Один.

„открытая, закрытая, верхняя, нижняя..." — под нос бормотала она, но бормотание почти сразу же утопало в музыке. Звуки срывались со струн и били по ушам, переходя в сердце, которое продолжало биться в такт музыки. Пальцы уже слегка кровоточили, но это было настолько привычно, что даже незаметно. Девушка не знала, сколько она уже сидит с гитарой в руках. Может час, или два... Считать минуты, проведённое за эротическом пощипывании струн гитары у себя на коленях это тоже самое, что считать крупинки сахара в сахарнице. И об этих бесконечных минутах напоминает только кровь на пальцах или ноющая от долгого сидения пятая точка. Дверная ручка с тихим щелчком опустилась вниз, и деревянная дверь приоткрылась. В дверном проеме появилась недовольная кудрявая женщина в ночной сорочке, больше напоминающей короткое платье. — Лилия, время ты видела? — Устрашающим шепотом проговорила женщина, каким могла говорить только мама, — Время первый час, а она на гитаре бренчит! — продолжала та. Брюнетка на мгновение замерла от неожиданности. Потом быстро перевела взгляд на настенные часы, висящие прямо над дверным проёмом. Стрелки, на фоне которых маячил пляж и надпись красным шрифтом „Ла-Сьота” на Французком, издевательски указывали на двенадцатый час и сороковую минуту. — Черт, — виновата улыбнулась она, — Я снова забыла о времени, да? Сейчас лягу. — Девушка показательно положила гитару в чехол и застегнула его, и так же показательно начала доставать холодные простыни и одеяла, накидывая их друг на друга. — Если еще раз ты сеня разбудишь, Лилия...— Мама многообещающе замолчала, без слов говоря, что она сделает. Эта тишина говорила гораздо больше, чем любые угрозы забрать телефон или лишить карманных денег, — спокойной ночи, — с раздражением, но заботой пробормотала женщина и с глухим стуком закрыла дверь. Утро сменило ночь. Солнечный свет мягко проникал в комнату через закрытые занавески с пандами. Проснувшись от будильника, Лиля выругалась от неожиданного пробуждения. Она бы отдала все, чтобы остаться в кровати еще на час, но лучше два. Пообещав себе, что завтра она „точно” ляжет пораньше, Лилия скинула с себя восхитительное на ощупь ватное одеяло, и на не менее ватных ногах встала с кровати. Содрогнувшись от холода, почувствовала, как по всему телу пробегают мурашки. Девушка надела домашнюю толстовку, на груди которой английскими буквами было вышито „Bear”, а на капюшоне пришиты медвежьи уши. Кофта была ей велика на три-четыре размера, и смотрелась больше как мешок, чем худи, но рано утром грела лучше любой батареи. Сегодня на завтрак были омлет с колбасой, сладкий кофе и мамины нравоучения по поводу режима сна. Стоит сказать, что ее мама — это невероятный человек во всех смыслах слова. Встав в шесть, она успела выполнить утреннюю тренировку, приготовить завтрак на двоих и помыть голову, а во время выбора комплекта одежды на работу еще и отчитать дочь, которая к семи тридцати пыталась не уснуть лицом в тарелке. Уже сама себя проклиная за ночную игру, она чистила зубы и пыталась представить, сколько тонн тонального крема ей понадобится, чтобы выглядеть „более-менее”. В любом случае, в шкафу ее уже ждал собранный со вчера комплект из белых офисных штанов с прямым кроем, на которых красовался такого же цвета ремень с бляшкой в виде логотипа бренда „GIVENCHY”. Черной короткой футболки со скрытыми швами и вязаного белого кардигана на двух пуговицах. Волосы были завязаны в длинных хвост, который она положила себе через плечо, демонстрируя две выделяющиеся голубые пряди на фоне каштановых волос. На солнце они обычно блестели золотым или ореховым, а голубенькие прядки превращались в цвет морской волны. Кажется, я забыла упомянуть кое-что важное для главной героини. Буквально два месяца назад девушка со своей мамой переехала в крупный город Нант, расположенный на западе Франции. Как объяснила родительница, здесь больше перспектив, чем в родном городе, по которому героиня так скучала. Наверное, фраза про школу и друзей уже клишированная, но такая правдивая. Последний год ей придется доучиться в новой школе, а после она пообещала себе вернуться в старый город — неосознанный протест против решения матери. А сегодня ей предстоит пережить первый в новой школе. И хотя ранняя осень уже проникла в городок, она ощущалась как лето. Светало очень рано, ветер был теплый, а жаркое солнце приятно грело кожу. О том, что лето кончилось, напоминала лишь необходимость идти в школу. Последний год обучения будет самый тяжелый, и девушка с обречённым вздохом входила за железную калитку незнакомого учебного учреждения. Новое место пугало. Это был первый раз, когда она переходила в новую школу. Пугала неизвестность. Не успев сделать и несколько шагов, как ее интерес привлекло другое. Красивая, ухоженная, одинокая собака породы бордер колли. Она сидела далеко ото всех, выглядела потеряно или даже испуганно. Бездомных животных на улицах города встретишь крайне редко. В обычный день Лиля не обратила бы внимание — не было у нее привычки утешать потерявшихся животных. Но она всеми силами оттягивала момент знакомства с новым местом. Чем дальше неизбежное — тем лучше. Осторожно подойдя и убедившись, что она не рычит, девушка дала собаке понюхать руку. Та с охотой облизнула протянутую конечность и дружелюбно замотала хвостом. Осмелившись, брюнетка погладила ее по морде. Шерсть была приятной и мягкой, как плюш. В такую хочется зарыться носом и вдыхать аромат собачьего шампуня. Подумав об этом, она только сейчас заметила ошейник на шее животного, брелочек на котором с гордостью отсвечивал слово „Бруно”. — Потеряшка, да? — Она с сочувствием улыбнулась и покачалась головой. В последний раз потрепав собаку по голове, Лилия встала с колен и с неохотой пошла к школе. На руке все еще оставалось ощущения тепла и мягкости, полученных от прикосновения к шерсти. Сказать, что школа была огромной — не сказать ничего. Выполненная из белого камня, с элегантными черными воротами, на которых развивался флаг Франции, а на самом верху — на крыше, составленной из серых черепиц, висели часы, время на которых было отмечено римскими цифрами. Выглядело по-исторически величественно и достаточно старомодно. Тяжело глотнув, брюнетка вошла в помещение, куда входила толпа таких же страдальцев. Вестибюль ее встретил приветливым желтым светом. Первое, что бросилось в глаза — это пост охраны и несколько диванчиков. Второе — большая лестница, ведущая на верхние этажи. На полу лежал мраморный кафель, а белые стены украшали доски объявлений, расписание и прочая учебная информация. В целом обстановка была такая же, какая и снаружи, только чуть менее старомодной. Особенно хорошо вписывался вон тот цветок в углу, который предавал этому месту небольшой, но уют. Подойдя к расписанию, Лилия сфотографировала его. Первым уроком стояла химия в пятьдесят третьем кабинете. Тяжело вздохнув и уже предвкушая нелегкие поиски, она стала подниматься по лестнице вместе с другими школьниками, которые в отличие от нее, знали, куда им идти. Даже на первый взгляд дружелюбная атмосфера не могла унять мелкую дрожь в конечностях. Ни одного знакомого места или угла. Что может быть хуже для закрытого, неуверенного в себе человека?Девушка незаметно для себя вцепилась в лямку сумки и сжала ее как тиски. Поиски начались с двадцать первого кабинета, который был самый первый на втором этаже первого крыла. Пройдя во второе крыло — тридцать семь, тридцать восемь... Зачитавшись, брюнетка не заметила идущего по коридору человека. Она случайно врезалась в невысокую фигуру, от чего повалила обоих на пол. С глухим грохотом множество бумажек легли на него вместе с ними. Подняв взгляд, Лиля рассмотрела пострадавшую. Это была невысокая, худая девчонка с русыми короткими волосами. На щеках и носу были рассыпаны темные веснушки. Одежда простая — зеленый свитер, на горле которого торчал белоснежный воротник рубашки. На ногах широкие голубые джинсы. — Твою маму... Смотри, куда идешь! — Вскрикнула пострадавшая, подняв на Лилю свои туманные серые глаза. Под глазами прижились небольшие синяки. — Прости, я специально... В смысле, случайно, — оговорилась Ли, нервно улыбнувшись. Она очень надеялась, что выглядит не так глупо, как представила это в голове. — Идиотка, — пробормотала в ответ русоволосая и начала собирать тетради, которые несла в соседний кабинет, поленившись положить в рюкзак. Подумала, что сможет отнести без приключений. Не тут-то было! Стараясь загладить вину, Лиля встала с пола и помогла с этим. Она не могла не отметить про себя тот факт, что на нескольких из них были принты героев ее любимого сериала, а на одной наклейка с музыкальной группой „Sunny cry”, которыми она вдохновлялась на написание собственных песен. — Прости еще раз. Ты не знаешь, где пятьдесят третий кабинет? — Спросила та, протянув собранные тетради, хотя за „Идиотка” хотелось кинуть их ей в лицо. — Третий этаж, первое крыло, девятый по счету, — недружелюбным голосом ответила девушка, резко вырывая из рук Лили свои тетрадки. — Спасибо. — Кивнула собеседница, отряхивая белые штаны от грязи, хотя в груди уже разливалась ярость на грубую незнакомку. Проигнорировав слова благодарности, русоволосая быстрым шагом отправилась дальше по коридору, на ходу кладя несчастные тетради в рюкзак. Спустя десять минут Лиля наконец нашла пятьдесят третий кабинет, где начался первый урок, на который она благополучно опоздала. Войдя, девушка извинилась и села за свободное место. Это оказалась предпоследняя парта во втором ряду. Занятия проходили спокойно. Класс был тихим и дисциплинированным, в отличие от того, в котором она когда-то училась. В кабинете была непривычная тишина, прерываемая лишь глухим звуком скользящей по бумаге ручки. Грудь все еще сдавливала невысказанная злость из-за незнакомой девушки, которая так грубо приняла ее извинения. Сосредоточиться на уроке не получалось, мысли постоянно возвращались к встречи в коридоре. Пытаться втянуться в урок было бесполезно, поэтому ручка, вместо написания конспекта по химии, начала чиркать цветы на полях тетради в клеточку. В последующие занятия Ли ходила из одного кабинета в другой, ориентируясь на большинство человек из класса, чтобы не потеряться. Из всего общества были примечательны несколько компаний, состоящих из трех-пятерых человек. Ни в одной из них парни не дружили с девушками и наоборот, кроме одной. Эта троица оказалась самой дружелюбной к новеньким. На обеденном перерыве к ней даже сами подошли знакомиться. Девчонки подсели к ней за обеденный стол, а высокий парнишка встал рядом. — Привет. Меня зовут Кира, а это моя подруга, Мия, — брюнетка кивнула головой на свою подругу. Та улыбнулась и помахала рукой, — а это Марк, наш общий друг, — темноволосый кивнул. Он казался слишком серьёзным в контрасте со своими подружками. Ли кивнула и протянула открытую ладонь для рукопожатия. — Лиля, — благодарно сказала она. Ее радовало, что ей не пришлось делать первый шаг. Теперь у есть будут знакомые, на помощь которых она могла бы рассчитывать в новом, незнакомом месте. В светской беседе на тему, сколько ей лет и из какой она перешла школы из головы брюнетки совсем вылетел инцидент с незнакомкой, которую она так неуклюже сбила и которая ее оскорбила. Настроение чуть поднялось, и под конец учебного дня чувство потерянности начало растворяться. Выйдя из школы, девушка вышла за калитку и направилась в сторону дома. Настроение было хорошее. Она уже представляла себе, как придет домой и напишет своей старой школьной подруге о первом дне в новой школе. Постепенно, ее шаг замедлился, пока совсем не остановился. На том же месте сидела все та же потерянная собачка. При виде девушки собака как пропеллером замаха хвостом. Раздался радостный скулёж, от которого грудь Лилии сдавило от жалости. Она погладила животное по пушистой голове и пошла дальше домой. Собака последовала за ней, словно за новой хозяйкой. И как теперь еë прогнать? И так, с новой компанией, Ли шла мимо парка домой, изредка разговаривая с животным. Она уже готова была свернуть на свой район, когда в след прокричали. — Бруно! Услышав свою кличку, пес бросился назад. Лиля резко обернулась и увидела парня. Высокий молодой человек с короткими черными волосами. Он встал на колени перед радостным псом, беспорядочно поглаживая его шерсть дрожащими руками. — Черт, солнце, ты меня до смерти напугал, — почти шептал молодой человек. При виде этой картины девушка не могла не улыбнуться, пока не встретилась взглядом с его карими глазами. Она думала, что возможно он ее поблагодарит или хотя бы поздоровается. Но встав с колен, он лишь окинул ее пустым взглядом. Парень молча надел поводок на пса. Поцеловал его в мокрый нос и пошёл прочь. — Неблагодарный, — буркнула Ли, продолжая дорогу до дома уже в одиночестве.