Глава 12: О долгая ночь

Моя дорогая, я не так далеко

Ты можешь убить меня не обнимая...

      Минджун не знал, что такое любовь. Он не получил это сладостное чувство как в детстве, так и во взрослом возрасте. Первое время, когда был ещё совсем юн, он пытался заводить отношения с девушками, но ничего не складывалось. То ли потому что они были лишь подростками, неспособными на серьёзные отношения, то ли дело в нём. Минджун не понимал.       Когда он рассказывал Хаюн о себе, то не врал. Его родители были действительно глухими пьяницами и до сына им никого дела не было. Он и правда попытался противостоять отцу, будучи подростком, за что получил травму головы. Он действительно сам ковылял до больницы, теряя сознание.       Единственная маленькая, но тем не менее отравляющая общую картину ложь — смерть его родителей. Минджун наплёл про какую-то соседку, которой в реальности и не существовало. На самом же деле, всё было немного по-другому.       Минджун собственноручно лишил жизни своих родителей. Это было первым заданием в Легионе Чести. Он чётко помнил, как пришёл в свой старый, уже трещавший по швам дом и застал родителей за привычным делом. Помнил, как поставил на колени своего отца и, не колебаясь ни секунды, выпустил пулю ему в лоб, заставив мать наблюдать за этим. А затем таким же образом убил и её.       С того момента Минджун стал полноправным безликим. Он был рад, что смог уйти от прошлого себя, надев маску убийственной холодности. Маску, которая буквально срослась с его образом жизни и мировоззрением, став неотъемлемой частью всего его существа. Она словно стала его защитой от проблем, лишних потребностей и даже от самого себя. Оставаясь безликим, Минджун мог контролировать свои чувства, держать себя в узде, следуя лишь рабочему долгу.       Спустя некоторое время мужчина понял, что служба в Легионе Чести — его призвание. Та работа, для которой он создан. Вершить судьбы жалких отбросов — вот что доставляло ему истинное удовольствие.       Но потом появилась Хаюн. Возникла из неоткуда, будто спустилась с небес. Ещё с самой первой их встречи Минджун понял, что в ней есть что-то особенное, что-то настолько светлое, что смогло воскресить черствую душу.       Он долго мучал себя укорами за проявленные чувства, за то, что не смог удержать себя. А потом... Потом смирился, за что пришлось расплачиваться в троекратном размере. Минджун сглупил, надеясь на лучшее, на то, что их не найдут, что отношения останутся в тайне.       Но этому не суждено было сбыться.

***

      Я перестаю вырываться, понимая, что это бесполезно. Горячие следы на щеках от слёз медленно высыхают, оставляя место глухой безысходности. Мужчина, которого, как я поняла, зовут Ки Хун, методично меряет шагами комнату, изредка поглядывая на наручные часы.       — Что-то твой любимый медлит, — Ки Хун обращается ко мне, указав взглядом на Минджуна, всё ещё находящегося без сознания. — В таком случае, пока пообщаемся с тобой.       Он убирает скотч с моего рта, отчего я кашляю, жадно глотая воздух.       — Итак, Хаюн, можешь задать любые вопросы, которые тебя интересуют, — говорит мужчина, взяв откуда-то ещё один стул и сев на против.       — Неужели вам плевать на людей, которых вы убиваете? Вам совершенно не жаль их?       — Я вынужден поправить тебя, — Ки Хун достаёт сигарету и закуривает. — Жертвы не люди, а мусор, чья жизнь никчёмна. А свершив месть, Легион Чести помогает очистить мир от грязи, вывести демонов из человеческого существования, избавиться от грехов.       Всё, что он говорит, похоже на бессвязный бред религиозного фанатика. Демоны, грехи, мусор... Что это всё значит?       — Знаешь, откуда появилось название клуба? — продолжает Ки Хун с лёгкой улыбкой. — Давай начнём из далека. Ты читала Евангелие? —спрашивает он вновь.       — Я буддистка, — коротко отвечаю я.       — Что ж, это не так важно. Так что давай я сам скажу тебе, — мужчина откашлялся, будто готовясь к представлению какого-то важного проекта. — Ибо Иисус сказал ему: выйди, дух нечистый, из сего человека. И спросил его: как тебе имя? И он сказал в ответ: легион имя мне, потому что нас много...       Мужчина выдержал небольшую паузу, словно давая мне переварить информацию, затем продолжил с торжественностью в тоне.       — Видишь связь? «Легион» потому что я изгоняю демонов из общества, и привношу туда каплю чести. Конечно, это лишь крупица в океане лжи и бесчестия, но я пытаюсь сделать хоть что-то. Кстати, слово «легион» также означает организационно-хозяйственную единицу в древнеримских войсках, которые славились своей безупречностью. Безликие такие же идеально холодные, как сталь.       — Поэтому вы решили избавиться от Минджуна? Потому что он больше не идеален? — я уверенно смотрю в болота тёмных мужских зрачков.       — Всё верно, дорогая.       Я отвожу взгляд в стену. В голове мелькают сотни мыслей. Я чётко понимаю, что человек передо мной сумасшедший. Он нашёл свою цель и идёт к ней, не боясь крови и смерти. Мнит себя Богом, избаляющим общество от грешников и, как он выразился, демонов. Такое и в кошмаре не приснится.       Слева от себя я слышу сдавленный кашель. Повернув голову, я вижу, как Минджун медленно открывает глаза, щурясь от яркого света, бьющего где-то над головой.       — О, наконец-то! — восклицает Ки Хун. — Мы тебя уже заждались!       Минджун поворачивается на него. В карих глазах пламенем светится ярость и решительность.       — Отпусти её! — отчаянный крик. — Вам нужен лишь я! Хаюн ни в чём не виновата!       Ки Хун приглушенно смеётся и переводит на Минджуна взгляд, сверкающий иронией.       — Не виновата? А разве не она испортила твою идеальность?       — Нет, — в голосе Минджуна слышится металл. — Я сам поддался чувствам и не смог с ними совладать.       — Как трогательно, — Ки Хун встаёт и подходит ко мне, доставая из кармана брюк раскладной нож. Прижимает тонкое, блестящие серебром в свете лампы лезвие к моему горлу, заставляя вжаться в спинку стула. — Ты прав, она лишь посредница, которая нам ни к чему, поэтому я убью её. Сейчас.       Лезвие прижимается сильнее, оставляя на бледной коже алую царапинку. Я закрываю глаза и перестаю дышать, запрокинув голову. Неужели это последние минуты, а может быть и секунды, моей жизни?       — Нет! — Минджун кричит, и звук отражается от бетонных стен, застревая где-то в голове.       — Хорошо, убедил, — Ки Хун одним лёгким движением складывает нож, убирая обратно в карман. — Поболтаем ещё немного, — он садится на стул и вальяжно закидывает ногу на ногу. — Поговорим о прошлом. Хаюн, кем ты была раньше?       Я бросаю испуганный взгляд на Минджуна и вижу по его глазам, что если не отвечу на вопрос, будет хуже.       — Я жила в Тэджоне вместе со своими родителями. После того, как выучилась в университете, переехала в Сеул и начала работать.       — И как? Успешно? — наигранная заинтересованность.       — Д-да, — в моем голосе звенит дрожь.       — Знаешь, удивительно. Ты — девушка с очень красивой внешностью, которая могла бы достичь всего, что захочется. Успехов в карьере, богатого мужа... Но ты решила выбрать иной путь, правда?       Я не отвечаю, вопрос слишком тяжёлый для меня. Ки Хун, заметив мою несговорчивость, молниеносно переключается на Минджуна.       — А ты уже рассказал ей о своём прошлом? — по-детски весело спрашивает Ки Хун. Минджун кивает.       — А о том, как убил своих родителей, м? — мужчина переводит взгляд на меня, встречаясь с моими полными ужаса и одновременно удивления глаза.       — О, кажется, нет... Тогда расскажи сейчас!       Минджун закрывает глаза, опустив голову. Пару минут раздумывает, стоит ли ему рассказывать всю правду. Внезапно тяжёлая дверь вновь открывается, в помещение заходят двое парней в чёрных спортивных штанах и толстовках. Они держат что-то вроде медицинских носилок.       — Ну давай же, — подгоняет Ки Хун, не обращая на парней никого внимания. Те кладут тело Джун Со на носилки и выносят из подвала.       — Да, действительно. Когда я только вступил в клуб и готовился принять пост безликого, мне поступило первое задание — убить своих родителей. И я сделал это без капли сожаления.       По моему телу прокатывается холодная волна дрожи.       — То есть, то, что ты говорил про соседку было ложью? — тихо говорю я.       — Да.       — Всё, что он сказал — чистая правда! — подтверждает Ки Хун.       — Я нашёл его ещё совсем ребёнком. Грязного, голодного... И спас. Подарил ему новую жизнь, приютил у себя, дал работу, — в голосе звучала странная интонацию, казалось, что Ки Хун говорит о своём собственном сыне, которым безмерно гордиться. — Сначала он был утилизатором, как те парни, которых ты видела пару минут назад, но я разглядел в нём талант и возвысил, дал всё, что только можно. А он вонзил мне нож в спину! — тон резко повышается. — Минджун, ты даже не извинишься за это?       — Нет, — твёрдо, без капли страха, произносит мужчина.       Я удивляюсь, как ему хватает сил сохранять бесстрасность в таких обстоятельствах. Он был словно памятник, недвижимый, нацепивший маску холода.       — Но ведь мне же обидно, как ты можешь поступить так со своим другом, с человеком, который вытащил тебя из грязи? — Ки Хун говорит это, словно ребёнок, обиженный на родителей.       — Ты больше не тот, кого я знал раньше. Ты совсем свихнулся со своим Легионом. Всё это давно вышло за рамки.       Ки Хун смеётся и подходит к Минджуну.       — Но ведь ты такой же. Знаешь, что меня зацепило в тебе? — мужчина нависает над Минджуном грозной стеной. — Твоя судьба. Она до боли похожа на мою. Я уже рассказывал тебе о моём прошлом. О мамаше, которая изменяла с богатым мужиком и об отце, который, как оказалось, предал меня. Заработал своё богатство нечестно, хоть и клялся мне, что сделал всё сам. Поэтому я стал таким. Стал убивать демонов, разрушающих наше общество. Создал клуб для таких же, как и я — борцов за честь и справедливость. И ты стал одним из моих любимчиков, исполняющим свой долг в идеале. А потом... — Ки Хун вздыхает, переводя глаза на меня. — Появилась она и сломала тебя, испортила.       — Ты так уверен в том, что я ушёл только из-за неё... — задумчиво протягивает Минджун. — Но на самом деле это не так. Я уже давно думал о том, чтобы покинуть клуб, но не было повода.       — Но из-за чего? — в голосе Ки Хуна искреннее удивление, его пыл мгновенно угас.       — Из-за тебя и твоей одержимости. Раньше я действительно видел, что хоть мы и проливаем кровь, но делаем это во благо. А сейчас всё, что происходит в Легионе похоже на глупую резню без цели. Задумайся, ты абсолютно никак не отреагировал на убийство лучшего друга. Ни это ли признак сумасшествия?       Ки Хун отшатывается от Минджуна, словно испугавшись его ответа. В глазах играет удивление, смешанное с глубинной оскорбленностью. Мужчина тяжело дышит и нервно смеётся. Затем, вернув самообладание, проговаривает:       — Может быть и так. Но я не остановлюсь перед своей целью. И буду идти до конца.       — М, вот он что. Тогда давай напоследок, раз уж мы друзья и так похожи, сразимся на равных.       От этих слов всё в душе холодеет. Они собираются драться на смерть? Устраивать дуэль?       — Нет... — срывается с моих губ.       Минджун смотрит мне в глаза и слегка кивает, показывая, что всё будет в порядке.       — Хорошо, я не против, — улыбается Ки Хун и подходит к Минджуну, ножом перерезая верёвки на его руках и ногах. — Покажи, напоследок, что ты можешь.       Минджун встаёт, чуть пошатываясь, и разминает тело. Ки Хун тем временем подходит к комоду и достаёт оттуда ещё один складной нож, подобно своему, и протягивает его мужчине.       — Раз уж мы на равных, — говорит Ки Хун, улыбнувшись.       Минджун раскрывает нож и берёт его в правую руку. Ки Хун, становится на против и, без подготовки, делает резкий выпад, но Минджуну удаётся ловко увернуться, и нож лишь немного задевает его щёку.       Я забываю как дышать, в немом страхе вжимаясь в стул. В мыслях бесконечно повторяется: «Боже, хоть бы всё обошлось...»       Минджун резким движением нападает, но не замечает руку с ножом, резко выставленную Ки Хуном вперёд. В следующую секунду шипит от боли, прижимая левую руку к раненому боку. Тёмная кровь капает на бетонный пол. Я вскрикиваю. Нож вошёл довольно глубоко, рана может стать смертельной. Моё сердце, кажется, пропускает несколько ударов.       Воспользовавшись заминкой, Ки Хун толкает Минджуна. Тот, не удержав равновесия, падает. Мужчина нависает над ним, приставляя нож к горлу.       — И это всё, что ты можешь? Я ожидал от тебя большего, Мин... — Ки Хун не договаривает, вскрикнув от боли. Нож Минджуна вонзается ему в ногу. Мужчина отступает на пару шагов назад, отпуская Минджуна.       Он встаёт на ноги, игнорируя раненый бок, и переходит в атакующую позицию. Ки Хун отступает, волоча кровоточащую в районе икры ногу.       — Ты внушил мне, — голос Минджуна сбивается из-за тяжёлого дыхания, — что я всегда должен быть идеальным, не имея право на чувства и обычные человеческие потребности. Долгое время я жил так и считал, что меня это не волнует. Я надел маску безразличия, огородил себя от внешнего мира. Но потом понял, что больше не хочу жить так, но уже не мог уйти из клуба, в который попал.       Минджун толкает Ки Хуна на пол и садится сверху, ограничивая пути к отступлению.       — Скажи, как ты узнал про нас с Хаюн, — произносит Минджун.       — Джун Со поехал на задание вместо тебя. Когда он проезжал мимо модного ресторана, увидел, что ты заходишь туда с девушкой и сделал фото, сразу же доложив мне. И вуаля! Я покопался в наших базах и нашёл твою обажаемую Хаюн, — Ки Хун говорил спокойно. По всей видимости, мужчину не волновало его положение.       — Вот как, — Минджун приставил острое лезвие к горлу Ки Хуна, — Хотя, впрочем, это не важно. Ты всё равно сейчас сдохнешь.       — Убьёшь меня? Того, кто дал тебе всё? — спрашивает мужчина, улыбаясь.       Минджун колеблется, смотря в глаза Ки Хуну. Потом отводит нож, уголки его губ приподнимаются в улыбке.       — Я знал, что ты сделаешь правильный выбор, Минджун, — Ки Хун тяжело дышит. — Хочешь, мы будем вести дело вместе? Ты станешь моей правой рукой, вместо Джун Со, забудем обиды, и всё будет хорошо, всё будет как рань...       Ки Хун не успевает окончить сладостные речи. Минджун резким сильным движением опускает нож на грудь мужчины, туда, где находится сердце.       — Нет, я не хочу этого Ки Хун. Гори в аду вместе со своими изгнанными демонами, — пылко бросает Минджун мужчине в лицо, которое уже покинула жизнь. Окровавленный нож выпадает из рук, на бледном от потери крови лице Минджуна смесь эмоций.       Я расширенными от ужаса глазами наблюдаю за происходящим. Минджун встаёт и, пошатываясь, идёт ко мне. Разрезает верёвки и что-то говорит, но я не слышу. Всё вокруг словно перестаёт существовать, утопает где-то в океане. Перед глазами стоит лишь образ развернувшейся на моих глазах сцены.       Минджун берёт меня под руку и ведёт к выходу. Когда мы покидаем подвал, я словно возвращаюсь обратно в реальность.       — М-минджун, твоя рана... — я опускаю глаза вниз и смотрю на рубашку, насквозь пропитавшуюся кровью.       — Всё будет хорошо, дорогая.       Я сажусь прямо на траву, голова кружится, не давая спокойно мыслить. Минджун стоит рядом, согнувшись и прижав к боку руку. Его глаза помутнели.       — Я люблю тебя... — произношу я. Минджун вымученно улыбается, услышав эти слова.        В следующую секунду перед глазами темнеет, и я падаю в чёрную бездну.