Часть 9

Спустя пару недель всё снова встало на свои места.Никто никого не избегал,ни просыпался с утра пораньше и самое главное не шлялся по ночам. Только вот что-то всё же изменилось. Ну во-первых пошел первый декабрьский снег!Так что теперь приходится надевать одежду потеплее. Только вот Дайске как всегда наплевал на это. Охаре пришлось заставить надеть хотя бы шарф. Да и, даже шарф у него просто на шее болтался. Ну, а во-вторых эти оба теперь шли вместе в общежитие после пар.Не каждый день конечно,только тогда когда совпадало расписание. Но всё равно для них обоих это было приятное время провождение, возможность узнать друг друга еще лучше. Но это не значит, что Дайске поменял свою манеру речи. О нет. Уэно всё ещё приходилось слушать вульгарные шутки и подколы. Однако без этого — Дайске это не Дайске. Да и, плюс, Охара уже смирилась. И, естественно, привыкла. Хотя… иногда, особенно когда рядом никого не было, эти шутки приобретали другую окраску. Более… личную. Насыщенную чем-то, что не проговаривается вслух. Так было, например, на одной объединённой лекции. Лектор решил собрать сразу две группы — тему обе изучали одну и ту же, и, по его словам, «глупо читать одно и то же дважды». Так что студенты из группы Охары и из группы Дайске оказались в одном зале, на одной паре, сидя плечом к плечу. Кто-то радовался, кто-то злился — но никто особенно не слушал. Зал был забит под завязку, а сцена ярко освещалась прожекторами. Кто-то вещал с трибуны про систему грантов, но в зале едва ли кто-то слушал. Люди зевали, тыкались в телефоны, кто-то клевал носом. Охара сидела рядом с Дайске. Они заняли места в середине ряда, ближе к стенке. Вид у Дайске был безупречный: белоснежная рубашка, подчёркнутая ключица, рукава закатаны до локтей. Волосы собраны в малюсенький хвост, на лице — маска лёгкой скуки и высокомерной уверенности. Но это было только на поверхности. — Тебе не скучно? — прошептала она, повернувшись едва заметно. — Ещё как, — Дайске даже не повернулся. Только наклонился ближе, чтобы его дыхание коснулось её уха. — Но есть, чем себя занять. Пальцы под столом скользнули по её бедру. Осторожно. Уверенно. Охара замерла, не сразу реагируя. Просто продолжала смотреть на сцену, будто ничего не происходит. Но в плечах появилась напряжённость, дыхание стало чуть глубже. — Что ты делаешь? — прошептала она. Голос был ровный, но в нём что-то дрожало. — Интересуюсь учебным процессом, — усмехнулся он, не отводя руки. — Ты в юбке. Это… неуважение к усталому соседу и к себе. Прохладно уже для юбок. Охара возмутилась,он ей еще указывать будет? — Забыл где мы находимся? — Как раз помню. Это делает всё только интереснее. Пальцы чуть сдвинулись вверх — и Охара положила ладонь на его запястье. Мягко. Сдержанно. Но не остановила. — Дальше не пойдёшь. — Тогда скажи мне, — его губы почти касались её уха, — почему ты не убрала руку? Она не ответила. Только чуть прикрыла колени. Не потому что стыдно — потому что начала игру. Дайске улыбнулся. Это значило, что никакой пощады не будет. Никакой чего теперь его не остановит. Он открыто положил ладонь на её колено. Публично. И никто, казалось, этого не заметил… Кроме Алисы.   

***

Для Охары вся лекция прошла именно так — с чужим взглядом в спине и чужой ладонью на бедре. Охара старалась делать вид, будто всё нормально, но сердце бешено колотилось. Она слышала каждое его движение, чувствовала тепло его пальцев даже сквозь плотную ткань юбки, и будто кто-то сзади наблюдал за каждым их взглядом. Это было… странно.  Когда пара закончилась, она резко встала, чуть ли не опрокинув стул, и, поправив волосы, быстрым шагом направилась к выходу. Дайске, как обычно, никуда не торопился, шёл за ней с ленивой ухмылкой. — Ты же знаешь, что это нечестно, — пробормотал он, догоняя её. — Я теперь не могу нормально думать, когда ты рядом. — Это твои проблемы, — бросила она, но уголки губ всё же дрогнули. И тут к ним подошла Алиса. Она подошла неожиданно, как всегда — тихо, но с выражением лица, будто вот-вот взорвётся от чего-то смешного. — Ну вы, конечно, красавцы, — протянула она, глядя сначала на одного, потом на другую. — Я, конечно, знала, что между вами всё горячо, но не думала, что настолько — Алиса, — выдохнула Охара, — Так это ты всю пару пялилась на нас обоих, да? — Нет-нет, что ты, — хмыкнула та. — Я ж не маньяк. Но когда один студент гладит коленку другой, а та делает вид, будто так и надо — это, знаешь ли, бросается в глаза. Дайске фыркнул: — Может, ты просто завидуешь? У тебя-то лекция без спецэффектов прошла. Алиса сложила руки на груди и склонила голову набок: — Завидую? Хм. Ну да, пожалуй. Вашу драму хоть в театр неси. В следующий раз, если собираетесь устраивать что-то в духе «учеба+18», дайте знать. Я возьму попкорн и сяду поближе. Охара сжала лямку сумки и отвернулась, лицо горело. Она конечно задумывалась о том, что Алиса их застанет где то и зачем-то интересным. Но если бы она знала как это ощущается, то вообще бы забыла об этой мысли Дайске, наоборот, выглядел так, будто только что получил высшую похвалу. Как всегда самодовольный — Алиса, может, тебе заняться чем-то полезным? — пробормотала Охара сквозь зубы. — А я и занимаюсь, — невинно ответила подруга. — Наблюдаю за деградацией двух людей, которые могли бы просто поговорить и честно признаться, что сохнут друг по другу. Алиса, заметив, что после ее слов оба засмущались и напряглись,решила продолжить свои слова, но сказать немного по-другому: — Ладно, расслабьтесь. Просто не забывайте, что вы больше не в одиночку. Теперь я — ваша совесть. И… зритель. Очень внимательный зритель. Так что ведите себя прилично. Или хотя бы делайте вид. Она подмигнула и скрылась за углом, оставив их наедине в полупустом коридоре. Некоторое время они молчали. — Чёртова Алиса, — выдохнула Охара. — Теперь я боюсь даже к тебе прикоснуться, вдруг она за нами следит с вентиляции. — Ну… если следит, то пусть хотя бы запись оставит. Мне понравилась эта пара. В ответ Охара не побоявшись ударила Дайске учебником по голове, не поленившись его вообще достать и сумки.        

***

После прогулки после пар с Алисой Охара не помнила, что именно сказала Алиса. Что-то в шутку, как обычно. Что-то про них с Дайске. Может, про то, как он смотрит. Или про то, как близко сидел. Или как придержал её за талию, когда она чуть не оступилась на лестнице вчера. Глупость. Но после этих слов ей стало… не по себе. Она смеялась — вежливо, ровно, как надо. А внутри… внутри будто что-то скрутилось. Тянущее, знакомое. На следующий день после пар она шла домой одна. Сказала Дайске, что хочет пойти прогуляться, но, конечно, соврала. Просто не хотела, чтобы он видел, как она молчит. Как теребит рукав куртки. Как жмётся к воротнику, будто вдруг стало холодно. Когда-то, лет в шестнадцать, она доверилась человеку слишком сильно. Тоже сначала всё было с подколами и взглядами. Тоже легко, будто ничего серьёзного. А потом — всё в один момент рухнуло. И она осталась одна, с мокрой подушкой и тяжестью в груди, которую тогда не могла объяснить даже себе. Охара ненавидела когда влюблялась в кого-то. Зависела от человека,как гребанная нимфоманка от секса. В тот момент она пообещала себе, что ей не нужны отношения, что ей никто не нужен. А теперь — вот он. Дайске. Бестактный, грубоватый, иногда невыносимый. Но тёплый. Настоящий. Он видит её, дразнит, трогает словами, будто кожей. А она всё чаще забывает, что надо держать дистанцию. Всё чаще просто… хочет остаться. Она решила посидеть в кафешке рядом с университетом. Снежинки плавно опускались на подоконник, исчезая одна за другой. Иногда, чтобы не исчезнуть, надо впустить кого-то внутрь. Но страшно. Очень страшно. Она достала телефон, пролистала переписку с Дайске. Там было сообщение от него — короткое, дурацкое: «Не замерзни там, сосулька. А то я тебя отогревать не буду, только поджарю)» Улыбнулась. И всё равно… не ответила. Но интересно ответила ли бы она ему если бы она узнала , что до этого он хотел написать: «ты мне нравишься.»?