилары. Дима вылетел из машины, почти бегом направляясь к скрученному на земле Гремлину. Дал ему туфлей в рёбра, затем ещё, ещё и ещё. Он сейчас с катушек слетит. Я побыстрее вышла из кафе и поковыляла к мужу. Пока сбегала в первый раз, повредила ногу - зацепилась за ножку стола. Дима, увидев меня, дал Гремлину в рожу ещё раз, после чего поскорее приблизился. - Ты как? Все в порядке? - Барсик обхватил мои щеки, сканируя меня глазами. Я улыбнулась и одобрительно кивнула, показывая, что все в порядке. Парень обнял меня, крепко, закрывая от всего своей широкой спиной. Я обняла его в ответ. Дима бормотал себе под нос: - Слава богу, что приставил к тебе охрану, непонятно что случилось бы. Я не смог пережить, если бы тебя ранили или ещё чего похуже. - Все хорошо, спасибо тебе, - успокаивала его я, гладя мужа по спине. - Поехали домой, - Дима расцепил объятия из-за моей просьбы. Я оглядела всё вокруг себя. Наших людей было пять, а вот Гремлина - человек двенадцать. Однако его это не спасло. Не хватило сноровки его "охранничкам". Вдруг вспомнив про пакет с покупками, я окликнула Диму и ткнула в них пальцем. Он все понял и забрал, как и сумку из моих рук. Гремлин вдруг поднял голову и гаденько улыбнулся: - Вот и прилетел защитник, - потом Гремлин перевел взгляд на меня, таращась на живот. Я это заметила и подошла к нему, осторожно наступая на раненую ногу. - Мне вреди сколько хочешь. А вот ребенка трогать не смей, - отчеканив эти фразы, я дала ему в нос кроссовком, от этого он вырубился, приложившись лбом об асфальт. Дима, видимо, заметил, что я хромаю, поэтому подхватил меня на руки, понес в машину, предварительно достав ключ от второй тачки из моей сумочки и кинув его одному из "своих". Муж довольно агрессивно вёл машину, сжимая руль пальцами, играя жевалками на щеках. Я решила ничего не говорить и просто написала Диларе, спрашивая, все ли в порядке. Она ответила "Да" и попросила ей перезвонить. Когда я убрала телефон, Дима неожиданно заговорил: - Наигралась в героя? Я оторопела. Мне было обидно. Он говорил такое, когда не был в тот момент на моём месте. - Как ты такое говоришь? - злобно прошипела я, повернувшись в его сторону. - Легко и просто. Потому что я говорю правду. Ты поступила глупо, самонадеянно. - И что же мне надо было делать?! Может в полицию позвонить или бросить Дилару, сбежав самой? - ответила я на повышенных тонах. - Что угодно, но обезопасить в первую очередь себя, а не других, - Дима чуть ли не скрежетал зубами. - Я не такой человек. Я понимала все риски, даже при всем желании не сбежала бы, а вот Дилара смогла и сообщила обо всем вам. У неё был телефон. Да и к тому же, она в истории с гонками вообще ни при чём. - А если бы там не было охраны, что бы ты делала? Нет, не так, что бы я делал? Выл на луну? Гадал на картах, где ты? Драл на себе волосы, в попытках найти тебя? Если ты о себе не думаешь, так хоть обо мне с ребенком подумай. Я чуть не взорвалась и наричала на мужа: - Ты меня совершенно не слышишь! Если ты только на себе зациклен, то не нужно было жениться. Останови машину. - Зачем? - Я сказала тебе остановить машину, иначе на ходу дверь открою! Дима понял, что я сейчас не в себе, и действительно притормозил у обочины. Я выскочила из машины и пошла вдоль дороги, скрестив руки на груди. Дима подорвался, когда я отошла уже на метров пятнадцать. Медленно проезжая вдоль обочины он спросил: - И что ты творишь? Не обращая на него внимания, я ускорила шаг. - Ты меня слышишь? Я деловито вздернула голову и продолжила идти. Ударив руками по рулю, Дима вышел из машины и громко хлопнул дверью. Поровнявшись, он попытался взять меня за руку, но я отмахнулась. Я была чертовски зла на этого дуболома. - Полина, хватит. Поехали домой. У тебя нога повреждена. Я невозмутимо ответила: - Едь без меня, сама дойду. Он был в ярости, точно как и я. Но каждый из нас уперто гнул свою линию. Сразу я шла быстро, но сейчас замедлилась, потому что стало тяжело. Лодыжка ныла, низ живота тянул, но я не подавала виду. Мы ушли довольно далеко от машины и Барсов, увидев это, сказал мне ждать, а сам побежал к тачке. Естественно, ждать я не собиралась. Вот только собственное тело пошло против меня. Вспышка боли прошлась по пояснице, животу и позвоночнику. Я остановилась, шумно вдыхая и выдыхая воздух. Дима быстро подогнал машину и только собирался выйти, как я оперлась на капот и скрючилась. Голова гудела, а сердце сжималось от злости. Что она творит? Это новый способ пыток, когда она просто идёт вдоль дороги с невозмутимым видом и молчит? Я вышел из машины и пытался её остановить, но эта женщина и слушать меня не собиралась. Даже глазом не повела, только неуклюже переставляла ноги. Я оглянулся, понял, что авто стоит далековато, так ещё и с ключом зажигания внутри. Плохо дело. Пришлось вернуться. Я кратко попросил её остановиться, думал, что не послушает, но Полина всё же остановилась на обочине. Когда я собирался выйти из машины и спокойно поговорить, то вдруг увидел, что ей явно нехорошо. Её тело сложилось пополам, а сама она из последних сил держалась за капот машины. Какой я дурак. Подхватив Полину на руки, я усадил её на переднее сиденье и пристегнул ремень. Потом быстро сел на своё, вжал педаль газа. Положив одну руку на её живот, спросил: - Ты как? Она подняла своё сморщенное личико и процедила сквозь зубы: - Больно. Я прибавил скорости. Скорее добраться до больницы - вот что было нужно. Дорога прошла как в тумане. Мы пролетели 10 километров меньше, чем за пять минут. Я гнал, нагло подрезая проезжающих. Но мне было без разницы, лишь бы с ней все было хорошо. Когда я доставал Полину из машины, она, кажется, стала выглядеть лучше. Холодного липкого пота почти не осталось, а лоб и носик больше не морщились, хотя она все равно тяжело дышала. На входе в клинику нас сразу встретила врач. Я хотел зайти в кабинет для осмотра с ней, но меня не пустили. Пока сидел на коридоре тысячу раз извинился, помолился и покаялся. Пообещал, что никогда больше не позволю себе такого поведения. Я действительно был неправ. Чертовски неправ. А теперь ей больно из-за меня. Минуты ожидания тянулись невероятно долго. Я был готов уже биться головой об стену, как вдруг вышла врач, сообщила, что все в порядке и пригласила в кабинет. Моя Полинка сидела там, свесив ножки и болтая ими в воздухе. Я крепко обнял её и стал шёпотом извиняться: - Прости пожалуйста. Я такой дурак. Был неправ. Прости, прости, прости... Полина обняла меня в ответ и похлопала по спине. - Как я могу не простить, Барсов? - Просто дай мне в следующий раз по морде, или попроси Леху. Я такой урод. Полина шлепнула меня по плечу и присекла: - Не говори дурь. Врач вдруг прокашлялась, привлекая наше внимание. Я уселся рядом с Полиной. Только мои ноги до пола доставали, а её - нет. И на эту хрупкую девушку я накричал? Мне пора бы зашить рот стальными нитками, совсем забыл, где так орать можно, а где нельзя. - Это были ложные схватки. Такое бывает у беременных в третьем триместре. Вам не повезло, что они были довольно болезненными. Но такие сильные схватки можно предупредить отсутствием стресса, неспешными пешими прогулками и спокойной обстановкой. Я вам пропишу анализы и лёгкие обезболивающие, на всякий случай. А ещё зайдите к хирургу по пути, он сделает перевязку на ноге. Вы, видимо, потянули связку. Звоните и пишите, если что, я всегда на связи. Есть какие-то вопросы? - на последней фразе она глянула на меня тоже. Полина отрицательно покачала головой и поблагодарила врача. Я подхватил жену на руки и открыл дверь, чтобы покинуть кабинет. - Помните, никакого стресса! - добавила напоследок врач и попрощалась с нами. Дальше мы зашли к хирургу, это действительно было растяжение. Мужчина заверил нас, что оно быстро заживёт. На выходе из клинике, я слышал вздохи медсестер, которые шёпотом хвалили мою "заботливость". Но они-то не знали, что это я довёл жену до такого. Уже по пути домой мы молчали. Я чувствовала, что Дима зол. Очень зол. Старался это скрыть, но я-то его знаю как облупленного. Положив руку на его побитые пальцы, я стала говорить: - Я тебя простила. Все закончилось хорошо, нечего себя колупать. Он ничего не ответил. Я решила продолжить: - Здесь нет ничьей вины. Это все равно случилось бы, рано или поздно. Муж все равно сидел, уткнувшись в дорогу, даже не обернулся ни разу. - Дима, ты меня слышишь? Он кивнул головой, не отводя взгляда. - Ответь что-нибудь. Все равно молчал. - Барсов приём, - я постучала ладонью по его руке. Ай, пусть делает, что хочет. Решил поиграть в молчанку - пусть играет. Когда мы приехали, я деловито хлопнула дверью и в гордом одиночестве вернулась домой. Прошли считанные секунды, как на меня вдруг накатили эмоции. Только сейчас пришло полное осознание, какой ужас мог произойти со мной и Диларой. Из глаз сами покатились слёзы, я убежала в спальню и, накрышись одеялом с головой, тихо всхлипывая, набирая мамин номер. Почему-то мне захотелось позвонить именно ей. - Привет мамуль, - тихо сказала я, дрожащим голосом. - Привет доченька, - на другом конце провода послышался её голос. Я замолчала, вытирая слезы, не зная с чего начать. - Полинкин, ты плачешь? - взволнованно спросила мама. И тут меня понесло. Я ревела во всю, рассказывая все события дня. Мама внимательно выслушала и старалась подбодрить меня. - Этому Диме мозги промою, - сказала она. Я уверила, что в этом нет необходимости. Он переживал побольше моего, сорвался, ошибся, сколько раз делала то же самое. Я договорила с мамой и отложила телефон, немного успокоившись. Чтобы почти полностью успокоиться, пришлось топать к холодильнику и доставать мороженое. Я вернулась в своё тёплое логово из одеяла. Теперь уже плакать не хотелось, но слезы все равно предательски скатывались по щекам. Как вдруг мой более-менее появившийся покой подорвали, приподняв край одеяла. Дима заглянул под него с максимально виноватым лицом. - Чего тебе? - обиженно буркнула я. - Пришёл извиниться и помириться. - Ты сам начал играть в молчанку, я на тебя не обижалась. - Знаю, за это и извиняюсь. Прости меня пожалуйста. Сказав это, он подхватил меня на руки и вышел ко входной двери. Возле неё, в прихожей, красовались три внушительные корзины с цветами. Я, хоть и думала, что не сильно люблю цветы, но от такого презента моментально растаяла. Как тут не простишь этого дуболома? На этом ситуация была практически исчерпана. Забыла я о ней только тогда, когда проболтала с Диларой весь вечер на кухне, а мама, к сожалению, обещания не нарушила и действительно дала втык Диме. Ещё и Крет прицепился, уверяя, что направит ко мне личный эскорт. Еле удалось успокоить их с мамой. На улице стояла жаркая погода. Было душно. Так обычно происходило перед дождем или грозой. Утро началось кошмарно, потому что у Полины отошли воды. Она, корча лицо от схваток, поторапливала меня, чтобы быстрее собирал вещи. Я бегал по дому, то ли сильно торопясь, то ли просто в панике. Боже, никогда не стрессовал так, как сейчас. А вот моя жена была относительно спокойна: расчёсывала волосы и неспеша одевалась. Схватив все сумки, я закинул их в машину, а потом помог Полине обуться и усадил её на переднее сиденье. Пока я напряжённо рулил, она успокаивала меня словами: - Не переживай, интервал между схватками ещё маленький, до самих родов, в лучшем случае, 4-6 часов. Это действительно помогло. Её спокойствие распространилось на меня. Мы в нормальном темпе доехали до клиники. А там уже нас встретили врач и медсестры. Мне казалось, что с каждой минутой ей всё больнее. С её очаровательного лица не сходила страдальческая гримаса, особенно последний час. Я крепко держал жену за руку, молясь, чтобы все скорее закончилось. Лучше бы мне было больно, а не ей. За окном уже стемнело, закапал слабый дождь. Моя девочка стойко держалась, периодически засыпая. Я утирал её лицо, волосы, успокаивал, гладил, подбадривал. Лишь бы ей было легче. Сейчас Полина снова открыла глаза, потому что её собирались забрать на осмотр. Перед входом в кабинет врач остановила меня, предупредив, что впустит через минуту. Я уселся на мягкий белый диван и просто затупил в потолок. В голове было пусто от переживаний. Дождь усилился. Больничный коридор раздражал своей тишиной. Было слышно только бьющие по крыше и подоконникам капли да мерзко тикающие настенные часы. Я постукивал ногой, прикрыв глаза. Но тут же открыл их, когда врач выбежала из кабинета с испуганным видом. Она протянула мне бумажку с ручкой и стала говорить что-то про согласие. Какое согласие я не особо понял. Но подписал все машинально. Только через пару секунд меня осенило и я спросил в догонку женщине: - Что с моей женой? - Нужно срочное кесарево. Ждите здесь. До моей пустой башки все доходило медленно, поэтому я переспросил: - Можно к ней? Или что мне делать? Врач сказала короткую фразу, которая как острый кинжал пробила моё сердце: - Ждите и... - она запнулась, - молитесь, если верите. Женщина скрылась за дверьми. Вокруг меня началась беготня. Ужасная. Топтались медсестры, врачи, которые, как понял, были хирургами. Я был словно в прострации. Все проходило мимо меня. А я послушал совет врача и под шум толпы, мощные раскаты грома, мерзкое тиканье молился. Действительно молился. Я готов был поверить в кого угодно: в Иисуса, Будду, Аллаха, Сатану. Мне было все равно, главное, чтобы она была жива. Если её сердце бьётся, то и моё тоже. Минута. Две. Пять. Десять. Пятнадцать. Полчаса. Время текло, шум в коридоре стих, но вот гроза усилилась. Молнии прошибали так, что окна звенели. Вдруг из-за дверей операционной показалась знакомая врач, а рядом с ней - мужчина. У него в руках был свёрток. Я подорвался на ноги, быстрым шагом оказался возле них. Женщина повернула голову к свёртку и указала, чтобы его передали мне. Я послушно взял этот комок. Из-под пелёнок виднелось маленькое личико. Вглядываясь в него, я все больше узнавал мои и её черты. Форма глаз точно моя, цвет волос и носик тоже, а вот губы - её. Врач оборвала тишину: - Время рождения - 2:17 Я улыбнулся, увлечённо разглядывая ребёнка. Как вдруг понял, что не спросил самое важное: - А как моя жена? Можно к ней? Врач опустила глаза вниз, а мужчина в хирургическом костюме положил мне руку на плечо. Мурашки пробежали по коже. Что-то было не так. - Соболезную. Мы пытались, но не смогли. Слишком большая кровопотеря. Время смерти - 2:24. Сначала я подумал, что должно быть, это шутка. Но потом осознание придавило меня. Да так сильно, что я держался на ногах только из-за сына. Из операционной виднелась только синяя стерильная ткань. Я грубо толкнул их плечами, но меня остановили на входе в комнату. Обзор стал шире, но мне это не помогло. Моя жена была там. Её тело накрыли, словно она уже была мертва. Только тонкие пальцы с кольцом на безымянном пальце виднелись из-под ткани. Может её ещё можно спасти, а они похоронили её досрочно? Я оглянулся на мужчину. Тот медленно отрицательно покачал головой. Все стало понятно. Я почти ощущал, как моё сердце трескается, разбивается на осколки. Плакал я очень редко, но слезы невольно покапали из глаз. ...