Часть 60. Сливы и споры.

      Начало ноября. Утро ворвалось в спальню вместе с серым, мутным светом, пробивающимся сквозь неплотно задернутые шторы. Нелли лежала на боку, поджав колени к груди, и чувствовала, как тяжесть последних дней давит на плечи, даже во сне. Рядом, на соседней подушке, все еще хранилось тепло тела Влада, хотя сам чернокнижник уже покинул постель — где-то на кухне слышался его голос, тихий и сосредоточенный, он явно разговаривал по телефону с кем-то из клиентов.       Девушка потянулась, кое-как открыла глаза и уставилась в потолок. За то время, что она жила у Влада, эта комната стала почти родной. Как и запах его парфюма, оставшийся на подушке, как и этот странный, щемящий покой, который Нелли наконец-то начала ощущать после долгих месяцев метаний и боли.       После дня рождения прошло около двух недель, это время стало одним из самых спокойных за последний год. Когда Кирилл и Настя уехали обратно на Юг, то девушка постепенно перебралась жить к чернокнижнику. Это было, конечно, не без его уговоров, но Нелли, наконец, была уверена в своём решении.       Телефон на тумбочке зажужжал — коротко, настойчиво. Нелли потянулась за ним, все ещё сонная, и увидела на экране имя Ильи. Сообщение. Без предисловий, без смайликов, просто ссылка на новостной пост и короткое: "Ты это видела? Набери меня, когда сможешь, если что".       Сердце неприятно кольнуло от воспоминаний о подобной ситуации прошлой весной. Нелли нажала на ссылку, и экран осветился знакомым логотипом одного из телеграм-каналов, которые регулярно публиковали инсайды и сплетни о "Битве сильнейших". Заголовок был крупным, жирным, почти кричащим:

"ЭКСКЛЮЗИВ: ИЗМЕНА ВЕДУЩЕЙ? ЧЕРНОВА ОБСУЖДАЕТ СВЯЗЬ С ЧЕРЕВАТЫМ, ПОКА БЫЛА С КРАСНОВЫМ. ПОЛНАЯ ПЕРЕПИСКА ВНУТРИ."

      Внутри — скриншоты. Много скриншотов. Нелли узнала их сразу, даже не успев прочитать ни строчки. Это точно были её сообщения, не подделка, не подстава. Те, что она отправляла Соне Егоровой в июне, сразу после того, как уехала из квартиры ведьмы и осталась одна с этой дурацкой, разрывающей изнутри правдой. Тогда Нелли хотела выговориться, хотела, чтобы кто-то знал. А Соня была рядом, Соня не осуждала и знала всю ситуацию лучше любого другого человека.       А теперь эти слова — "я не знаю, что делать", "я люблю Влада", "я предала Артема" — были вырваны из контекста, выложены на всеобщее обозрение и подписаны как доказательство ее "грязной игры".       Пальцы Нелли задрожали. Она села на кровати, прижимая телефон к груди, и уставилась в одну точку на стене. В горле пересохло, а в голове — пустота, как будто все мысли, все слова, все чувства испарились, оставив только липкий, холодный страх.       Она не слышала, как Влад закончил разговор и вошел в спальню. Не почувствовала, как кровать прогнулась под его весом. Только когда тяжёлая ладонь легла на её плечо, девушка вздрогнула и подняла на него глаза.       Чернокнижник был одет в свободные серые штаны и черную футболку, волосы еще влажные после душа, на лице — утренняя щетина и спокойное, чуть настороженное выражение.       — Что-то случилось? Снова сны? — в голосе чувствовалась та самая настороженность, которую Нелли уже научилась угадывать в его интонациях. — Ты белая, как простыня.       Она молча протянула ему телефон. Влад взял его, пробежался глазами по экрану. Его лицо не изменилось — ни тени удивления, ни гнева. Только челюсть чуть сжалась, а в глазах мелькнул холодный, стальной блеск, который появлялся, когда он сталкивался с чем-то, что выходило за рамки его контроля.       — Это Сонька, — прошептала Нелли. — Я же помню эти сообщения! Мы переписывались в июне, когда я... когда я еще не знала, что делать, когда уехала. Это точно её телефон...       Влад опустил телефон на кровать и посмотрел на девушку. Взгляд был тяжелым, изучающим, но в нем не было осуждения.       — Ты уверена, что это она? — спросил он. — Может, у нее кто-то взял телефон? Или она просто потеряла его? Взломали?       — Да нет же... это её стиль общения, — Нелли сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Эти смайлики, эти жёсткие словечки... это точно она. Но зачем? Зачем ей это делать? Мы же друзья...       Влад провел рукой по ее волосам, жест был успокаивающим, почти механическим.       — Сейчас не время для выводов и для паники. Слушай меня: это просто сплетни. Завтра кто-то выложит что-то другое, и все забудут. Помусолят пару дней и переключатся на нового героя. Так работает этот мир, Нелли. Ты не первая, кто оказался в центре такого скандала, и не последняя. Тебе ли не знать, ну?       — Но это же личное! — сонный голос сорвался. — Это то, никто не должен был знать... кроме нас. А теперь это лежит в открытом доступе, и все эти люди, которых я даже не знаю, будут обсуждать меня, судить, делать выводы...       — И что они сделают? — Влад мягко, но настойчиво взял её за подбородок, заставляя посмотреть на него. — Они ничего не сделают. Они просто поговорят и успокоятся. Ты пережила худшее, а это — просто шум.       Чернокнижник говорил с той спокойной уверенностью, которая всегда действовала на девушку лучше любых утешений. Но внутри всё равно оставался холод. Она снова посмотрела на телефон, на эти проклятые скриншоты, и почувствовала, как внутри поднимается злость на человека, который в последние месяцы стал особенно близок. На Соню.       Как она могла? После всего, что они пережили вместе? После того, как Нелли доверилась ей, рассказала о своих страхах, о своих сомнениях? Это было предательство. Нелли глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках.       — Влад, а я хочу поговорить с ней, — голос прозвучал тверже, чем ожидала сама девушка. — Сегодня на съемках, да! Я должна знать зачем.       Влад нахмурился, но ничего не сказал. Он понимал, что спорить бесполезно. В большинстве своих выборов Нелли была робкая, но если что-то решила, её было почти невозможно переубедить. Парень просто кивнул, поднялся с кровати и направился к двери.       — Тогда собирайся, будем выезжать, позавтракаем где-нибудь... и, Нелли... — он обернулся уже в дверях, в глазах мелькнула та самая, знакомая искра, которую когда-то девушка видела на экране во время ссор Череватого с кем-то. — Что бы ты там ни решила — я рядом. Даже если ты решишь устроить скандал... Думаю, я смогу его поддержать.       Нелли слабо улыбнулась, чувствуя, как напряжение в груди начинает понемногу отпускать. Она поднялась с кровати и начала собираться, стараясь не думать о предстоящем разговоре. Только о том, какое платье надеть, как заплести волосы, как накраситься так, чтобы выглядеть уверенной, даже если внутри всё дрожит.       В студии было шумно и душно. Готический зал, еще не до конца подготовленный к съемкам, гудел от голосов — операторы проверяли свет, ассистенты раскладывали по местам микрофоны, а экстрасенсы, уже собравшиеся в полном составе, стояли в центре и о чем-то оживленно спорили.       Нелли вошла в помещение, стараясь не привлекать к себе внимания. Сегодня на ней было довольно короткое бордовое платье с глубоким вырезом и открытыми плечами, дополненное легкой полупрозрачной накидкой в тон. Тонкий шифон накидки мягко спадал вниз, образуя широкие летящие рукава. Двухслойная юбка из плотной ткани открывала ноги, а талию подчеркивал широкий драпированный пояс. Образ завершали классические бордовые лодочки на каблуке и пара тонких золотых украшений на шее и запястье. Девушка смотрелась довольно агрессивно, но внешний вид соответствовал настроению.       Череватый остался в гримерке, сказав, что хочет перекинуться парой слов с Олегом наедине. Но Нелли не услышала ничего — ей нужно было собраться с мыслями, прежде чем искать Соню.       Ведьмочка стояла в углу, прижавшись к холодной каменной стене, и наблюдала за происходящим. Артём стоял в центре группы экстрасенсов, что-то рассказывая, и его голос, низкий и уверенный, разносился по всему залу. Вампир выглядел собранным, сосредоточенным, но в глазах, когда их взгляды случайно встретились, мелькнула та же тень, что и всегда — легкая грусть, которую он так старательно скрывал. В этот раз Нелли отвернулась первой.       — Привет, — раздался голос сбоку, и она вздрогнула. Рядом стояла Соня. Ведьма выглядела как всегда — яркая, живая, с легкой улыбкой на губах.       — Привет, — ответила Нелли коротко, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       Только сейчас стало понятно, что она не была готова к этому разговору. Не здесь, не сейчас, когда вокруг столько людей, когда каждая секунда на счету.       Но Соня, казалось, не замечала напряжения подруги. Она подошла ближе, коснулась плеча Нелли, и в этом жесте было столько тепла, что девушка на мгновение заколебалась.       — Ты сегодня какая-то зажатая, малышка, — сказала ведьма, и в голосе ее звучала искренняя забота. — Все в порядке? Влад как? Может... поговорим после съемки? У меня есть немного времени.       — Да, — ответила Нелли, и слово вырвалось быстрее, чем она успела подумать. — Поговорим. После съемки. Обязательно поговорим.       Ведьма удивленно приподняла бровь, но ничего не сказала. Только кивнула и отошла к остальным, оставив Нелли одну с тяжёлым, давящим чувством в груди. Сама ведущая тоже мало что понимала сегодня. Было странно и то, что никто из коллег и друзей не упоминал сегодняшний пост. Не видели? Решили замолчать?       Съёмка прошла на удивление быстро. Нелли старалась не смотреть на Соню, не думать о том, что скоро ей придется задать тот самый вопрос. Она отвечала на вопросы Марата и экстрасенсов, улыбалась в камеру, делала всё, что от нее требовалось, но внутри все кипело. Радовало только то, что месяцы, проведенные в этих стенах, научили держать голову холодной хотя бы в кадре и не нервничать.       Когда режиссер наконец крикнул "Стоп! Снято!", Нелли выдохнула с облегчением и направилась к выходу из зала. Ей нужно было найти Соню, пока та не ушла. Но в коридоре её перехватил Илья.       — Ты в порядке? — в глазах иллюзиониста мелькнуло беспокойство. — Выглядишь сейчас так, будто вот-вот взорвёшься.       — Ты прав, остались считанные минуты до детонации, — ответила Нелли, стараясь, чтобы голос звучал более-менее спокойно. — Я ищу Соню.       — В гримерке она, — ответил Илья, кивая в сторону давно знакомого коридора. — А я же... я думал мы обсудим утреннюю новость.       Нелли, не дослушав коллегу, отмахнулась от последней реплики и направилась в гримерку. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели. Она чувствовала себя так, будто идет на казнь.       В гримерке было уже полутемно и тихо. Большая часть экстрасенсов уже разошлась, и только Олег с Владом стояли у стола, доедая остатки пиццы. Соня сидела на диване, разговаривая по телефону с Глебом — судя по тону, они обсуждали планы на вечер.       Девушка остановилась в дверях, не решаясь войти. Влад, заметив её, поднял взгляд и коротко кивнул — мол, давай, я здесь. Олег тоже посмотрел на неё, но ничего не сказал. В его глазах мелькнуло любопытство, но сейчас он не стал задавать вопросов. Видимо, чернокнижник уже обрисовал ему ситуацию.       — Соня, — позвала Нелли, и голос прозвучал громче и резче, чем она планировала. — Нам нужно поговорить.       Ведьма удивленно посмотрела на подругу, закончила разговор с Глебом, коротко бросив "Глебушка, я перезвоню", и поднялась с дивана, чтобы быть на одном уровне с собеседницей.       — Дава-ай, не томи, — протянула она, и в голосе мелькнула лёгкая тревога. — Что там у тебя? Выглядишь так, будто тебя переехал трактор. Или я что-то пропустила?       Нелли молча протянула ей телефон. На экране — тот самый пост с заголовком, от которого у неё самой всё перевернулось внутри. Соня взяла телефон, пробежалась глазами по тексту, потом по скринам. Её лицо менялось: сначала недоумение, потом узнавание, потом что-то похожее на шок.       — Это... — она подняла глаза на коллегу. — Это же наша переписка, блять. От моего лица? Откуда это?       — Отличный вопрос, — голос Нелли дрогнул, но она взяла себя в руки. — Я тоже хочу это знать. Егорова, это твой аккаунт, наши сообщения. Я помню этот разговор и... надеялась, что никто не узнает.       — А я и не сливала! — Соня вспыхнула, и в её голосе зазвенели металлические нотки. — Ты что, реально думаешь, что я побежала к каким-то пабликам с твоими секретами? Нелли, блять, мы же не первый день знакомы с тобой! Ты в адеквате вообще?       — А кто тогда? — ведущая сделала шаг вперёд, и напряжение в комнате подскочило. — Кто ещё знал про этот разговор? Ты кому-то показывала? Кому-то рассказывала? Никто, даже самый сильный медиум, не угадал и не подделал бы этот диалог слово в слово!       — Никому и ничего, Чернова! — Соня вскинула руки, в её жестах появилась та самая резкость, с которой она обычно спорила во время съёмок. — Ты вообще слышишь себя сейчас? Я что, по-твоему, какая-то крыса, которая бегает по редакциям и сливает переписки?       — А кто тогда?! — Нелли почти выкрикнула это, и в голосе, наконец, прорвалась та самая злость, которую она так долго сдерживала. — Мои откровения лежат в открытом доступе! Все эти люди, которые меня даже не знают, читают мои личные сообщения, обсуждают, судят лишь по отрывкам! И ты говоришь мне, что ты ни при чём? Сонь, ну это же пиздец?       — Ой, да не ори ты на меня! — Егорова тоже перешла на крик, и в этом крике слышалась не только злость, но и обида, и растерянность. — Я тебе говорю — не делала я этого! Не знаю, как это случилось, но это не я! Ты что, думаешь, мне делать больше нечего, кроме как сидеть и скрины твои выкладывать? У меня, между прочим, тоже есть жизнь, и в ней нет места этой хуйне!       — А что мне ещё думать?! — девушка сжала кулаки, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Ты, Соня... ты гнилая!       — Да пошла ты! — сорвалась ведьма, и это было настолько не в её обычном стиле, что Олег, стоявший рядом, сделал шаг вперёд. — Я тебе говорю — не я! Если ты мне не веришь — катись ты нахуй со своими обвинениями и истериками! Я не буду оправдываться за то, чего не делала! Заебала ты меня уже своими припадками!       — Хватит! — голос Влада прозвучал как удар хлыста. Он встал между девушками, и его фигура, высокая и широкая, перекрыла свет лампы, заставив обеих замолчать. — Вы обе сейчас не в том состоянии, чтобы решать этот вопрос.       Он взял Нелли за запястье и настойчиво, но осторожно усадил её на стул. Олег, поняв намёк, подошёл к Соне и мягко, но настойчиво отвёл её к столу.       — Сядь, — тихо сказал медиум. — Дыши только, мы сейчас разберёмся.       Соня села на стул, вытирая глаза. Она выглядела так, будто только что пробежала марафон — раскрасневшаяся, запыхавшаяся, с мокрыми дорожками от слёз на щеках.       — Ну я же не делала этого, — повторила она, и в голосе её, наконец, появилась та самая уязвимость, которую она так редко показывала. — Я не знаю, как это случилось. Но я никого не предавала.       Нелли смотрела на ведьму, внутри неё боролись два чувства: желание верить и горькое, холодное осознание того, что факты остаются фактами. Она хотела думать, что Соня невиновна. Хотела, чтобы это была ошибка, случайность, чья-то злая шутка или совпадение. Но слова уже были сказаны, и они остались в воздухе, как осколки разбитого стекла.       — Я знаю, — голос Нелли теперь прозвучал глухо, почти безжизненно. — Просто... что теперь думать?       Она поднялась со стула, забрала свою сумку и направилась к выходу, чувствуя, как тяжесть в груди становится почти невыносимой. Влад догнал её в коридоре, взял за руку и притянул ближе к себе.       — Всё будет хорошо, — сказал он тихо, и в голосе его слышалась спокойная уверенность, которая помогала ей держаться. — Мы разберёмся и с этим. Ты просто дай себе и нам немного времени.

***

      Вечер опустился на столицу тяжелым, но очень красивым одеялом. За окнами машины мелькали огни, размытые дождем, который начался, когда они выехали с Готического зала. В салоне было тихо — только ровный гул двигателя и шум дворников, мерно рассекающих мокрое стекло.       Нелли сидела, прижимаясь плечом к холодному стеклу, и смотрела на город, который казался сейчас чужим и равнодушным. Ее мысли всё еще крутились вокруг того разговора в гримерке — голос Сони, срывающийся на крик, её растерянные глаза, слезы, которые она так и не смогла сдержать. И эта пустота внутри, которая разрасталась с каждой секундой.       Влад молча вел машину, изредка поглядывая на девушку. Правая рука чернокнижника лежала на коленке девушки, время от времени сжимая её все сильнее. Это прикосновение было единственным, что удерживало Нелли от того, чтобы окончательно провалиться в эту липкую, холодную пустоту.       — Хочешь заехать куда-нибудь? — спросил он, когда они остановились на светофоре. — Может, поужинаем? Ты почти ничего не ела сегодня.       — Не хочу, — девушка даже не оторвала взгляда от окна. — Просто хочу домой, пожалуйста.       Парень кивнул, не настаивая. Они поехали дальше, и тишина в машине стала еще плотнее.       В квартире было темно и прохладно. Влад включил свет в прихожей, помог снять куртку, и Нелли, не говоря ни слова, прошла в спальню. Она чувствовала себя вымотанной до такой степени, что каждое движение давалось с трудом. Тело было тяжелым, как будто она несла на себе груз, который невозможно сбросить. В последнее время все складывалось слишком хорошо, поэтому сегодняшние события казались порталом в прошлое.       Девушка быстро умылась и переоделась в футболку чернокнижника, которая стала для неё почти родной — пахло им, и это было всегда успокаивающе. Легла на кровать, уткнулась лицом в подушку и закрыла глаза. За дверью слышались шаги Влада, звук льющейся воды на кухне, а потом тишина.       Он зашел в спальню через несколько минут, сел на край кровати и провел рукой по растрёпанным волосам девушки.       — Хочешь поговорить?       — Нет, — ответила она в подушку. — Я просто хочу, чтобы это все закончилось.       Влад ничего не сказал, только наклонился и поцеловал Нелли в макушку. Потом разделся и лег рядом, притягивая её к себе. Девушка прижалась к нему, чувствуя, как его тепло медленно разливается по телу, и наконец позволила себе выдохнуть.       Неизвестно, сколько прошло времени — может, час, может, два. Телефон на тумбочке завибрировал, и звук был таким резким в тишине, что Нелли вздрогнула. Она приоткрыла один глаз, не двигаясь, надеясь, что Влад возьмет телефон и выключит его. Но чернокнижник уже спал, его дыхание было ровным и глубоким.       Нелли потянулась за телефоном, чувствуя, как сон медленно отступает. На экране горело уведомление из общего чата "Битвы сильнейших", где состояли все участвующие в съёмках — от помощников до директоров. Сначала одно, потом второе, третье. Сообщения сыпались одно за другим, превращаясь в сплошной поток.       Сердце колотилось где-то в горле, потому что уже было понятно, что она там увидит. Но открыть чат было страшно — страшно столкнуться с тем, что её будут судить, осуждать, обсуждать. Что эти люди, с которыми она работала, с которыми делила съемочные дни и бессонные ночи, теперь будут смотреть на неё иначе.       Нелли сделала глубокий вдох и открыла чат. Первое сообщение было от ассистента режиссера — просто ссылка на тот самый пост. Дальше — вопросы. "Вы видели это?", "Кто-нибудь знает, что там?", "Это правда?". Следом — осторожные ответы. "Не похоже на фейк", "Скрины выглядят настоящими", "Но, блин, это же личное". Потом — попытки перевести все в шутку. "Ну, хоть не интимные фото Ларионова))))", "А я думал, у нас тут скучно". Но шутки были натянутыми, почти неестественными.       Девушка пролистывала сообщения, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она боялась добраться до того момента, когда кто-то из начальства напишет что-то официальное. Боялась, что вызовут на ковёр, попросят объяснений, может быть, даже уволят.       И когда Нелли наконец долистала до конца, то увидела сообщение от продюсера. Короткое, четкое, без лишних эмоций:       "Информация для всех. Ситуация со слитой перепиской не комментируется никем из вас. Ни Черновой, ни Егоровой, ни Красновой, ни Череватым. Остальными экстрасенсами и участниками съемочной группы тоже. Чем меньше вы разносите информацию, чем меньше она будет распространяться среди зрителей. Ждём официальных разъяснений. До этого — тишина".       Девушка перечитала это сообщение три раза. Потом ещё раз. Сначала не поверила — просто не могла поверить, что всё закончится так просто. Что её не будут вызывать на допросы, не будут требовать объяснений и не будут выгонять с проекта.       Но потом всё-таки дошло. Они просто замнут это. Сделают вид, что ничего не было. Как будто это обычные сплетни, которые не стоят внимания. Нет обвинений, но и защиты тоже нет. Обидно, но лучше, чем если бы шоу начало ловить хайп на этой теме.       Нелли выдохнула, долго, почти судорожно. Руки перестали дрожать, и девушка, откинув телефон, наконец позволила себе расслабиться. Влад пошевелился рядом, почувствовав рядом движение.       — М-м...? Что случилось? — спросил он сонно, не открывая глаз.       — Ничего, — ответила она тихо. — Просто в чате сообщения. Продюсер сказал не комментировать ничего.       Чернокнижник приоткрыл один глаз, посмотрел сквозь темноту на девушку, а потом перевернулся на бок и притянул к себе.       — Я же говорил, всё будет хорошо, — пробормотал он, утыкаясь носом в её волосы. — Они знают, что ты ценный кадр... и что милашка вообще. Никто не будет раздувать скандал из-за такого.       Нелли не стала спорить или сомневаться, а просто закрыла глаза, чувствуя, как дыхание чернокнижника с каждой секундой успокаивает всё больше, а руки обнимают крепче.

***

      В это же время в баре на окраине Москвы было шумно и людно. Артём сидел за столиком у окна, сжимая в руках бокал с виски. Рядом с ним, на диване, развалился Дима, а напротив — Маша, которая что-то увлеченно рассказывала, активно жестикулируя. За окном шумел город, но в маленьком, уютном заведении, было свое, отдельное пространство.       Дима и Маша были вместе уже около четырёх месяцев, их отношения, казалось, становились только крепче. Они переглядывались, перешептывались, иногда касались друг друга — и в этих жестах было что-то почти интимное, что невольно притягивало взгляды окружающих.       Артём смотрел на них и чувствовал странную смесь эмоций — радость за друзей и глухую, ноющую боль где-то в груди. Радость за то, что у них всё хорошо, но боль от того, что у него самого теперь не было этого. И, возможно, уже никогда не будет.       Он отхлебнул виски, чувствуя, как алкоголь обжигает горло. Странно, но привычка пить без повода и вне больших компаний у него появилась только после расставания с Нелли. Раньше он пусть и любил это дело, но всё-таки держал себя в форме. Теперь же алкоголь стал почти ритуалом: после съёмок, перед сном, в выходные. Это не мешало ему держаться в кадре и получать высокие баллы, но вечерами, когда оставался один или с самыми близкими друзьями, вампир позволял себе расслабиться.       Дима и Маша о чем-то спорили, смеялись, потом снова переглядывались. Артём смотрел на них и думал, что когда-то у него тоже было такое — простота, легкость, ощущение, что ты не один.       Телефон на столе завибрировал. Он взял его, мельком глянул на экран — уведомление из рабочего чата. Потом еще одно, и ещё. Кто-то активно обсуждал что-то в такое позднее время.       Сначала Артём отложил телефон в сторону, но потом, почувствовав что-то, нахмурился и открыл чат. Пробежал глазами по сообщениям. Увидел ссылку, скрины, слова — "измена", "Череватый", "Чернова". Брови непроизвольно сдвинулись.       Он перечитал сообщения один раз, а потом второй. Пальцы сильнее сжали телефон, а по телу прокатился холодный, липкий жар, который появлялся перед тем, как внутри всё сжималось в тугой узел. Сообщения на скринах были знакомыми, почти родными — он узнавал Нелли, её манеру писать, её смайлики. Эти сообщения были настоящими. Конечно, его задевало содержимое этого диалога. Он давно всё знал, но всё же больно было читать то, как любимая говорит о своей любви к Владу, о том, что предала его. Но гораздо сильнее вампира задел сам факт того, что их общая история, та самая, которую они все так старательно прятали, теперь стала достоянием общественности. И хуже всего было то, что Артём понимал — больше всех от этого может пострадать Нелли. Её репутация, карьера, душевное спокойствие.       Маша, заметив его состояние, пихнула Диму в бок и перестала смеяться.       — Тём? — позвала она тихо, но в голосе уже зазвенело беспокойство. — Что случилось? Ты как призрак какой-то стал.       Он строго махнул головой, но всё ещё смотрел на экран, перечитывая сообщения в очередной раз. Сообщения Нелли врезались в память, и он не мог от них оторваться.       — Ау-у, — Дима тоже насторожился, переглянулся с девушкой. — Что там?       Артём молча протянул им телефон. Маша взяла его, пробежалась взглядом по экрану. Её лицо не выражало особых эмоций, но по мере прочтения стало жестким, почти злым. Дима заглянул через плечо и, прочитав, тихо выругался.       — Это она с кем так, интересно... — проговорила девушка, в голосе зазвенело возмущение, она начала тараторить очень быстро, сбивая всё в одну кучу. — Явно кто-то близкий слил, кому она доверяла! Из наших что-ли? Это девчонка, видите? Нелька пишет: "как бы ты поступилА?".       — Маш, ну давай без этого, — Дима перебил её, положив руку на плечо. Голос его был ровным, спокойным, как всегда. — Это же не наше дело.       — Как это не наше?! — она вспылила, но почти сразу взяла себя в руки, сбавив тон. — Это же сенсация! Нашу подругу сейчас в сети разорвут просто... Она же предала, да? И прикинь, как это выглядит, м? Артём сидит тут, страдает, а она уже с кем-то другим — и не просто так, а с его соперником! Это подстава, и кому-то это выгодно...       — Маш, ну хватит, — Дима сжал её локоть, в этом жесте было больше настойчивости, чем в словах. — Ты вот только хуже делаешь сейчас.       Артём молчал. Он смотрел на стол, на блики от бокалов, на осколок льда, который медленно таял на салфетке. Слова друзей доносились до него будто сквозь вату — он слышал их, но не воспринимал. В голове крутилось другое. Он думал о том, что сейчас начнется, что интернет взорвется обсуждениями, что зрители, фанаты, просто любопытные люди будут перемалывать эту историю, делать скриншоты, вырезать фразы, строить теории. И Нелли окажется в самом центре этого ада. Её лицо будет на каждой второй странице новостных пабликов ТНТ, её имя — в каждом обсуждении. И он ничего не сможет с этим сделать.       Влад, возможно, выйдет из этой истории с минимальными потерями. Его репутация чернокнижника, который всегда был немного "тёмным", только укрепится — люди любят таких. А вот Нелли... её назовут предательницей, лгуньей, той, кто разрушила отношения. И это было несправедливо. Потому что она не была плохой, она просто запуталась, пыталась понять, что чувствует. И за это её сейчас будут судить тысячи людей, которые даже не знают её настоящей? Краснову было по-настоящему жалко девушку.       Дима, заметив затянувшееся молчание, вздохнул и поднялся из-за стола.       — Ладно, по ходу, сегодня всем надо хорошо отдохнуть, — сказал он, натягивая куртку. — Давайте уже по домам. А тебе, Тём сейчас точно не помешает выспаться.       — М-м, ну да, ты прав, — протянул Артём, отодвигая пустой бокал. — Я, наверное, пойду тоже.       Маша хотела что-то добавить, но Дима мягко, но настойчиво потянул её за рукав.       — Пошли, нам ещё надо в магазин успеть.       Она посмотрела на Артёма, потом на Диму, и нехотя кивнула. Во взгляде всё ещё читалось возмущение, но девушка сдержалась.       — Ты, главное, не бери в голову, — сказала она на прощание, приобнимая вампира за плечо. — Всё это просто шум... Сам знаешь, переживёшь.       Артём кивнул, не веря ни одному её слову. Он думал, что эта ситуация может сломать Нелли снова, потому что знал, как близко к сердцу она принимает слова общественности.       Когда пара друзей вышла из бара, Артём остался один. Через несколько минут он тоже вышел на улицу, достал пачку сигарет и закурил, глядя на ночной город. Дождь уже закончился, но воздух всё ещё был влажным и холодным. Он сделал несколько затяжек, чувствуя, как никотин смешивается с остатками алкоголя в крови. Потом достал телефон и вызвал такси. Ехать было недалеко, но настроение испортилось так сильно, что он не хотел оставаться в этом месте ни секундой дольше.       Машина подъехала довольно быстро. Артём сел на заднее сиденье, откинулся на спинку и закрыл глаза. Мысли об этих проклятых скринах не отпускали, но одно он знал точно — он не будет участвовать в этом цирке.       Начальство, как ни странно, дало дельный совет — впрочем, Краснов и без них собирался поступить именно так. Никаких комментариев, никаких обсуждений и никаких дров в костёр. Даже несмотря на то, что перед финалом пара щепетильных высказываний могла бы сыграть ему на руку, разжалобив фанатов и принеся заветные баллы. Но единственное, что он мог сейчас позволить себе — это выжидать в полной тишине, пока волна схлынет сама собой. Хотя бы ради Нелли.