Никогда не предатель

      Лилит пустым взглядом смотрела прямо на довольного, молодого и излишне самоуверенного Лорда Волдеморта, который строил новые планы, без маниакальной мысли убить одного единственного человека. Его испепеляющие темные глаза не смотрели на неё больше с одержимостью, в них было… ничего. Лишь пустота, которую дано понять только ему самому.       «Леди», как он ласково называл при всех, понимала, что сам дьявол или кто там в преисподней её изгонит. Прямиком из самого отвратительного котла с такими же чокнутыми, как она, из Ада куда-то в более страшное место.       Гриффиндорка знает, почему и за что попадает туда, готова даже в сию секунду склонить свою темную рыжую голову на отсечение, чтобы попасть туда как можно быстрее.       За совершение столь аморального поступка по отношению ко всем своим близким — это самое простое, что она могла ожидать, а самое худшее она едва могла представить.       Поттер поступила так эгоистично, лишь потому, что желала наконец ощутить ту самую лживую любовь, которую получала от него.       Нет, лучше не слушать, ведь она оправдывается, чтобы не показать такой, какой является на самом деле.       Она просто до дрожи в теле хотела показать свою любовь, тому, кто, казалось бы, тоже желал этого, но фраза: «любовь зла — полюбишь и…» аукнулась ей в стократном размере. И в совсем немного другом смысле… Но сам факт, что любовь — это поистине самое настоящее зло, которое творило безумие.       По словам многих новых и весьма экстравагантных личностей, которые оказались теперь основным обществом национальной героини, «Гриффиндурость» никогда не выветривается, но, видимо, её случай стал ярким исключением для них, что они даже его ни разу при ней не упомянули.       Ну, или просто стало одним из доказательств той самой «дурости», от которой страдают все ребята с её факультета. Но что-то мало кого на самом деле это интересовало. Что естественно, то не безобразно.       Везде есть своё устаревшее мнение насчет факультетов ещё со времён Основателей.       Пуффендуйцы — добрые дураки, Слизеринцы — темные маги, Гриффиндорцы — упрямые болваны, а Когтевранцы — странные зазнайки.       Всего-то смогла за пару лет и действий, практически в одиночку, смогла предать себя, свою семью, свой дом и всё ради него. Того, кто убил её родителей, чьи приспешники убили её друзей.       Она пресекла то, что создавала со всей любовью. Именно любовь стала её поражением.       Казнить, нельзя помиловать.       В голове резко прозвучал лишь один голос, который смог сделать так, чтобы она впадала в немое бешенство: «Знаменитая Лилит Поттер снова выделилась, какое удивительное зрелище!» и ещё этот взгляд.       Немедленно отодвинулась от мужчины, который задумчиво поглаживал её оголённое плечо, и подошла к окну, всматриваясь в непривычный для неё пейзаж.       Хотелось успокоиться, хотелось прожить без собственных ежедневных мозговых «мучений», ведь она сделала то, что поистине желала.       Любовь…       Сердце непроизвольно сжималось, стоило вспомнить свою ложь о том, что она смогла уничтожить дневник практически ценой собственной жизни, да ещё ради девочки со своего факультета.       Ну и грохнула Василиска ради правдоподобности, на что потом он обиделся.       «Можно было использовать иллюзию и бла-бла-бла…», но в любом случае, то, что сделала Поттер, потом помогло им. А этот… просто упрямец. Можно было поспорить, что шляпа так же рассматривала его в Гриффиндоре.       Да. Обиделся на неё тогда он впервые. Игнорировал, потом в красках изъяснил, какая она глупая, унизил. А ей смешно. Она представляла, как они бы вместе учились на одном факультете, понимали бы друг друга, а не враждовали, как их факультеты…       И вот… Уничтожила. Ну, казалось бы, и ладно, да только это был не тот, который надо было, а «фальшивый», сделанный по инструкции Риддла в собственной голове.       Когда-то умиротворённое лицо превратилось в недовольную физиономию, стоило осознать, что его мозговой штурм прервали. Но ему оставалось лишь встать, не представляя, что творится в мозгу его глупой женщины.       Та что-то вспоминала… И ему это определенно не нравилось. Хотелось в такие моменты её меланхоличный настрой удавить, как и саму девушку…       Лилит стояла неподвижно. Это была всего лишь влюблённость, жалкая и ничтожная, а творила такие ошеломительные вещи. Директор был бы очарован такой собачьей преданностью Поттер к своему возлюбленному.       А умный Том воспользовался этим.       И… начал говорить ей только то, что желала маленькая Лили.       О любви, о том, какая из неё выйдет прекрасная девушка, как её любили родители… Она впитывала, как одержимая богом любую его молву, словно перед ней был сам «Господь Бог» во всей своей красе.       Но он являлся самим правителем Ада, тем, кто отправит её в место, хуже преисподней, раз в сто.       Он очаровал настолько сильно, что её любовь граничила с безумием. Он дал ей то, что не давали другие, видел того, кого желала она, и душил своими лживыми словами об их «совместном» будущем, но Поттер знала одно — её там нет и не было никогда.       Она инструмент. Для всех. Всегда.       Лилит впервые почувствовала себя на месте сумасшедшей Белатриссы, которую не могла терпеть всеми фибрами.       Глядя в зеркало на свои рыжие и лохматые волосы, она видела ту, которую никогда не хотела бы. Её светлые локоны становились тёмными всего на пару секунд, и то в голове, но хватало этого с лихвой.       Лилит, как оказалось, ещё та лгунья.       Вся жизнь превратилась в какой-то третьесортный театр, где она — главный актёр, который должен был обмануть всех, ввести в заблуждение и стать тем самым «героем», на которого сам Альбус делал ставку, но получался лишь один сплошной абсурд.       Дамблдор проиграл Тому лишь потому, что парень мог дать ей то, чего не мог старик. А если бы и дал — умерла бы на месте.       Порой, на месте потомка Салазара, говорящего ей что-то на ухо, интимно близко, ей представлялся хитрый дедуля, предлагающий ей лимонные дольки. Лили в такие моменты всегда быстро убегала, чтобы не выблевать всё содержимое желудка прямо при нём.       Лилит Юфимия Поттер никогда не боялась Лорда Волдеморта; она скорее начнет бояться слизняка, чем его, что несказанно бесило тёмного волшебника, но веселило героиню. Жаль, что он её не любит и никогда не сможет. В душе мерзко и так…       Зачем цепляться за то, чего в помине не существует?       Ах, точно же, факультет, на который она попала — Гриффиндор, упрямые и благородные.       В голове даже всплыл язвительный голос Тома, который с такой злобой упоминал этот факультет, да поглядывал на неё.       Ожидал он, скорее всего, какой-то буйной реакции, после которой стоило бы пульнуть в неё «Авада Кедавра» или «Круцио». Временами было сожаление, что он не кинул эти запретные заклинания прямо в неё.       К ней подошли слишком тихо, даже отточенные временем рефлексы молчали; её застали врасплох, пока она пребывала в раздумьях.       Холодные руки покоились на талии, сжимали её чуть ли не до треска, приказывая остановиться и обратить взор на Тёмного Лорда, который требовал больше внимания, чем она рассчитывала.       — Я не могу всё понять… Ты вроде не глупая девушка, но порой в твоей голове творится такой бардак, — недовольно прошептал Риддл. — Но больше всего меня расстраивает, что не могу услышать все твои тупые мысли. Поттер, говори сразу, не хотелось бы, чтобы не в самый нужный момент слушать твои истерики.        Лилит потупила взгляд, а следом в нём появилось что-то непонятное и без какого-то либо страха посмотрела в бесстыдные глаза своего собеседника.       — А ты бы слушал? — тихо спросила, взяв руку возлюбленного и приложив к своей щеке, будто кошка, желающая ласки. — Слушал бы мои истерики?       Том фыркнул и лишь сжал рукой женскую челюсть, прикрывая той рот, лишь бы замолчала и не говорила глупости. Но следом чуть отодвинул и понял, что его рука размером почти как её лицо.       — У меня нет времени, чтобы слушать женские истерики и всё тому подобное, — произнес обреченно. Но следом он наклонился. Было настолько близко, что дыхание Лилит сперло. — Но твои истерики я бы никогда не слушал, потому что не допустил бы, глупая женщина! Так что говори, что тебя беспокоит? То, что ты предала своих «друзей»? Дамблдора и его великие игрища? Что ещё?       — Ты любишь меня? — быстро выпалила героиня, и молодой Волдеморт устало вздохнул, явно готовый кинуть в неё темное заклинание. — Тогда я тем более не пойму, почему ещё здесь… От меня легко избавиться, сам же знаешь, сама себя убью, ну или… приключения сами меня найдут…       — Вот именно! — горячо выпалил волшебник, чуть ли не в безумии. — С тобой может произойти всё что угодно! Тебя нельзя выпускать, ибо тебя могут отправить в Азкабан! Прямо к дементорам! — он сжимал её предплечья до синяков, а в глазах плескалось что-то красное, как кровь. — Я мечтал убить тебя на протяжении долгого времени и до сих пор желаю это… Ты постоянно у меня в голове, словно червь, паразитирующий мой мозг, душу, точнее то, что от неё осталось, — тяжело дышал, но он явно хотел продолжить, и Лилит ни в коем случае не хотела его прерывать. — Я ненавижу тебя, Поттер, ведь теперь ты вызываешь во мне самую жгучую ненависть, но самое проблемное, — Лорд сжал её шею, но не душил, с бешенством смотрел прямо в карие глаза. — Не могу убить. И я готов рвать глотки, Лилит, лишь бы ты смотрела на меня так же, как и тогда, в тот самый день.       — Я… предатель, Том, — молодой человек лишь смотрел своими бездонными глазами прямо на неё, пока его темные волосы были взлохмачены. — Это убивает меня, каждый день. Я не жалею ни на секунду о своем поступке, но…       — Ты хочешь усидеть на двух стульях сразу, Леди, — насмешливо произнес, а Лилит лишь кивнула. — Не беспокойся, сегодня последний день, когда ты предатель, ведь я сделаю всё, чтобы ты была кем-то больше, значительнее, — он взял её оранжевую прядку и нежно поцеловал, глядя снизу вверх. — В этом мире все станут предателями, но ты всё так же останешься, кем была, вместе со мной.       — Вместе с тобой, — повторила, словно зачарованная, и на лице проявилась легкая улыбка.       Она не предатель. Главное, чтобы в это верил Том, а она и так переживёт. Главное — рядом с ним, вместе. Сегодня последний день, когда она, Лилит Юфимия Поттер, предатель.       А Том Марволо Риддл сделает так, чтобы предателем его Леди никогда не была.