Часть 4

      Гермиона быстро шагает по каменным коридорам, сжимая в руке свою палочку. Сердце билось неровно, в голове вихрем пронеслись обрывки воспоминаний. Совятня. Гарри всегда говорил, что это место напоминает ему о спокойствии, о времени, когда всё было проще.       «Когда прихожу туда, всегда пишу письмо. Кажется, будто есть кому его отправить», — звучал его голос в её голове.       Она не была уверена, что Гарри из этого измерения тот же, что и её Гарри. Но внутри жила надежда: может, если близнецы остались верны своим мечтам, а Джинни не изменилась, то и Гарри хотя бы немного похож на себя?       Поднявшись по скрипучей лестнице, девушка приостановилась у двери. Оттуда доносилось мягкое уханье сов и звуки лёгкого ветра, гуляющего под высоким куполом. Она осторожно толкнула дверь, стараясь не шуметь.       В сумерках совятни её глаза быстро нашли фигуру, стоящую у окна. Гарри. Он опирался о подоконник, глядя куда-то вдаль, на закат. Его силуэт был размыт, голова опущена.       Гермиона сделала шаг вперёд, но тут же остановилась. Что она скажет? Как подойдет к нему?       — Гарри? — не оборачивается, закрепляет бумажное послание к лапке одной из сов. «В этом мире ему есть кому отправлять письма», — подумала Гермиона, улыбнувшись.       — Я думал найти тебя завтра, но ты меня опередила, — пусть он и поворачивается, его лицо остаётся в тени. Она не может понять что он чувствует, хочется сделать шаг к нему, подойти вплотную, обнять.       — Из-за меня, там в зале...       — Нет, — он мягко её перебивает. — Не из-за тебя, Гермиона; Драко в последнее время напряжен. Ей хочется ответить. «Он всегда такой, ты просто не знаешь».       — Они тебя ищут.       — Ага, у озера. Я знал, что он будет там искать.       — Значит, ты прячешься?       — Это так заметно? — слизеринец осел на пол.       — Не против, если я с тобой?       — А ты от чего?       — От всего, — Грейнджер сделала несколько шагов к нему и уселась напротив, притянув колени ближе к груди.       — У нас так и не было возможности поговорить нормально после того раза. Я правда хотел бы извиниться ещё раз.       — Все хорошо, правда, Гарри, давай оставим это в прошлом, — слизеринец ничего не ответил. Они просидели молча ещё несколько минут.       — Ты какая-то странная.       — Почему?       — Гермиона Грейнджер из Гриффиндора не стала бы искать меня в совятне. Ты даже смотришь по-другому, — Гарри наклонился вперёд, словно пытаясь прочесть её мысли.       Гермиона на секунду задержала дыхание       — Может, я изменилась, — наконец ответила она, стараясь сохранять ровный тон.       — За одну ночь? — в его голосе прозвучало сомнение.       — Иногда ночь может изменить многое, — она слегка улыбнулась, надеясь, что её слова не прозвучат слишком загадочно или двусмысленно.       Гарри кивнул, задумавшись.       — И всё же... Зачем ты здесь, Гермиона? Настоящая причина.       — Я просто хотела побыть с тобой, Гарри. Мы слишком многое упустили... — она опустила взгляд, стараясь не показать, как сильно это её ранит.       — Мы? — он повторил это слово, словно проверяя, как оно звучит. — Не уверен, что мы когда-либо были... мы.       — Но могли бы быть, — прошептала, надеясь что он не услышит.       Он посмотрел на неё, но ничего не сказал. Молчание повисло между ними, но на этот раз оно было не таким напряжённым.       — Ты странная, Грейнджер, — наконец пробормотал он, откинувшись назад и посмотрел на потолок совятни.       — Спасибо, — она улыбнулась. — Гарри, если бы ты мог узнать меня заново, как ты думаешь, я бы заслужила твоё доверие?       — Может быть. Ты такая настойчивая, что боюсь у меня нет выбора, — усмехнувшись сказал Поттер.       — Я могу спросить?       — Да, спрашивай.       — Почему Драко? — приглушенный голос, почти шёпотом, но в пустой совятне он прозвучал особенно отчётливо. Глаза, привыкшие к темноте, теперь различали выражение его лица.       Гарри оторвался от созерцания ночного неба, взглянув на неё с лёгкой улыбкой, в которой смешались усталость и что-то похожее на задумчивость.       — А почему нет? — он пожал плечами, словно вопрос был проще, чем казался. — Он не такой, каким его хотят видеть.       Она удивлённо посмотрела на него, но Гарри продолжил, не давая ей вставить ни слова:       — Я... Я думаю, он просто устал быть кем-то, кем его заставляют быть. Быть Малфоем — это не его выбор. И в какой-то момент я понял, что это немного похоже на меня.       Гермиона нахмурилась, но промолчала.       — Когда ты видишь, как кто-то пытается бороться с этим... С ожиданиями, с клеймом, ты либо отворачиваешься, либо пытаешься помочь. А он... Он принял мою помощь. Даже если это было сложно.       Она не знала, что сказать. Это звучало так просто и так сложно одновременно.       — Ты удивишься, Гермиона, но Драко умеет быть честным, когда этого действительно требует момент. И с ним… — Гарри чуть улыбнулся, глядя на её выражение лица, — проще быть собой.       Она смотрела на него, пытаясь понять, не шутка ли это, но в его глазах отражалась серьёзность.       — Бывает, что настоящие друзья — это те, кого ты меньше всего ожидаешь увидеть рядом, — тихо добавил он. — И, знаешь, это работает.       Гермионе было больно это слышать. Та глупая надежда, копошившаяся внутри, при его словах окончательно застыла и умерла, скорчившись в агонии. Гарри был её всем: домом, семьёй, братом, лучшим другом. Единственным, что не забрала у неё война, и Гермиона бы вцепилась в горло любому, кто хотя бы попытался бы.       Но сейчас всё так неправильно-правильно. Гарри находит свое утешение в Драко, как когда-то находил его в тихих разговорах с ней. Теперь не она его опора и теперь не она — часть его души. Это место по праву принадлежит Малфою.       Ненависть, порожденная в Гарри Роном, здесь потеряла всякие очертания. Дружба, которая не состоялась в другом мире, состоялась в этом. Гермиона и сама часто видела попытки Драко задеть Гарри, вывести его на эмоции, добиться его внимания. Малфой был оскорблен. Но это было так давно, что Гермионе с трудом удалось выудить эти воспоминания.       Гарри дружит с тем, кто предназначен ему судьбой, он избавлен от роли Избранного, его жизнь прошла в магическом мире, рядом со своими родителями. Ему не нужно было прятаться под одеялом, читая книги фонариком. Терпеть унижения и побои. Этот Гарри Поттер был счастлив. И он это заслужил. После всего, что они пережили, /даже если это было не здесь/ хотя бы один из них должен оставаться счастливым.       Гермионе нечего делать тут, между когда-то её родной душой и человеком, которого эта душа выбрала.       Жить дальше. Наблюдать издалека достаточно.       — Ладно, уже отбой, мне пора идти, — она поднялась с места, ноги, будто забитые ватой, её даже не слушались.       — Гермиона, спасибо.       — Ты ещё долго будешь тут? — Гарри кивнул.       — Тебе стоит поговорить с ним.       — Да, знаю. Увидимся.       Холодный ночной воздух встретил её, проникая под мантию. Она быстро пересекала коридоры, направляясь в сторону гостиной Слизерина. Мысли о разговоре с Гарри вертелись в голове, оставляя горький привкус.       На повороте она неожиданно услышала знакомые голоса.       — Может, тебе стоит вернуться? — голос Теодора звучал нетерпеливо.       — Со мной всё нормально, — с раздражением бросил Драко.       Гермиона приостановилась, скользнула взглядом к двум фигурам впереди. Драко и Теодор обсуждали что-то на повышенных тонах, явно обеспокоенные. Она мысленно закатила глаза, но всё же подошла ближе.       — Малфой! — окликнула она, её голос прозвучал резче, чем она хотела.       Оба слизеринца повернули головы. Увидев её, Теодор усмехнулся, но ничего не сказал. Драко перевёл взгляд на неё и на секунду замер. Гермиона заметила непонятный блеск в его глазах, который тут же потух.       — Грейнджер? — Драко подошёл ближе, она заметила капли пота, скатывающиеся с его лба.       Она скрестила руки на груди, игнорируя скептический взгляд Теодора. Это друзья Гарри.       — Он в совятне, — сказала она коротко, глядя прямо на Малфоя.       Драко отвёл глаза, и, не сказав ни слова, рванул мимо Гермионы. Теодор покачал головой, разворачиваясь к проходу в подземелье, где находилась гостиная Слизерина.       — Думаю, он хотел сказать спасибо, — девушка ничего не ответила. Ей нужно было поспать, чтобы навсегда забыть этот день.       Гермиона двигалась вперёд, пытаясь выбросить из головы всё, что произошло за последние часы. Она свернула на лестницу, ведущую в башню, когда за спиной раздался знакомый строгий голос:       — Мисс Грейнджер, позвольте узнать, что вы делаете в коридорах в столь поздний час?       Гермиона резко обернулась и замерла. Перед ней стояла профессор Макгонагалл — такая, какой она её помнила: прямая осанка, острый взгляд за очками и идеально собранный пучок волос. Но самое главное — её лицо было не тронуто шрамами, которые в её мире стали трагическим напоминанием о войне. Совершенно чистое, разве что, морщинки и веснушки.       — Профессор Макгонагалл! — воскликнула Гермиона, не удержав радости в голосе.       — Удивлены видеть меня, мисс Грейнджер? — женщина вскинула бровь.       — Нет, я… Я просто… Рада, что с вами всё хорошо, — пробормотала Гермиона, чувствуя, как к горлу подступает ком.       — Хм, что ж, благодарю вас, — слегка смягчилась профессор. — Но это не отменяет того факта, что вы нарушаете правила. К счастью для вас, профессор Дамблдор просил вас зайти к нему, как только я вас встречу. Он ждёт вас у себя в кабинете.       — Дамблдор? Меня? — Гермиона заморгала, стараясь скрыть растерянность.       — Именно так. Прошу следовать за мной, — коротко кивнув, Макгонагалл повернулась и направилась вверх по лестнице.       Гермиона поспешила за ней, стараясь не выдать волнения. Её переполняла радость. Она помнила как сложно было профессору привыкнуть к слепоте на один глаз. Макгонагалл, не говоря больше ни слова, остановилась у горгульи, охраняющей вход в кабинет директора.       — Сахарная перчинка, — произнесла она, и статуя тут же отпрыгнула в сторону, открывая проход.       — Вы можете войти, мисс Грейнджер, — добавила профессор, глядя на неё сверху вниз.       Гермиона сглотнула, кивнула и шагнула внутрь, ощущая, как дрожь пробегает по позвоночнику. Она поднялась по лестнице, которая мягко закручивалась вверх, и вскоре оказалась перед деревянной дверью с золотой ручкой.       В кабинете было удивительно тихо. Тёплый свет исходил от множества свечей, подвешенных в воздухе, отражаясь в блестящих безделушках и инструментах, расставленных на столах. За большим письменным столом, увешанным книгами и пергаментами, сидел Альбус Дамблдор.       — Добрый вечер, мисс Грейнджер, — мягко произнёс он, поднимая взгляд от своих записей. Его голубые глаза за очками-половинками блестели теплотой. — Рад вас видеть.       Гермиона зашла в кабинет, закрыв за собой дверь. Сердце её бешено стучало, но она старалась не выдать волнение.       — Добрый вечер, профессор Дамблдор, — ответила она немного нервно.       — Прошу, садитесь, — он указал на кресло напротив своего стола.       Гермиона молча села, сложив руки на коленях.       — Как вы себя чувствуете? Слышал от Тома, что утром вам было плохо и вы отпросились к мадам Помфри, — девушка прикусила губу. Врать ей не хотелось.       — Я... Я не была в больничном крыле, — широкая улыбка тронула его губы.       — Спасибо за честность, Гермиона, — мягко сказал Дамблдор, его голос был ровным, но взгляд оставался сосредоточенным на ней, словно он пытался заглянуть глубже, чем позволяли слова.       Она опустила глаза, чувствуя себя неловко.       — Я... Просто не знала, что сказать, профессор. Всё кажется таким... Неправильным, — тихо произнесла она.       — Неправильным? — повторил он, слегка приподняв бровь. — Расскажите, что вы имеете в виду.       Гермиона на мгновение замолчала, собираясь с мыслями.       — Все вокруг ведут себя иначе. Люди, которых я знала всю жизнь, кажутся мне... Чужими. Гарри, Рон, даже вы, профессор, — она нервно сглотнула, — вы — это всё ещё вы, но не совсем.       Дамблдор откинулся на спинку своего кресла, скрестив пальцы.       — Это должно быть довольно болезненное ощущение — чувствовать себя, как вы сказали, чужой.       — Это не просто больно, — призналась она, ощущая, как голос начинает дрожать. — Это... Словно я потеряла свой дом.       На мгновение в кабинете повисла тишина. Свечи мерцали, освещая стены, увешанные старыми картами и магическими инструментами.       — Мисс Грейнджер, — наконец заговорил он, — мир, в котором вы сейчас находитесь, может быть вам не знаком, но, возможно, он может стать тем, что поможет вам найти ответы.       Она подняла на него глаза, полные сомнений.       — Ответы?       — Иногда судьба ведёт нас по самым неожиданным путям, чтобы мы могли понять себя лучше. Может быть, именно здесь, среди этих чужих, как вы их называете, людей, вы найдёте что-то важное.       Гермиона вздохнула, её сердце всё ещё было тяжёлым.       — А если я не смогу привыкнуть? Если я не найду своего предназначения?       Директор не переставал улыбаться.       — Тогда, возможно, ваше предназначение — это соединить то, что кажется разрозненным. Иногда именно те, кто чувствуют себя чужими, становятся связующими звеньями.       — Может, вы и правы, — она сложила руки перед собой на столе и стала рассматривать кожу на предплечье, где сначала был шрам оставленный Белатриссой, а затем ожог, появившийся в попытках его убрать. Глубокий вдох. Грейнджер постаралась успокоить себя.       — Этот мир... Он такой... — Гермиона остановилась, подбирая слова. — Такой идеальный. Словно всё, о чём они мечтали, сбылось. Но я не могу избавиться от этого тягучего чувства... Я вижу их всех — Гарри, Рона, других. Они счастливы, у них всё хорошо. А я... Я будто застряла в прошлом. — она запнулась.       — И вы боитесь, что это чувство вас поглотит? — предположил он вместо неё, слегка склонив голову.       — Да, — тихо призналась она. — И что я могу разрушить их счастье, если позволю своим чувствам взять верх.       Дамблдор долго молчал, словно обдумывая её слова. Он не смотрел на неё, задумчиво поглаживая седую бороду.       — Гермиона, вы всегда были человеком действия. Той, кто готов бороться за своих друзей, даже если обстоятельства кажутся безнадёжными. Возможно, сейчас вы не можете найти своё место в этом мире. Но это совсем не значит, что у вас его нет.       — И что мне делать, профессор?       — Начните с малого, — мягко сказал он. — Позвольте себе почувствовать радость за других. Дайте себе время привыкнуть. И, возможно, вы обнаружите, что вы не так уж чужды этому миру.       Его слова прозвучали тепло, но где-то глубоко внутри Гермионы всё ещё сидела тень тревоги.       — Спасибо, профессор. — он хотел сказать что-то ещё, но она снова заговорила, пока смелость не отпустит. — Директор, я могу попросить вас?       — Все, что в моей компетенции.       — Мне нужно освобождение от уроков Защиты от Тёмных Искусств...       — Мисс Грейнджер, я понимаю вас, но вы всё ещё являетесь студенткой Хогвартса и вы должны понимать, что ваша просьба не может быть выполнена без серьёзной на то причины...       Злость обнажила свои клыки, вонзила их прямо в сердце. Грейнджер отчаянно старалась не поддаваться истерике.       — Он использовал Гарри как забаву, манипулировал его чувствами, заставил его думать что он сходит с ума! Гарри отказался знать хоть что-то об Ордене, боясь что Он прочтёт его мысли. Рон подвергался физическому и психологическому насилию очень долгое время, его использовали как пушечное мясо. Они играли с ним, из раза в раз заставляя сдать местонахождение Ордена, но он не сдавался до последнего. Невилла убили раньше, чем появился хотя бы шанс на окончание войны, я не успела его спасти! Я видела, как свет в его глазах угас. Всё, что я могла — это забрать крестраж и аппарировать, оставив его тело Пожирателям. — слезы катились по щекам, буквально царапали кожу гриффиндорки. Она не плакала на войне, почти никогда. — Луну пытали месяцами, держали в холодной камере и сутками проклинали Круциатусом. А под конец, растерзанную бросили к ногам членов Ордена и перерезали горло. — девушка подняла глаза на директора, её руки дрожали. — Я пыталась остановить кровь голыми руками, а она улыбалась, профессор. Она умирала, но улыбалась. Лаванду насиловали без перерыва, сбросили в одну из канав, где её нашёл Грюм. Она покончила с собой через неделю. И если всё это — недостаточно серьёзная причина, то не могу представить, что именно подходит под это описание. — она поднялась с места.       — Мисс Грейнджер, — Директор поднялся следом. — Мне... Мне жаль, что вы пережили всё это.       — Если вам действительно жаль и вы не хотите ещё одного убийства, но на этот раз в этом мире, то выдайте мне освобождение от уроков Защиты от Тёмных Искусств. Или, боюсь, в следующий раз, я вспомню до конца почему он должен быть мертв.       Альбус обошёл рабочий стол. От него пахло старыми книгами и чем-то еще, похожим на шалфей.       — Я позабочусь об этом, — его ладонь осторожно коснулась волос девушки. — Вы выдающаяся ведьма, мисс Грейнджер, я горжусь вами, — она прикрыла глаза, наслаждаясь этой минутой тишины, будто этим касанием. Дамблдор забрал все её тяжёлые мысли. Вот бы так легко было всегда.       — Спасибо вам, профессор.       — Берегите себя, Гермиона.       — Доброй ночи. — она покинула кабинет, но вопросов, как обычно, стало только больше.

***

      Драко вошёл в спальню без стука. Гарри стоял, обернув полотенце на бёдрах. Приглушенный звук капающей воды.       — О, дружище, какими судьбами? — Малфой закатил глаза.       — Скоро зимние каникулы, — он подошёл к настенному зеркалу, — и прекрати страдать хуйнёй, Нотт.       — Боже, вы с Гарри всегда реагируете так, будто я делаю что-то незаконное.       — Использовать оборотное, чтобы перевоплотиться в Поттера и трахнуть какую-нибудь пятикурсницу — вполне законно, да.       — Я поддерживаю его имидж, — Нотт медленно подошёл сзади, приобнимая Драко за талию, — Думаешь я не вижу? — брюнет прижался губами к его шее, медленно выдыхая, — Скажи кто твой папочка..       — Фу блять, иди нахуй! — блондин отшатнулся и оттолкнул парня. Теодор рассмеялся, глядя на перекошенное от отвращения лицо Драко.       — Ох, да ладно тебе, Малфой, расслабься. Ты слишком напряжён в последнее время.       — Если ты ещё раз сделаешь что-то подобное, напряжён будешь ты, когда окажешься в больничном крыле, — прошипел Драко, отряхивая невидимую грязь с мантии.       Гарри, появившийся вслед за Малфоем в дверном проёме, усмехнулся и облокотился на стену.       — Нотт, ты бы лучше направил свою энергию на что-то более продуктивное.       Теодор повернулся к Поттеру, разведя руками.       — А ты, Гарри, всегда такой добродетельный? Успел передёрнуть?       — Нет, — ответил тот с кривой улыбкой, — просто мне кажется, что ты скоро доиграешься и кто-то действительно бросит в тебя непростительное.       Драко фыркнул, усаживаясь на кровать и стряхивая пряди волос с лица.       — Вот видишь, Тео, даже Поттер думает, что ты идиот.       — Нет, — спокойно возразил Гарри, — я думаю, что мы его терпим гораздо больше, чем он того заслуживает.       Теодор лишь пожал плечами, бросив на обоих насмешливый взгляд. Его карий цвет глаз уже начал прорисовываться сквозь оборотное.       — Вы такие скучные, — сказал он с притворной тоской в голосе. — Удивляюсь, как вы вообще уживаетесь вдвоём.       — Не представляешь, мы задаёмся этим вопросом уже седьмой год.       Из душа выскочила пуффендуйка и бросилась прочь из спальни, игнорируя трио. Когда дверь за ней захлопнулась, Теодор спустил полотенце, обнажаясь полностью.       — Блять, Тео, иди нахуй, сука!       — Да, двигай бедрами, сучка, — он крутил тазом по кругу, мастерски изворачиваясь. — О да, Пэнси, да-да!       От его нечленораздельных стонов и покрасневшего Гарри, Драко не мог больше сдерживать собственный смех, он кинул в друга подушку, которую тут же подхватил Теодор, прижимая к своим бёдрам.       — Пэнси, да-да, скажи кто твой...       — Петрификус Тоталус! — Нотт замирает, вжимаясь бёдрами в подушку. Гарри заливается хохотом. Кожа Нотта, принявшего облик Гарри, словно течёт: черты лица расплываются, волосы светлеют и утрачивают характерный беспорядок. Голос становится грубее, мышцы тела обретают исходную форму.       Сцена становится абсурдно комичной: застывший Теодор с подушкой, прикрывающей его бедра, неподвижно стоит, словно скульптура. Гарри, буквально скатившись на пол от смеха, держится за живот, утирая выступившие слёзы.       — Да что ты там бормочешь, Тео? — насмешливо интересуется Драко, наклоняясь ближе, чтобы расслышать мычание. — О, ты хочешь, чтобы я пригласил сюда девушек? — его голос полон притворного восторга.       — Оставь его так на ночь! — выдыхает Гарри, пытаясь прийти в себя, но новая волна смеха накрывает его, как только он снова бросает взгляд на застывшего Теодора, на лбу которого уже появилась испарина.       — Думаю, это будет слишком милосердно, — лениво замечает Малфой, вставая и, обходя застывшего друга, щёлкает пальцами прямо перед его лицом. — Гарри, как ты думаешь, что будет, если позвать сюда девочек из Пуффендуя? Профессора, может?       Гарри только махает рукой, не в силах больше отвечать, а Драко, хмыкнув, театрально поправляет мантию и, словно ничего не произошло, направляется к своему шкафу.       Драко обернулся к двери, услышав громкий шёпот, а затем смех. Астория и Пэнси стояли на пороге, их лица выражали смесь шока и неумолимого веселья.       — Что... Здесь происходит? — протягивает Астория, стараясь придать своему лицу строгий вид.       Пэнси не смогла сдержаться. Она вытянула голову из комнаты, перекрикивая шум в коридоре:       — Девочки, идите сюда, вам это нужно видеть!       Через несколько секунд за дверью начали появляться лица других слизеринок. Одни переглядывались и тихо хихикали, другие во все глаза разглядывали происходящее.       — Боже, Нотт! — Пэнси схватилась за живот от смеха, указывая на Теодора, который всё ещё стоял с подушкой в руках, полностью обнажённый. — Это что, новая мода?       Драко закатил глаза, поджав губы, но точно был готов взорваться от смеха.       — Теодор, ты просто мастер привлекать внимание. Может, тебе подать заявление в театральный клуб? — издевательски бросил он, не пытаясь разогнать зрителей.       Гарри, не сдерживая ухмылку, подошёл к Теодору и стукнул его пальцем по лбу. Ослабшее заклинание наконец отступило, дав Нотту возможность двигаться.       — А ты говорил, что поддерживаешь мой имидж, — Гарри похлопал его по плечу. — Ну что, как успехи, папочка?       — Поттер, я тебя убью, — прорычал Нотт, прижимая подушку плотнее к себе. Его лицо пылало от злости и смущения.       — Убьёшь, когда закончишь свою импровизацию. — Драко махнул рукой в сторону девушек. — Думаю, у тебя уже есть своя армия фанаток.       Смех за дверью усиливался. Пэнси, едва стоя на ногах от хохота, схватилась за плечо Астории.       — Мы никогда этого не забудем, Нотт, — выкрикнула она, прежде чем отступить на шаг. — Зачётная задница!       — Убирайтесь все! — рявкнул Теодор, пытаясь спрятать все подушкой, которую в это же время пытался вырвать Драко.       — Ну, конечно, мы уйдём, — усмехнулась Астория, прежде чем подмигнуть Драко. — Но это определённо войдёт в историю.       Девушки, хихикая, скрылись за дверью, оставив за собой громкие возгласы и обсуждения. Теодор с яростью взглянул на Драко и Гарри.       — Это всё ваша вина!       — Конечно, наша, — согласился Гарри, пожимая плечами. — Но ты был великолепен.       Малфой, смеясь, уселся на кровать.       — Тео, в следующий раз предупреждай, когда решишь устроить ещё одно шоу.       — Гондоны, — процедил он, обводя обоих насмешливый взглядом, парень улыбался. — Особенно ты, Малфой.       — Особенно я? — Драко усмехнулся, чувствуя как легко становится на душе. — Это не я разгуливаю в облике Гарри Поттера, пытаясь соблазнить студенток.       Гарри хмыкнул, скрестив руки на груди.       — Если бы не твои «театральные способности», Тео, ты бы сейчас отдыхал, как нормальный человек. — Поттер поднял бровь. — Или, по крайней мере, держал бы своё полотенце при себе.       Нотт, буркнув что-то себе под нос, схватил одежду с кровати и направился к двери в ванную.       — Вы оба ужасные люди.       — Знаем, — хором отозвались парни, и в комнате снова раздался смех.

***

      — Клянусь вам, он будто с каждым днём сильнее меня ненавидит. — Гарри поправляет мантию. Трио шагает к классу по зельям, подшучивая друг над другом.       — Бля, ставлю сотку он тебя хочет.       — Ты отвратителен, Нотт.       — Не ревнуй, Малфой. — друг закидывает руку ему через шею. — Где ты, а где профессор Снейп?       — И где же? — Трое парней резко остановились, словно наткнулись на невидимую стену. Теодор моментально убрал руку с плеча Драко, пытаясь принять вид примерного ученика. Гарри быстро осмотрел мантию, чтобы убедиться, что она идеально сидит.       — Эээ… Профессор, — выдавил Нотт, выпрямившись.       Снейп стоял перед ними, скрестив руки на груди и пристально изучал каждого. Его мантия колыхалась, а голос звучал холодно.       — Мистер Нотт, меня крайне интересует ваше представление о моей личности. Не могли бы вы повторить свои слова?       — Я… Я сказал, что вы... Величайший мастер зельеварения, сэр, — попытался выкрутиться Теодор, натягивая на лицо невинную улыбку.       Драко чуть слышно фыркнул, но быстро вернул каменное выражение лица.       — Действительно? — Снейп прищурился, подходя ближе. — Очень рад, что вы так высоко меня цените. Однако я всё же посоветую вам уделить больше времени изучению теории зельеварения, нежели обсуждению моих… Личных качеств.       Тишина повисла в воздухе. Гарри, не удержавшись, бросил взгляд на Драко, который стоял, опустив голову, будто пытаясь скрыть ухмылку.       — А теперь марш в класс, пока я не решил продемонстрировать вам, насколько я могу быть «величественным» в своих наказаниях, — заключил Снейп, отступая в сторону.       — Да, сэр! — отозвался Гарри, и все трое поспешили в класс.       Когда парни скрылись за дверью, Теодор, наконец, прошептал:       — Бля, клянусь, я чуть не умер.       — Невелика потеря, Нотт, — тихо отозвался Гарри, не сдерживая улыбку.       Драко лишь покачал головой.       — Ты всё равно безнадёжен, Тео.       Урок зельеварения на седьмом курсе отличался от всех предыдущих лет. Теперь, когда школьники достигли старших курсов, задания стали куда более сложными, а профессора — ещё требовательнее. Особенно если этим профессором был Северус Снейп.       Учебная аудитория слизеринцев наполнилась звуками тихих разговоров, шуршанием страниц и глухим постукиванием стеклянных колб о деревянные столы. Снейп вошёл в класс почти бесшумно, но его присутствие мгновенно заставило всех замолчать.       — Сегодня вы попробуете свои силы в создании зелья Трансформации Эфира, — начал он, бросив свиток на стол перед собой. — Это зелье крайне опасно в неумелых руках, и я настоятельно рекомендую вам не делать ошибок.       Снейп взмахнул палочкой, и на доске появились пошаговые инструкции:       1. Добавить три капли эссенции мандрагоры.       2. Сделать 8,5 оборота по часовой стрелке.       3. Добавить порошок из пера Феникса... 4, 5, 6, 7...       Драко прошёлся глазами по рецепту и вернулся к своей колбе. Это было не особо сложно.       — Я буду следить за каждым вашим шагом. Любая ошибка приведёт не только к провалу урока, но и к отсутствию ваших выходных, которые вы проведёте, отбывая наказание. Начинайте.       Слизеринцы бросились к шкафам с ингредиентами. Кто-то шептался, кто-то напряжённо изучал инструкции, а Драко Малфой, сидевший ближе всех к Снейпу, лишь лениво открыл книгу.       — Малфой, — прошипел Нотт, сидящий за соседним столом, — ты вообще собираешься что-то делать?       — Дай мне пять минут, Тео, — ответил Драко, изучая строки в учебнике. — Такое зелье я могу сделать даже с закрытыми глазами.       На другом конце комнаты Блейз Забини наклонился к Гарри Поттеру.       — А ты уверен, что справишься? Это не гриффиндорский чай с ромашкой.       Гарри бросил на него холодный взгляд.       — Забини, почему бы тебе не переживать о своём зелье? У тебя оно уже переливается зелёным, хотя должно быть золотым. — вместо друга ответил Малфой, встретив взгляд Забини презрительной ухмылкой. Блейз тихо выругался и вернулся к своему котлу, оставив Гарри в покое.       Снейп с суровым видом обошёл ряды. Он остановился за спиной Теодора Нотта и молча наблюдал, как тот добавляет порошок пера Феникса.       — Медленнее, мистер Нотт, — наконец сказал он. — Или вы хотите взорвать кабинет?       Нотт вздрогнул, но подчинился, стараясь не разлить содержимое котла.       Тем временем зелье Драко уже начинало принимать нужный оттенок — он работал молча и уверенно, не обращая внимания на шёпот вокруг.       — Время истекает, — раздался голос Снейпа. — У вас есть ещё десять минут.       Нервное напряжение в классе возрастало с каждой секундой. Профессор остановился за спиной Поттера, который напряжённо вглядывался в котёл, стараясь не ошибиться с пропорциями.       — Поттер, — холодно произнёс Снейп, его голос звучал так, словно каждое слово — это капля яда. — Ваш котёл выглядит так, будто в него кто-то вылил болотную жижу.       Гарри вздохнул, стиснув зубы. Он был уверен, что сделал всё правильно.       — Это только начало процесса, профессор, — сказал он ровным тоном, хотя внутри закипала злость.       — Начало процесса? — переспросил Снейп с сарказмом. — Ах, как прекрасно. Вы решили превратить зелье Трансформации Эфира в средство для отпугивания боггартов?       За спиной Гарри послышалось несколько сдавленных смешков, особенно громко раздался хохот Блейза Забини.       — Если у вас есть время для смеха, мистер Забини, возможно, вам следует пересмотреть цвет вашего зелья. Оно должно быть золотым, а не ярко-синим, — бросил Снейп, даже не глядя в его сторону.       Забини моментально замолк. Гарри почувствовал укол злорадного удовлетворения, но тут же снова сконцентрировался на своём котле. Он медленно помешивал зелье, надеясь, что оно примет нужный цвет.       Снейп, тем временем, наклонился ближе.       — Поттер, — прошептал он так, чтобы никто, кроме Гарри, не услышал. — Вы продолжаете думать, что у вас есть хоть капля таланта в зельеварении? Или это очередной ваш способ привлечь внимание? Наверное это генетика. Ваш отец был таким же.       Гарри сжал ложку сильнее, лишняя капля экстракта попала в котёл, который тут же приобрел бурый цвет.       — Хорошая работа, Поттер, —уже громче добавил Снейп, делая шаг назад. Усмешка не сходила с его лица. — За отработкой можете явиться к мисс Пелагри, — громкий взрыв заставил Северуса обернуться. Котёл Нотта плевался в разные стороны непонятной жидкой субстанцией. — Вместе с вашим другом. Остальные, займите свои места. Фините. — котелок тут же свалился на пол, забрызгав оставшимся зельем Блейза.       Гарри, Драко и Теодор быстрыми шагами двигались по коридору, обсуждая произошедшее на уроке.       — Как же он меня бесит, — выплюнул Гарри, пытаясь не слишком громко выражать своё раздражение. — Всегда это: «Ты такой, как твой отец», «Хочешь внимания, Поттер? Это семейное?». Снейп, наверное, живёт только для того, чтобы издеваться надо мной.       — Ну, знаешь, он не прав. Ты не такой, как твой отец, — усмехнулся Теодор, обогнав Гарри и идя спиной вперёд. — Тот хотя бы хорош в зельях.       — Тео, замолчи, — коротко бросил Драко, улыбнувшись его шутке. — Ты не делаешь ситуацию лучше.       Гарри собрался что-то ответить, как вдруг замер, заметив знакомую фигуру, вышедшую из бокового коридора. Римус Люпин выглядывал из-под слегка взъерошенных светло-каштановых волос. Его лицо осветила теплая улыбка, когда он увидел Гарри.       — Римус! — Гарри тут же заключил мужчину в крепкие объятия. Драко подтолкнул Тео, чтобы тот выпрямился. Последний раз он видел Римуса Люпина два года назад, когда вместе с Гарри убегал от маггловской полиции. — Что, что вы тут делаете? Папа не говорил, что вы вернулись из Франции, — улыбка на губах Гарри заставила его друзей тут же забыть о злости и широко улыбнуться.       Мужчина потрепал Гарри по волосам, взъерошивая их ещё сильнее.       — Мой мальчик, как давно я тебя не видел. Ты так вырос, — он повернулся к его друзьям, стоявшим чуть поодаль. — Теодор? — Теодор двумя руками схватился за его ладонь, быстро что-то бормоча о первой встрече и радости. — Драко, ну как, больше не влипали в неприятности?       Его рука обхватила руку Малфоя. Драко открыл рот, чтобы ответить, как вдруг картина схлопывается перед глазами.       — Воды, — голос Римуса заставляет Драко дёрнуться. Грязная тюремная камера в Мэноре, пропахшая плесенью и затхлым запахом крови. Он вытаскивает из кармана бутыль и протягивает мужчине через решётку. Жадные глотки прерывают тишину, он напивается и возвращает ему оставшееся. — Кто это был?       Драко поворачивает голову, осматривая камеру на наличие свидетелей. Он отпустил одного из охранников около минуты назад, значит, у них есть ещё парочка.       — Один из сквибов. — Малфой подходит ближе, склоняется. — Тебя хотят передать Белатриссе, она сейчас с Лордом в Венеции, но скоро вернётся. Она хочет лично выпытать из тебя информацию. У нас есть несколько дней, набирайся сил, до её прихода будет заходить Люциус, завтра полнолуние, выдержишь?       — Тонкс, что с ней? — Римус прижимается к решётке. — Они... Успели?       — Да, успели. Я узнаю всё, что смогу. Пока не знаю как, но мы вытащим вас до того как она вернётся.       Дверь за его спиной со скрипом отворилась.       — Простите. — Драко схватил мужчину за волосы и со всей силы впечатал в железо, заставив того потерять сознание. — Передай его Главе, как очнется.       — Понял.       Драко шёл по коридорам своего дома, гулкие шаги отдавались эхом под сводами, словно напоминая ему о том, как пусто стало здесь. Но эта пустота была обманчива. Дом, когда-то величественный и гордый, теперь кишел тенями войны. Малфой-мэнор — его крепость детства — стал штабом Пожирателей смерти, их убежищем и тюрьмой для хозяев поместья.       Когда-то эти стены были наполнены светом. Полы отражали люстры, а воздух был пропитан ароматами роз и сада. Теперь мрамор был испещрён трещинами, а стены покрыты закопченными следами заклинаний. Картины предков смотрели с укором, лица на них казались изуродованными страхом, а в зеркалах больше не отражалась гордость дома Малфоев — только ужас.       Он проходил мимо тюремных камер, расположенных в подземной части дома, и сердце сжималось от звуков, которые невозможно было заглушить: стонов, криков, приглушённых рыданий. Запах крови, сырости и страха висел в воздухе. Когда-то здесь хранились редкие вина и семейные реликвии, а теперь камеры стали ареной пыток. Белатрисса наслаждалась этим, как ненормальная, и каждый визит в эту часть дома оставлял на душе Драко что-то новое.       Он спешил прочь от подземелий, пытаясь не слушать голос совести. Время от времени ему казалось, что стены шепчут, обвиняя его в трусости. Но что он мог сделать? Он был пленником в собственном доме, пешкой в игре, которую не мог контролировать.       По пути наверх он заметил, как тени Пожирателей мелькают по коридорам. Их смех и разговоры звучали, как зловещий хор. Они вторглись в его дом, захватили его жизнь, превратив всё в кошмар. Здесь, на первом этаже, когда-то собирались гости — светская элита магического мира. Теперь этот зал был превращён в военный штаб. Стол, за которым заседали Пожиратели, был покрыт картами, чёрной магией и следами крови.       Он поднялся на второй этаж, к покоям Нарциссы. Только её комната оставалась островком покоя. Он знал, что мать редко покидала её. Она не хотела видеть во что превратился их дом. Подходя к двери, Драко остановился и на мгновение прикрыл глаза.       «Это больше не дом.» — подумал он. «Это гробница.»       Он постучал.       — Входи, Драко, — раздался её усталый голос.       Открывая дверь, он увидел мать, сидящую у окна. Свет луны освещал её бледное лицо, отражая глубокую усталость и боль. Она держала в руках чашку, но даже не пила — просто смотрела в сад, который больше напоминал руины.       — Ты в порядке? — спросил он тихо, закрывая дверь.       Нарцисса не ответила сразу. Она повернулась к нему и, как всегда, пыталась улыбнуться, хотя её глаза выдавали всё.       — Нет, Драко, — прошептала она. — Но ты здесь, и этого уже достаточно.       Он подошёл к ней и опустился на колени рядом. Впервые за долгое время он позволил себе слабость — позволил слезам катиться по щекам. Этот дом, их фамильная гордость, стал символом их падения.       — Мам, давай... Давай, когда всё закончится, переедем в Австралию? Или во Францию? Что думаешь, куда бы ты хотела? — Нарцисса перебирала его волосы. Ему даже казалось, что от окружающей копоти и грязи, собственный цвет волос посерел.       — Драко, — голос тихий, родной, такой далёкий. Единственное, что ещё не успела забрать война до конца. — Ты должен быть сильным, мой мальчик, Люциус защитит нас, слышишь? Никогда не разочаровывайся в отце, понимаешь? Поклянись мне, Драко, что никогда не отвернешься от него.       Он смотрел на её худое, бледное, болезненное лицо и эта странная тягучая боль разлилась по всему телу. То, насколько Нарцисса любила мужа, пугала его. Женщина, которая осталась пустой оболочкой, берегла свой рассудок, чтобы бороться за двух мужчин, которые довели её до этого.       Он взял её руки в свои и прижал пальцы к губам.       — Прости меня, прости за то, что я не могу спасти тебя... — слезы были похожи на кристаллы, которые покидали глаза, разодрав их до мяса. Нарцисса улыбнулась, её руки дрожали.       — Румыния. Мы будем жить там, да, Драко? Когда всё закончится.       Если закончится. Он кивнул, пряча лицо в ткань её юбки.       Низкорослый облысевший мужчина сидел за стойкой, попивая непонятную жидкость из стакана. Малфой устроился сбоку, заказав себе какой-то маггловский алкоголь.       — Который час, мистер? — Драко не обернулся на его голос.       — Без семи восемь. — мужчина кивнул, сделав последний глоток.       — Поздновато. — он спустился со стула и, похрамывая, скрылся в толпе. Малфой одним глотком залил в себя алкоголь и не спеша втиснулся между людьми к выходу.       Тёмный переулок встретил парня не очень дружелюбно. Он двигался вдоль стены, наощупь перебирая камни. Вдруг чья-то рука легла на его плечо и резкий хлопок аппарации заставил Малфоя ненадолго потеряться в пространстве.       Тёплый свет камина залил в глаза.       — Долго ждал? — оборотное начало спадать и пышные каштановые волосы нелепо обросли на голове мужчины из бара. Драко бы улыбнулся, если бы мог.       — Отвратительное место для встречи, Грейнджер.       — И тебе не хворать, — она прошла из коридора дальше в комнату. Молли Уизли, замеревшая у двери с палочкой, с облегчением вздохнула.       — Добрались без проблем? — хоть она и обращалась к Гермионе, Драко почему-то хотелось ответить самому.       — Благодарю, нет, — женщина перевела глаза на него и скупо улыбнулась.       — Драко, не хотите чаю?       — Боюсь, у меня нет времени. Где Нимфадора Тонкс?       — За мной. — Грейнджер теперь уже без остатка принявшая свою форму прошла вперёд в другую комнату.       Нимфадора лежала с закрытыми глазами, плотно сжимая губы. Капли пота на её лице и шее говорили о том, что она все ещё была жива.       — Убедился? Выходи. — он послушно вышел за дверь, чуть не столкнувшись с резко остановившейся Гермионой. Она повернулась очень резко, тряхнув головой, её глаза были неестественно широко распахнуты. — Чёрт, только не это! — девушка бросилась к Малфою, крепко схватив того за край Мантии.       — Боже, Грейнджер, что с тобой?       — Драко, мне страшно. — он оторопел от удивления. Никогда прежде она не позволяла себе называть его по имени или ещё хуже, признаваться ему, что чего-то боится. Да Грейнджер лучше бы поцеловала дементора, чем сделала бы что-то подобное. Он взял её за плечи и отодвинул. Девушка зажмурилась, а потом отшатнулась. — Не трогай меня, Малфой.       — Ты ёбнулась, Грейнджер? — он небрежно отряхнул руки. — Он явится завтра к обеду, будь добра, не попадись.       — Почему ты не предупредил, что они идут за нами?       — Я не знал и был занят. Знаешь ли, если мы работаем на оппозицию, это не значит, что с этого дня Малфои — ваши личные псы, охраняющие будку. Нужно что-то и самим делать.       — Кажется не это обещал... — Малфой сделал шаг вперёд, вжимая девушку в стену, но недостаточно близко, чтобы прикоснуться.       — Мне поебать, что обещал он. Я делаю то, что считаю нужным. Если Орден что-то не устраивает, то он может катиться нахуй, мне ваша ебучая помощь не нужна. — он говорил размеренно, медленно, с необходимой расстановкой.       — Ты жалок, Малфой.       — Ты тоже, Грейнджер. — он оскалился. — Надеюсь, личных встреч больше не будет.       Она ничего не ответила, перемещая парня обратно в переулок, откуда он аппарирует в Мэнор. Долохов, встретивший парня у входа, вызывает в Драко тревогу. Чёрт, блять.       — Драко, подойди ко мне, мальчик мой. — шипящий голос, больше похожий на шепот, заставляет Малфоя младшего тут же приклонить колени.       — Мой Лорд, вы вернулись раньше, — Волан-де-Морт шагнул ближе, его тонкие бледные пальцы скользнули по волшебной палочке, будто предвкушая что-то.       — Раньше? Разве это имеет значение, Драко? — ответил он ледяным тоном, при этом его глаза, похожие на змеиные щели, вонзились в его лицо. Драко ощутил присутствие Лорда в собственной голове. — Меня беспокоит другое. Я слышал... Кое-что интересное.       Сердце Драко застучало ещё сильнее. Чёрт. Чёрт. Блять. Он понимал, что на кону его жизнь, жизнь его семьи. Он строил и строил стены, пряча все нужные воспоминания в лабиринте из ложных. Боль, которая приходила с каждым ударом Лорда об эти стены, не могла сбить Малфоя с пути. Он должен был защитить это, отец знал что он сможет. Он должен.       — Значит, ты меня обманул, Хьюго? — Пожиратель вышел вперёд, тут же рухнув на пол.       — Клянусь! Я видел как он говорил с ним! Я...       — Круцио, — мужчина задёргался, издавая истошный крик. Из-за угла вышла Белатрисса, одетая во все чёрное. Её безумные глаза метались по комнате, а отвратительная улыбка не сходила с лица. Она смеялась, насылая новые проклятия. — Скоро эта вонючая псина окажется в моих руках! Я убью их всех!       Драко едва не выворачивает, когда кислотная жидкость обгладывает сгорающего в агонии Пожирателя. Его крики звучат в ушах, даже когда он умирает. А ещё её смех и отвратительная ухмылка Тёмного Лорда. Малфой ненавидел их всех. Ненавидел больше чем что либо в этой жизни.       — Как сладка твоя ненависть, Драко, — шепчет Волан-де-Морт, упираясь палочкой ему в лоб. — Покажи, насколько её хватит. Круцио.       Драко едва находит в себе силы подняться с кровати. Он не помнил, как вернулся в комнату или как разделся. Каждый сантиметр кожи горел. Он поднял с земли мантию и поспешил к подвалу.       Подземелье Мэнора казалось бесконечным, звук его шагов эхом отбивали стены. Драко спустился на самый нижний уровень, в нос снова ударил запах крови. Он прошёл дальше по коридору. Охранников нет, все напились и отсыпались кто где и только у камеры Люпина стоял пожиратель, посвистывающий себе под нос. Заметив Драко, мужчина тут же разогнулся, загораживая собой проход       — Вам сюда нельзя, приказ мадам Лестрейндж — никого не впускать. Мне жаль.       — О, хорошо, — Малфой развернулся, делая вид, что уходит и только под самый конец бросил в охранника короткое «Империо» и заставил того отпереть дверь.       Полная луна освещала помещение через маленькое окно под потолком, проникая прямо в клетку, где сидел Люпин. Или, скорее, то, что от него осталось. Огромный волчий силуэт метался из стороны в сторону, цепи звенели при каждом движении. Красные глаза оборотня сверкнули в темноте, когда Драко подошел ближе.       — Люпин, это я, Малфой, — он старался говорить твердо. — Я пришел помочь.       Волк зарычал, клацнув зубами, и бросился вперед, однако цепи удержали его. Драко судорожно сделал шаг назад, но быстро взял себя в руки.       — Ты должен меня слышать, ты должен помнить, кто ты есть, — он перешёл на шёпот, достаточно громкий, чтобы звучать спокойнее. — Вы — Римус Люпин, один из величайших магов, что мне доводилось встретить.       На мгновение глаза оборотня моргнули, словно проблеск сознания мелькнул в звериной натуре.       — Гарри, — выдохнул Драко, осторожно приблизившись. — Ты хочешь его спасти? Я знаю, ты хочешь. Я могу помочь тебе. Но ты должен мне помочь. — волк зарычал, обнажая зубы, он перестал метаться, его дыхание стало тяжелым и прерывистым. Руки, казалось, замерли, но напряжение не ушло.       — Ты должен успокоиться, Люпин. Ты должен взять себя в руки.       Драко опустился на колени перед клеткой, осторожно протягивая руку к прутьям. В его голове вертелась безумная идея: показать, что он не враг.       — Римус, — тихо повторил он. — Нимфадора нуждается в тебе. Твой сын нуждается в тебе. Если ты сорвешься, я не смогу спасти ни их, ни тебя. Эта война никогда не кончится.       Волк остановился. Его красные глаза на мгновение затуманились, будто борьба внутри достигла пика. Потом, с рычанием, он медленно опустился на колени.       — Хорошо, — прошептал Драко, быстро вставая. — Слушай меня, через десять минут он откроет клетку, беги к западным воротам. Убей его как выйдешь. — он ослабил цепи, чтобы их можно было сломать. — Люпин, сосредоточься.       Оборотень лишь коротко завыл в ответ, но Драко понял, что это согласие.       Дальше всё по классике, подчинить ещё одного, заставить его устроить пожар в главном зале. Несколько минут пока всё не утихнет, затем убить его.       Драко смотрел как огонь охватывает то, что осталось. Он добровольно отдал последнее уцелевшее войне. Пожиратели метались кто куда и когда тётя Белла спустилась вниз, Малфой без угрызений совести бросил в подчинённого смертельное, оставив его догорать.       Дальше каждого ждали пытки и легилименция. Сегодняшняя ночь будет одной из многих, когда цель просто остаться в живых.

***

      Поттер подхватил Драко за плечи.       — Ты как? — свет ударил в глаза. Малфой чувствовал ужасную тяжесть в ногах, а голова угрожала вот-вот взорваться. Рука Римуса всё ещё зажатая в его пальцах, теперь заставляла Драко дрожать. Очередное видение. Он почти к ним привык.       — Я... Я просто плохо спал несколько дней. Все в порядке. — он попытался встать, но колени тут же подкосились.       — Мы отведем его к мадам Помфри, — Гарри улыбнулся Римусу, — На каникулах обязательно загляните к нам!       Когда они дошли до больничного крыла, Драко остановился.       В ноздри заполз едкий запах спирта, крови и пота.       Больничное крыло Хогвартса было тихим. Тишина, неестественная, гнетущая, словно сама комната понимала, что произойдёт. Лунный свет пробивался через узкие окна, разрезая темноту серебристыми линиями, а слабый запах лечебных зелий впивался в ноздри. Раненые студенты и преподаватели лежали на кроватях — некоторые с забинтованными конечностями, другие с лицами, искажёнными болью. Их слабое дыхание напоминало хрупкие струны, которые могли оборваться в любой момент.       Драко стоял у двери, его маска жгла кожу, как некая метафора всего, что он теперь носил на себе. Он пытался дышать ровно, но грудь сдавливала невидимая рука. На мгновение его взгляд скользнул по лицам тех, кто лежал на койках. Их лица были такими беззащитными. Студенты, которых он знал, пусть даже поверхностно. Гриффиндорцы, Пуффендуйцы, возможно, несколько Когтевранцев. Они не были врагами, не были бойцами. Они просто дети, такие же, каким был он, когда всё это началось.       Теодор Нотт двигался, как тень, бесшумно, хладнокровно, как будто всё происходящее было для него рутиной. Он даже не глядел на лица своих жертв, просто поднимал палочку, произносил заклинание и переходил к следующему.       — Авада Кедавра. — Его голос звучал спокойно, без следа сомнений или эмоций.       Драко напрягся. Каждая вспышка зелёного света казалась ножом, пронзающим не только тех, кто умирал, но и его самого.       — Не стой столбом, — шепнул Теодор, повернувшись к нему. Его глаза за маской блестели ледяным спокойствием. — У нас есть приказ.       — Они... Они не бойцы, — прошептал Драко, чувствуя, как горло сдавливает тошнота.       — Никого не волнует, бойцы они или нет. Это война. Они с другой стороны. — Теодор наклонился ближе, его голос стал тише, но ещё более угрожающим. — Если ты не сделаешь этого, тебя убьют. И твою мать.       Эти слова ударили в самое сердце. Всё, что он делал последние месяцы, было ради её спасения. Ради её жизни. Но это? Он посмотрел на девушку на ближайшей койке. Она была из Пуффендуя. Кассандра? Каролина? Он не помнил её имени, но когда-то видел, как она смеялась в Большом зале. Её грудь с трудом поднималась и опускалась.       — Авада Кедавра, — снова раздался голос Теодора.       Драко сделал шаг вперёд. Его палочка дрожала в руке. Всё внутри него кричало, чтобы он остановился, чтобы он закричал, чтобы он сорвал маску и отказался быть частью этого ужаса. Но он не мог.       — Малфой, — Теодор бросил на него испепеляющий взгляд. — Тебе особое приглашение нужно?       В этот момент Драко ощутил, как что-то внутри него окончательно сломалось. Он поднял палочку.       — Авада... — слова застряли в горле, девушка открыла глаза.       Теодор не ждал. Он шагнул мимо Драко, почти пренебрежительно, и завершил работу сам.       — Ты бесполезен, — бросил он, уходя к следующей койке.       Драко остался стоять на месте. Холод комнаты, тени, густая темнота — всё казалось подавляющим, словно пыталось затянуть его в бездну. В тот момент он понял, что для Теодора это просто работа. Для него же это была пропасть, из которой он уже не сможет выбраться.       Он очнулся от чужих голосов. Драко поднялся на локти, его все ещё пробивала дрожь.       —... Меньше стресса, — услышал он голос колдомедика. — Вам стоит поговорить... — Драко с трудом отодвинул ширму, встречаясь глазами со стоящими за ней Гарри, Теодором и мадам Помфри.       Тео подскочил самый первый, укладывая его обратно. На миг Малфой ощутил странную ненависть и едва не оттолкнул друга, но вовремя сдержался. Что бы он не видел и кто бы не насылал этот бред, Теодор Нотт никогда бы не сделал подобного. Он его друг. Они знают друг друга с рождения.       — Блять, Малфой, ты пидор конченный, знаешь как мы испугались? — он слабо улыбнулся, когда Нотт получил подзатыльник от Гарри. — Бляя...       — Не обращайте внимания, его в детстве уронили в чан с ядовитыми змеями, он немного со странностями. — рука Гарри легла Теодору на плечо, оттаскивая от койки. — Ты как, Драко?       — Будто пил огневиски несколько дней без остановки. — шатен сочувственно кивнул.       — Боюсь, осталось всего несколько минут до следующего занятия, вам с мистером Ноттом следует вернуться. Вы навестите Драко как только ему станет лучше.       — Но... — отчаянную попытку сопротивления Теодора снова прервал Поттер, закрывая ему рот ладонью. Нет, эти странные сны отличаются от его реальности. Вот настоящее. Вот то к чему Малфой привык. Драко лёг обратно, бросив напоследок «увидимся». Он очень устал. Ему хотелось хотя бы несколько минут поспать без этих чудовищных видений.