Часть 3

***

Я отключил системный интерфейс, и тьма за моими веками начала приобретать причудливые очертания. Сознание проваливалось в сон, унося с собой образы — мелькающие карты, непрочитанные описания способностей, статичные строки статуса. Где-то на периферии сознания я еще успел подумать о том, что «Стартовый пакет новичка» звучит почти оскорбительно для того, кто носит имя Геллерта Гриндевальда. Но усталость взяла своё, и я погрузился в глубокий, неспокойный сон.

***

Марианна ждала ровно три минуты после того, как затихли шаги молодого господина на втором этаже. Она знала этот дом — каждый скрип половиц, каждый угол в коридорах, каждую трещину в венецианской штукатурке, оставшуюся ещё с тех времен, когда особняк принадлежал деду нынешнего хозяина. Она знала и характер Геллерта — прежнего Геллерта, который никогда не повышал голоса, но мог заставить человека побледнеть одним только взглядом. Однако сегодняшний молодой господин… Марианна не могла избавиться от странного ощущения, преследовавшего её с той самой секунды, как она услышала его голос в домофоне. Тот же тембр, те же интонации, но что-то неуловимо изменилось. Будто в знакомую мелодию вплели новую ноту — едва слышную, но меняющую всё звучание. Она прошла в малую гостиную — комнату, которую Геллерт старший называл «оперативной» и которая больше походила на командный центр, чем на часть жилого особняка. Стены здесь были обиты тёмным деревом, вдоль одной из них тянулся ряд мониторов, встроенных в дубовые панели так искусно, что непосвященный принял бы их за старинные картины в тяжёлых рамах. В центре комнаты стоял стол из чёрного стекла, на котором сейчас, кроме ноутбука с защищённым соединением, лежала только одна вещь — серебряный портсигар с выгравированным семейным гербом: три переплетённые змеи, держащие в кольцах своих тел рубин. Марианна открыла портсигар, хотя никогда не курила. Это был ритуал — способ сосредоточиться. Внутри лежала не записка и не сигарета, а тонкая пластина из того же серебра, на которой микроскопической вязью был выгравирован список. Она пробежала пальцем по строкам: — Ванесса Фиск — контроль над портами Нью-Джерси, 78% трафика. — Морган Старк — технологический сектор, экзоскелеты для военных. — Элеонора Бишоп — временная шкала, финансовые потоки. — Гретель Грант — мутанты, подпольная сеть. — Сиф — асгардское присутствие на Земле. Имена женщин, которые правили этим миром. Не те, что мелькали на обложках глянца, а те, что держали в руках нити, из которых эти обложки ткались. Марианна знала каждую из них лично — не понаслышке, а по делам, которые они вершили. И знала, что её молодой господин сегодня вечером войдёт в их круг. — Марианна. Она вздрогнула, услышав голос из динамика, встроенного в потолочную панель. Система безопасности дома, которую она же и настраивала пятнадцать лет назад, редко активировалась без её ведома. — Слушаю. — К нам гостья. На одном из мониторов появилось изображение с внешней камеры у ворот. Марианна узнала женщину, стоявшую на пороге, прежде чем та успела поднять руку для звонка. Высокая, спортивного телосложения, с коротко стриженными пепельными волосами и шрамом, пересекающим левую скулу. Одетa в строгий чёрный костюм, который не скрывал, а подчёркивал каждый мускул. Женщина смотрела прямо в объектив камеры с лёгкой усмешкой — она знала, что её видят. — Александра Уайлдер, — произнесла Марианна с той же интонацией, с какой говорят «зубная боль». — Начальник службы безопасности леди Фиск. Что ей нужно? — Говорит, привезла приглашение. Лично. — Голос охранника на посту звучал напряжённо. — Отказываться я не стал, Марианна. У неё с собой двое, и они не скрывают оружие. — Правильно сделал, что не стал. Пусть войдёт. Одну. Марианна наблюдала, как фигура в чёрном пересекает двор. Александра Уайлдер не шла — она двигалась, как хищник, каждое движение которого рассчитано на то, чтобы в любой момент превратиться в атаку. Женщина, прошедшая горнило Ирака и Афганистана, завербованная Ванессой Фиск после того, как обычная военная карьера стала для неё слишком тесной. Говорили, что именно Уайлдер лично «убедила» мэра Бостона подписать нужные документы по портовой концессии. Говорили, что после той встречи мэр подписывал всё, что ему давали, и делал это с дрожью в руках. Марианна встретила гостью в холле, специально выбрав место под одной из старинных фресок, изображающих охоту Артемиды. Женщина-охотница, окружённая псами, натягивающая лук — символизм был не то чтобы тонким, но Уайлдер вряд ли оценила бы. Впрочем, она и не смотрела на фреску. Её взгляд — цепкий, оценивающий — скользнул по холлу, отмечая каждую деталь, каждую возможную точку для засады, каждую линию отхода. — Миссис Харкорт, — Уайлдер произнесла фамилию Марианны с лёгким нажимом, словно проверяя, помнит ли та своё место в иерархии этого мира. — Леди Фиск просила передать, что очень ждёт сегодняшней встречи. Лично. — У молодого господина есть имя, — холодно ответила Марианна. — И он не нуждается в напоминаниях о светских обязанностях. Уайлдер улыбнулась — той улыбкой, которая никогда не касается глаз. — Конечно. Просто передаю. — Она протянула тяжёлый конверт из чёрной бумаги, скреплённый сургучной печатью с буквой «F». — Личное приглашение. Леди Фиск настаивает, чтобы мистер Гриндевальд был сегодня. Говорит, что у неё есть… предложение, от которого ему будет трудно отказаться. Марианна взяла конверт, не прикасаясь к пальцам гостьи. — Передайте леди Фиск, что молодой господин сам решает, от каких предложений ему трудно отказаться. Уайлдер снова улыбнулась — на этот раз шире. — Обязательно передам. — Она развернулась, но на полпути к выходу остановилась и бросила через плечо: — Вы знаете, миссис Харкорт, я всегда восхищалась вашей преданностью. Пятнадцать лет на семью, которая даже не дала вам своей фамилии. Это… трогательно. — Я служу Гриндевальдам по собственному желанию, — голос Марианны оставался ровным, но в нём появилась сталь. — А вы служите Фискам, потому что боитесь представить себе жизнь без их защиты. Мы не одинаковы. Уайлдер замерла на мгновение, и Марианна увидела, как напряглись мышцы её спины под идеально сидящим пиджаком. На секунду ей показалось, что сейчас что-то произойдёт — что-то, после чего ковёр в холле придётся менять. Но Уайлдер лишь тихо рассмеялась и вышла, не оборачиваясь. Только когда ворота за гостьей закрылись, Марианна позволила себе выдохнуть. Она посмотрела на конверт в своих руках, затем перевела взгляд на фреску с Артемидой. — Охотница, — прошептала она. — Только кто здесь дичь?

***

Я проснулся от того, что кто-то настойчиво, но деликатно стучал в дверь. Сон уходил медленно, оставляя после себя тяжёлое, вязкое ощущение, будто я провёл ночь не на кровати, а на дне океана. В комнате царил полумрак — шторы были задернуты, и лишь тонкая полоска света пробивалась между ними, окрашивая паркет в бледно-золотой цвет. — Молодой господин, — голос Марианны звучал приглушённо, но отчётливо. — Прошу прощения за беспокойство. К вам приходила посыльная от леди Фиск. Принесла личное приглашение. Я сел на кровати, проводя рукой по лицу. Во сне мне снова являлись образы — размытые лица, цифры, строки кода, названия городов. Всё это было похоже на карту, только карту чего — я пока не понимал. — Войдите. Марианна появилась на пороге с подносом, на котором стояли чашка чёрного кофе, графин с водой и тот самый чёрный конверт. Она поставила поднос на прикроватный столик и замерла в ожидании, пока я разглядывал печать. — Она говорила что-нибудь ещё? — Сказала, что леди Фиск имеет для вас предложение, от которого вам будет трудно отказаться. — Марианна помолчала. — И прислала Александру Уайлдер. Лично. Я вскрыл конверт. Внутри оказался лист плотной чёрной бумаги, на котором серебряными чернилами было выведено: Мистер Гриндевальд. Было бы большой честью для меня видеть вас сегодня вечером в моём доме. Нам необходимо обсудить вопросы, затрагивающие не только наши семьи, но и будущее нашего города. Приходите. Я уверена, что мы сможем найти… общий язык. С неизменным уважением, Ванесса Фиск. P.S. Ваш дядя уже подтвердил своё присутствие. Будет интересно. Последняя строка ударила наотрез. Я перечитал её дважды, трижды, пытаясь понять, что именно хотела сказать Фиск этим постскриптумом. Угроза? Намёк на то, что у неё есть рычаги давления? Или просто констатация факта, призванная вывести меня из равновесия? — Марианна, — я поднял на неё взгляд. — Ты говорила, что дядя звонил. Что именно он сказал? Женщина на мгновение отвела глаза — жест, который я уже научился распознавать как признак того, что новости будут неприятными. — Он сказал, что хочет «уладить недоразумения» с леди Фиск. И что ваш отец, когда был жив, не понимал важности союза с ней. — Она помолчала. — А ещё он сказал, что вы ещё молоды и неопытны, чтобы принимать решения, которые влияют на судьбу рода. Я почувствовал, как внутри поднимается холодная волна. Не злость — злость была бы слишком простой эмоцией. Это было что-то более глубокое, более древнее. Инстинкт, который шептал: этот человек — угроза. Устрани его, пока он не уничтожил всё, что ты строишь. — Он приедет с ней? С Фиск? — Не знаю, молодой господин. Но если он уже подтвердил своё присутствие на её вечере… — Значит, он уже сделал выбор. — Я отставил чашку с кофе, так и не сделав ни глотка. — Хорошо. Тогда и я сделаю выбор. Я встал с кровати и подошёл к окну, раздвигая шторы. Бруклин раскинулся передо мной — серый, шумный, многоликий. Где-то там, в центре этого муравейника, Ванесса Фиск плела свою паутину, думая, что я — очередная муха, которая попадётся в неё. Она привыкла иметь дело с теми, кто боится. С теми, кто ищет защиты. С теми, кто готов продать всё, лишь бы не оказаться в её чёрном списке. Но она не знала, кто я на самом деле. Она не знала, что за именем Геллерта Гриндевальда стоит нечто большее, чем просто наследник европейского рода. Она не знала о картах, о системе, о том, что в моей голове хранится знание о мирах, которые ей даже не снились. — Марианна. — Да, молодой господин. — Подготовь костюм. Тёмно-синий, с серебряной вышивкой. И передай, что я буду на вечере. — Слушаюсь. — Она сделала шаг к выходу, но я остановил её. — И ещё. Дядя… когда он приедет, я хочу, чтобы его встретили. Лично. — Я повернулся к ней, и в моих глазах, должно быть, отразилось что-то, что заставило её замереть. — Проследи, чтобы он понял: этот дом больше не его. И этот род больше не его. Марианна кивнула, и на этот раз в её жесте не было ни капли сомнения. — Будет сделано, молодой господин. Когда дверь за ней закрылась, я снова вызвал системный интерфейс. [Системное уведомление: Обнаружено новое событие — «Званый вечер леди Фиск». Рекомендуется подготовка.] Я усмехнулся. Система рекомендовала подготовку. Что ж, у меня было несколько часов, чтобы выяснить, что именно скрывается в «Стартовом пакете новичка» и «Карте способностей». И чтобы понять, какую игру затеяла Королева преступного мира Нью-Йорка. Мои пальцы коснулись виска, где пульсировала едва заметная боль — отголосок дара провидца, проснувшегося во сне. Образы мелькали перед внутренним взором: серебряная печать на чёрном конверте, лицо женщины с белыми волосами и глазами цвета антрацита, чьи-то руки, сжимающие горло… Я моргнул, и видение исчезло. — Скоро узнаем, — сказал я пустоте комнаты.

***

Гардеробная Геллерта Гриндевальда была размером с небольшую квартиру. Марианна шла вдоль рядов костюмов, пальто и рубашек, автоматически отмечая, что некоторые вещи так и остались нетронутыми с тех пор, как их доставили от портных три месяца назад. Молодой господин никогда не придавал значения одежде — для него это был всего лишь инструмент, не более. Она помнила, как спорила с ним по этому поводу, убеждая, что в определённых кругах внешность говорит громче слов. Он тогда лишь пожал плечами и сказал: «Если меня судят по костюму, значит, я уже проиграл». Сегодняшний Геллерт, кажется, думал иначе. Или, по крайней мере, был готов играть по правилам, которые диктовал этот мир. Она выбрала тёмно-синий фрак с серебряной нитью в воротнике — тот самый, который шили специально для рождественского приёма в Осло, но который так и не надели. К нему — белую рубашку из тончайшего египетского хлопка, запонки с рубинами (семейный камень) и чёрный шёлковый галстук. На отдельном манекене висел длинный плащ того же тёмно-синего цвета, подбитый серебристым мехом — дань европейской моде, которая в Нью-Йорке могла показаться излишней, но Марианна знала: на вечере Ванессы Фиск такие детали будут оценены. Королева преступного мира обожала театральность. Раздался звонок внутреннего телефона. Марианна сняла трубку. — Миссис Харкорт, — голос охранника был ровным, но она уловила в нём напряжение. — У нас ситуация. — Какая? — К воротам подъехала машина. Бронированный лимузин «Майбах». Номера европейские, немецкие. За рулём женщина, представилась как… — он запнулся, словно не веря тому, что собирался сказать, — как фрау Эрика Гриндевальд. Сказала, что она тётя молодого господина и хочет его видеть. Марианна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Эрика Гриндевальд — старшая сестра отца Геллерта, женщина, которая десять лет назад исчезла из семейных хроник после того, как её объявили… она сжала трубку так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Её объявили мёртвой, — прошептала она. — Десять лет назад. Мы проводили панихиду. — Миссис Харкорт, она стоит у ворот. Она… очень похожа на фотографии. Марианна перевела взгляд на костюм, разложенный на манекене. Тёмно-синий фрак, серебряная нить, рубиновые запонки. Всё это вдруг показалось ей частью какого-то огромного, сложного спектакля, где она не знала даже первого акта. — Проведите её в малую гостиную, — сказала она наконец. — Я сейчас спущусь. И… не беспокойте пока молодого господина. Я сама с ней поговорю. Она положила трубку и на мгновение закрыла глаза. В голове роились вопросы, на которые не было ответов. Эрика Гриндевальд, которую все считали погибшей в той самой операции Гидры, что унесла жизнь Элизабетты. Эрика, чьё тело так и не нашли. Эрика, о которой Геллерт-старший запрещал говорить вслух. Она вернулась, — подумала Марианна, и этот факт пугал её больше, чем все угрозы Ванессы Фиск. Она вернулась, и она выбрала для этого именно сегодняшний день. Внизу, в малой гостиной, её ждала женщина, которая носила ту же фамилию, что и её молодой господин. И у Марианны было ужасное предчувствие, что сегодняшний вечер перевернёт всё, что она знала о семье Гриндевальд.

***

Я стоял у окна своей комнаты, глядя, как внизу, у ворот, останавливается длинный чёрный лимузин. Система мигнула уведомлением, но я отмахнулся — сейчас было не до её подсказок. Из машины вышла женщина. Высокая, с идеальной осанкой, в строгом сером пальто, которое не скрывало, а подчёркивало фигуру. Светлые волосы, чуть темнее моих, были убраны в сложную причёску. Она повернулась к камере, и я увидел её лицо — красивое, аристократичное, с резкими скулами и глазами, цвет которых даже отсюда казался неестественно ярким. Голубые. Такие же, как у меня. В моей голове взорвалась чужая память. Голос прежнего Геллерта, детский, испуганный: «Тётя Эрика! Тётя Эрика, не уходи!» Чьи-то руки, обнимающие его, чьи-то губы, шепчущие: «Я вернусь, маленький волшебник. Обязательно вернусь». И тишина. Десять лет тишины. Я перевёл взгляд на приглашение Фиск, всё ещё лежащее на столике. P.S. о моём дяде, который уже подтвердил присутствие. И теперь тётя, которую все считали мёртвой, появляется на пороге моего дома за несколько часов до вечера. Совпадение? Система мигнула снова, и на этот раз я не стал её игнорировать. [Системное уведомление: Обнаружено изменение в структуре событий. Вероятность успешного исхода основной сюжетной линии снижена на 17%. Рекомендуется активировать «Стартовый пакет новичка» до начала мероприятия.] Я усмехнулся. — Активировать, — сказал я вслух, и мир вокруг меня вспыхнул сотнями голографических окон, заполненных символами, которые я не мог прочитать, но почему-то понимал. Вот и началась игра, — подумал я, глядя на лимузин, который всё ещё стоял у ворот, и на фигуру женщины, которая, возможно, была ключом ко всему этому безумию. Внизу, в малой гостиной, Марианна открывала дверь перед женщиной, которая носила фамилию Гриндевальд и вернулась из мёртвых. А я стоял наверху, чувствуя, как по венам растекается новая сила, и понимал: сегодняшний вечер станет либо моим триумфом, либо моим падением. Другого не дано.