Часть 11

Приближение к концу семестра и начала каникул. Что же это значит? Правильно, сдача проектов и сессий.   Дайске особо не волновался по этому поводу. Сдать на минимум он может, а если что-то уж не так, то всегда есть родители с деньгами.   А вот Охара волновалась. Правда, не понятно почему. Отличница, пусть не любимица учителей, но к ней хотя бы есть доверие. Весь материал она знает идеально.   Однако есть одно «но» — физика.   Уэно всем сердцем не любила профессора Джимми. На встречу он ей точно не пойдет, а просить добавить баллы точно не стоит — у нее уже достаточно много замечаний из ниоткуда.   То скажет, что она одета слишком ярко, то читает тихо, или же вообще заявит, что с ее умом ей нет смысла приходить на его лекции.   Конечно, появлялось желание написать жалобу, но таким способом она только ухудшит свою репутацию в глазах Джимми. Придется потерпеть.   — Понять не могу, у него какое-то особое отношение к женщинам? — спросила Охара, сидя за столом и решая задачи по закону Ньютона. Эти задачки не сравнятся со школьными.   — Возможно, но мне кажется, ему просто никто не дает, — ответил Дайске, лежа на кровати и бросая мячик в потолок, после чего ловил его и повторял снова. — Говорят, его ваша биологичка отшила еще в прошлом году.   Уэно хмыкнула:   — Мисс Аня что ли? Они же разные совсем.   Черноволосая вновь зависла на задаче. Написала, что дано, перевела все в систему единиц — и всё. Вывела еле-еле нужную формулу, но ничего не получалось.   Заметив, что девушка замолчала в замешательстве, Дайске встал и наклонился над ней.   — Ну и что там у тебя? — пробежавшись глазами по листочку и заметив тему, он сразу ответил честно. — Ньютон? Знаю только четвертый закон.   Охара приподняла бровь и подняла голову, глядя на собеседника.   — И какой же это?   — «Тело, прижатое к стене, не сопротивляется». Могу показать на деле.   Она уже надеялась, что сейчас Дайске скажет какой-то секретный закон, который ей поможет, но… чего она ожидала? Это же её парень. Глупый, но её.   Пока она пыталась найти, что ответить, его руки уже передвинулись с её плеч и начали направляться к груди.   — Пошел ты! — Охара резко выпрямилась, убрав от себя лишние руки.   Дайске с выражением лица «ну и ладно» направился медленным шагом обратно к кровати. Только теперь не к своей.   Ленивыми движениями он улегся на кровать Уэно и продолжил свои попытки тупого и бессмысленного флирта:   — Ты когда злишься, у тебя температура поднимается? Хочу проверить. Ртом.   Охара наконец отвлеклась от учебников и тетрадей.   — У тебя какое-то повышенное половое влечение? Есть какие-нибудь другие темы для разговора?   Дайске немного грустно выдохнул, но в итоге задал самый нормальный вопрос за последние несколько дней:   — Что на каникулах будешь делать? Новогодние праздники как никак.   — Не знаю. Наверное, останусь здесь, — не задумываясь ответила девушка. — К семье не вижу смысла ехать, далековато.   Дайске что-то промычал, дав понять, что получил ответ.   Спустя время Охара зевнула, отбросив ручку.   — Я так и сдохну на этой физике. Меня уже тошнит от всего этого.   — Нельзя умирать, пока ты не сдала, — отозвался Дайске, теперь уже лёжа лицом вниз и уткнувшись в подушку. Потом, приподнявшись на локтях, добавил:   — Хочешь, я помогу?   Она посмотрела на него с прищуром.   — Ты? Поможешь? Чем? Очередным «законом прижатия»?   — Не, сейчас серьезно, — он встал и стянул с себя худи, остался в майке. — Сегодня я профессор Джимми — собственной персоной.   — Что?   — Внимание, студентка Уэно, у вас внеурочное занятие. Индивидуальное, — он прошёлся по комнате медленным шагом и занял стул напротив. — Раз вы не понимаете закон Ньютона, мне придётся объяснять… на пальцах.   Охара захихикала, но решила подыграть.   — Ладно, профессор, я готова. Только, пожалуйста, не пишите на меня очередное замечание за цвет ручки.   — Я не пишу замечания. Я выписываю наказания, — серьёзным тоном сказал Дайске, развалившись на стуле. — Итак… второй закон Ньютона. Что он гласит?   — Сила равна произведению массы на ускорение, — ответила она почти автоматически.   — Очень хорошо, — он кивнул. — А теперь — покажите мне массу. На примере.   — Что?   — Принесите учебник. Самый тяжёлый.   Охара фыркнула, но достала книгу из-под тетрадей.   — Вот. Масса.   — Отлично. Теперь я… — он встал, подошёл к ней и наклонился. — Я создаю на вас ускорение. Вот. Сила.   Он положил ладонь на её талию, слегка потянул на себя. Она не отстранилась.   — Вы нарушаете границы, профессор, — прошептала она.   — Это часть учебной программы. Раздел «трение».   — Это точно физика, а не биология?   — Биология — потом. Там уже лабораторные занятия. А пока… — он взял её руку, приложил к своей груди. — Попробуйте рассчитать моё ускорение, когда вы рядом.   Она смотрела на него с полуулыбкой, будто на секунду забыв, что ещё час назад хотела врезать ему за пошлость. Сейчас же она только тихо сказала:   — Ты не собираешься сдать мне экзамен, да?   — Только если ты сдашься первой, — сказал он, наклоняясь ближе, и их губы почти коснулись друг друга.   Охара не выдержала напряжения и потянулась первой. Поцелуй вышел мягким, но затяжным. В процессе она оказалась на его коленях, но из-за неудобства Дайске быстро перенес их обоих на свою кровать.   Спустя пару десятков минут кофта Охары задралась выше пупка. Он не торопился. Скользил ладонью, как будто пробовал на вкус заново.   — Ты уверена, что физика — это не твоё? — выдохнул Дайске ей в шею, оставляя тёплые влажные поцелуи под челюстью.   — Хочешь спросить, не завожу ли я тебя, когда вывожу формулы? — голос её дрогнул, и он это заметил.   — Уже завела, когда просто выругалась на втором законе. — Его пальцы смело сдвинулись выше, под грудь, дразня, но не касаясь полностью. — Я это зафиксировал.   — Ммм, профессор, у вас какие-то сомнительные методы фиксации, — пробормотала она, а пальцы сами собой вцепились ему в плечи.   Он чуть надавил — слегка, чтобы почувствовать, как её тело отзывается.   Она выгнулась под ним — непроизвольно, тихо втянув воздух сквозь зубы. Ответ был однозначный.   — А ты горишь, — прошептал Дайске. — Прямо под руками.   — Я не горю, — прорычала она, почти с вызовом. — Я перегреваю воздух, чтобы не сдохнуть в январе.   — Так ты, значит, обогреватель, — его голос опустился на тон ниже. — Скажи честно… где у тебя регулятор?   Он сжал грудь — мягко, но уже без намёков. Уэно прикусила губу, не сразу выдержав это касание.   — Не там, где ты думаешь, — прошипела она, но не отстранилась.   — Проверю сам, — отрезал он и резко, но не грубо, пересел — теперь над ней, бедра к бёдрам, тяжесть тела ощутимей. Он смотрел вниз, на неё, на дыхание, на губы, приоткрытые от полустона.   Охара потянула его за майку, без слов, и он тут же снял её через голову. Ткань шлёпнулась на пол.   Его кожа была горячей, чуть влажной от напряжения, ключицы поблёскивали. Он снова склонился — поцеловал, но теперь с нажимом, с требовательностью, которой в нём раньше не было.   Рука вновь скользнула под её одежду, уже с другой целью. Глубже. Ниже.   Она задохнулась, выгнулась — но не отстранилась.   — Ты уже не профессор, — выдохнула.   — Нет, — согласился он. — Я — защита диплома. И ты провалила.   Дайске задвинул ладонь ей между бёдер, через ткань. Давяще, медленно, но с ясным намерением.   — А теперь… пересдача. Индивидуальная. Без права на апелляцию.  

***

Охара сидела прямо напротив профессора Джимми. Она даже не знала, что за тема ей попалась в билете. Нет, она, конечно, открывала пару раз учебник на этой теме, но фраза «Да сто процентов не попадётся» казалась правильнее всего.   — Уэно, я жду, — профессор продолжал смотреть на студентку напротив. — Космические лучи. Тема, которая у вас в билете, так?   Девушка быстро закивала, а потом опять начала смотреть на тетради, лежащие на столе.   — Вы что, не заканчивали старшую школу? — тот приподнял бровь. — Эту тему вы должны были там проходить.   Он даже не упоминал её ни на одной из своих лекций? Как Охара должна была вспомнить, что было год или два назад?   Пока Джимми ждал ответ, он посмотрел на окно, за которым был целый снегопад.   Охара всё так же молча уставилась в тетрадки. Казалось, мозг просто выключился.   — Уэно, вы и так сдаёте самая последняя в своей группе. Да не только в группе — во всём университете! — Он потянулся за своей ручкой, готовый написать справку о пересдаче.   Профессор Джимми вздохнул и уже взял документ из шкафчика, как вдруг она тихо пробормотала:   — Космические лучи… это частицы из космоса, которые попадают в атмосферу Земли…   Он приподнял бровь.   — Продолжайте.   Она сама не поняла, откуда берутся слова. Вспоминала обрывки из старших классов, случайные фразы из учебника, даже что-то, что слышала в каком-то видео. Про то, как лучи взаимодействуют с атмосферой, как образуются вторичные частицы. Говорила быстро, сбивчиво, иногда повторялась.   Когда закончила, в кабинете повисла тишина. Джимми внимательно посмотрел на неё и медленно кивнул.   — Не идеально, но сойдёт. Три. Зачтено.   Охара выдохнула. Её трясло, но сессия была закрыта.   — Уэно.   Она замерла, обернулась. Джимми смотрел на неё — всё тем же уставшим, вечно недовольным взглядом, с которым он обычно выискивал у студентов незастёгнутые пуговицы, жвачки или неправильный цвет ручки.   — Ещё один момент, — сказал он, откинувшись на спинку стула. — На экзаменах… и вообще в стенах университета… студент обязан выглядеть прилично. По крайней мере, без откровенно заметных следов ночной жизни на шее.   Он говорил негромко, но отчётливо, с особым акцентом на последних словах.   Охара машинально приложила руку к шее — и почувствовала: да, то самое место. Горячее, чуть припухшее, и сейчас, после слов профессора, будто пульсирующее от стыда. Засос. Чёткий, видно хорошо.   — Это безобразие, Уэно, — продолжил Джимми, возвращаясь к бумажкам. — Уж не знаю, кто там у вас занимается… «физикой», но пусть впредь следы своих экспериментов оставляет при себе.   Он даже не смотрел на неё.   — Свободны.   Она не ответила, только кивнула, ещё сильнее натянула ворот свитера и быстро вышла из кабинета.   Дверь за ней закрылась чуть громче, чем нужно. Внутри всё кипело от неловкости. Сессия, конечно, сдана. Но по ощущениям — будто с трещинами по всей самооценке.   — Что за пиздец на улице, — Дайске на весь пустой коридор ругался на погоду.   — Может, просто нужно носить шапку, — рядом с ним шла Алиса, держа бумажный стаканчик кофе. Увидев Охару, она тут же перевела своё внимание на неё. — О! Ну что? Сдала?   — Да, сдала.   — Он ничего не сказал? Всё нормально? Не делал никаких лишних замечаний? — не унималась Алиса.   Уэно посмотрела на Дайске, чтоб убедиться, что он слушает её.   — Сказал, чтобы с физикой мне никто не помогал больше. Не тому чему надо учит.   Дайске усмехнулся.   Ничего не поняв, шатенка предложила:   — Ладно, уж, самое ужасное позади. Пошлите лучше за кампусом в снежки поиграем? — Говоря это, Алиса улыбнулась во все свои 32 зуба.   Услышав предложение, Охара и Дайске сразу согласились — ведь после занятий хотелось расслабиться.   Когда они вышли на улицу, Алиса первая начала игру, кинув снежок прямо в Охару, от чего та злорадно улыбнулась и набрала в ладони горсть снега, кидая снежок в ответ.   Спустя пару минут все трое смеялись на всю улицу, параллельно бегая друг от друга и уворачиваясь от снежков. В какой-то момент Охара умудрилась кинуть снежок Дайске прямо в голову, от чего тот стал гоняться за ней и пытаться кинуть снег в неё.   Неожиданно Уэно спотыкается и летит в сугроб, а парень, не увидев, падает вслед за ней. По итогу пара валялась в снегу, и Дайске неожиданно приобнял девушку, от чего та перевела на него немного уставший взгляд.   Они прижались друг к другу, заворожённо смотря на падающие снежинки, пока Алиса лишь со смешком наблюдала со стороны. И среди белоснежного покрова, где время словно остановилось, они поняли, что настоящая магия не в зимней сказке, а в том тепле, что они дарят друг другу даже в самый холодный день.