Глава 1.

Султан Мустафа Хан Хазретлери стоял на мраморном балконе своего дворца, устремив взгляд на роскошный сад, раскинувшийся перед ним. Лазурное небо отражалось в изумрудной листве деревьев, а лёгкий ветерок доносил ароматы цветущих роз и жасмина. В саду кипела подготовка к предстоящему празднику в честь его восшествия на престол. Валиде-султан, его мать, вложила всю свою энергию и талант в организацию этого торжества, и результат был впечатляющим. Пышное убранство, развешенные повсюду знамена с тугрой нового султана, изысканные ткани, струящиеся с террас, — все говорило о приближающемся торжестве. Сегодня был его день. Внизу, у фонтана, евнухи заканчивали приготовления, а слуги расставляли низкие столики, уставленные фруктами и сладостями. Музыкантки уже настраивали инструменты, и воздух был наполнен предвкушением праздника. Мустафа с трудом верил, что этот день настал. Сколько себя помнил, он и его мать вели непрерывную борьбу за выживание и право на трон. Теперь же, стоя на том самом балконе, где когда-то стоял его отец, султан Сулейман, он ощущал смешанные чувства: гордость, благодарность и лёгкое недоверие к реальности происходящего. Он — султан, повелитель великой Османской империи. Он стал султаном. Сколько лет борьбы, сколько опасностей пережито… Он помнил годы, проведенные в Амасье, вечную угрозу, исходящую от Хюррем, интриги, плетущиеся в стенах Топкапы. Но теперь он здесь. И он не один. Мустафа перевел взгляд вниз, где среди гостей мелькала знакомая фигура — его Валиде, Махидевран-султан. Она всегда была рядом, вела его за собой, предостерегала, помогала. Без ее мудрости и решительности он, возможно, не стоял бы сейчас здесь, в статусе султана. Мысли Мустафы перенесли его на несколько месяцев назад, когда он, будучи шехзаде, находился в Амасье. Тогда его старшего сына султана Сулеймана отправили туда по настоянию Хасеки Хюррем-султан. Он вспомнил тот самый день в Амасье… Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо над Амасьей в багряные тона, когда двери его покоев с шумом распахнулись. Махидевран ворвалась внутрь, ее лицо было напряженным, глаза полны тревоги. — Мустафа, собирайся немедленно, мы едем в столицу, — её голос был твёрд и решителен. Он поднялся со своего места, бросив на мать удивленный взгляд. — Валиде, но что случилось? — удивлённо спросил он, откладывая книгу. — Твой отец при смерти, — голос ее был тверд, но в нем проскальзывало беспокойство. — Хюррем скрывает его состояние, но я узнала, что она уже отправила гонцов к своим сыновьям. Рустем и Михримах постоянно находятся в Топкапы. Времени нет. Мустафа нахмурился. — Валиде, откуда вам это известно? — насторожился Мустафа. — Об этом мы поговорим в дороге. Сейчас главное — не терять времени. — Она быстро оглядела покои. — Собирайся, сынок. — Вы тоже поедете со мной? — с надеждой спросил он. — Разумеется. Кто-то же должен напомнить Хюррем, что я — мать старшего наследника, а ты все еще главный претендент на трон. Она выпрямилась, а в ее глазах вспыхнула жесткость. — Селим занят вином и наложницами, которых я отправила в Манису. Они задержат его. Гонца, что направлялся в Конью, мы подменили, так что Баязид узнает новость позже. Мы не можем терять время. Пора ехать. Весть о смерти султана настигла их в дороге. До Стамбула оставалось всего день пути, когда кортеж остановили всадники, передав роковое известие. Мустафа закрыл глаза. Отец ушел, и теперь ему предстояло не скорбеть, а действовать. Хюррем Султан пыталась скрыть смерть мужа, чтобы выиграть время для сыновей, но у нее не вышло. Баязид только выехал из Коньи, а Селим едва отошёл от развлечений. Говорят, что его наложница, Нурбану-султан, буквально вытащила его из покоев и силой привела в чувство, сообщив о смерти отца. Но было поздно. Верные люди, служившие Махидевран, быстро распространили новость о смерти повелителя по столице. Поэтому, когда Мустафа въехал в Стамбул, жители приветствовали его как нового султана. Во дворце Топкапы Мустафу встретили с явным недовольством, но янычары, лишь увидев его, присягнули ему на верность. Их громогласные клятвы верности заполнили дворцовый двор. Хюррем проиграла. У неё не оставалось другого выхода, кроме как уступить. Увидев шехзаде, она не скрывала своего разочарования. — Шехзаде, не знала, что плохие вести так быстро долетят до Амасьи, — сказала она с холодной улыбкой. — Жаль, что они шли так долго, госпожа, иначе я бы успел проститься с отцом, — ответил Мустафа, пристально глядя на неё. — К сожалению, вы не единственный, кто не успел проститься с повелителем, шехзаде. — Да, вы правы, госпожа. Видно, путь от Манисы занимает гораздо больше времени, чем от Амасьи. Она прищурилась, но ничего не ответила. — Присягать на верность не стану, вы пока не султан. Пойду, прикажу приготовить для вас покои, — с этими словами Хюррем удалилась. Мустафа слышал, как Хюррем упрекала сыновей, когда они прибыли в столицу, но препятствий чинить не стала. Это было удивительно, но госпожа словно потухла после смерти султана. Или же, как говорила Валиде, обдумывала дальнейший план действий. Ведь, как никто другой, Хюррем понимала, что теперь её время прошло, и единственное, чего она боялась, — это закона Фатиха. Он знал: эта женщина так просто не сдастся. Но сейчас это не имело значения. Мустафа знал, что ему предстоит принять кардинальные решения, но казнить братьев он не собирался. Хотя до конца не решил, как поступить дальше, сейчас он принял первое серьёзное решение: Ибрагим-паша должен вернуться на свой пост. Об этом он намеревался объявить на своём первом Совете. А пока нужно спуститься в сад — Валиде, наверное, уже заждалась.