Конец.

      Тяжело заставить себя лечь спать вовремя, когда режим сбит напрочь. Крис уже не первый час смотрит в потолок и пытается заставить себя уснуть, завтра ему на работу, отпуск закончился, вставать ужасно рано. Может просто не ложиться? Ну а что, побудет немного в тяжелом состоянии, зато вечером вырубится моментально. Идея так себе, но лежать так долго он устал. Крис поднимается с кровати и неспешно бредет к холодильнику, чтобы обнаружить, что ни одного энергетика на полке не осталось, а кофе в этом доме никогда и не было. — Прогуляться что ли?       Собираться было откровенно лень, но прогулка точно поспособствовует бодрой ночи, так что он плюет на позднее время и идёт собираться. Ночи обычно холодные, так что приходится помучиться с натягиванием ста слоёв одежды, только футболку оставляет домашнюю, под крытой все равно особо не видно будет. До ближайшего круглосуточного магазина буквально рукой подать, но Крис все равно невольно ускоряет шаг. В груди поселилось какое-то странное чувство, до боли привычное. Тревога. Он часто тревожится по поводу и без, но сегодня это ощущение было каким-то особенно ярким. «Это от сбитого режима, успокойся, Крис, что может случиться?»       Будто на зло мозг подкидывает ему воспоминания и о недавно прочитанных новостях. В соседнем городе орудует серийник. Но в соседнем ведь, чего так переживать? До Шэдоукин ему минимум день добираться, даже если транспортом. Но прочитанное не хочет отпускать, какую же жуть делал тот человек и разбери теперь, правда это или очередные домыслы.       Он голову поднимает и видит магазин, переходит практически на бег. Чувство страха не отпускает, возможно, со стороны он выглядит ну очень странно, но какая к черту разница? Крис заходит, кивает продавцу в знак приветствия и идёт к холодильнику. Если честно, ему уже ничего не хотелось, кроме как бежать отсюда со всех ног. Он хватает почти первый попавшийся напиток и идёт к кассе, расплачивается. Нужно было хоть немного прийти в норму. Крис кидает взгляд на туалет и идёт туда, умыться, возможно выпить холодной воды, чтобы полегчало.       Легче как-то совсем не становится. Он тяжело дышит, опирается одной на раковину. Крис поднимает взгляд в зеркало и чувствует что-то холодное на шее. А в отражении кроме него самого незнакомый человек. Ни маски, ни капюшона, но это его волнует в последнюю очередь. Куда больше пугает вид длинного лезвия, прижатого к шее. К горлу подкатывает тошнота, бросает в холод. Он пытается заставить себя сказать хоть что-то. — Д-деньги в рюкзаке...       Крис не узнаёт собственный голос, тихий, дрожащий, кажется, что такой не получится расслышать даже в гробовой тишине. Нож исчезает, что позволяет вздохнуть, резко и рвано, будто давится. В голове бешеным потоком начинают крутится мысли, одна сбивает другую, но ни одной дельной среди них нет. Только где-то глубоко, на подкорке сознания, есть стойкое ощущение, что живым он отсюда не уйдет. Резкая хватка на плече пугает и его разворачивают. Крис видит его лицо, его глаза, ни одной детали, что была бы скрыта. «Он не собирается меня отпускать»       Так всегда говорили в детективных сериалах, так писали в книгах. Если похититель не скрывает своего лица, значит он не собирается отпускать заложника. Мысль абсолютная бесполезная, не вызывает ничего кроме дрожи. Криса откровенно трясет от страха. Хотя, кто его знает, может и из-за холода? — Оставь их себе.       Голос у парня напротив на удивление приятный. Если бы он услышал его при других обстоятельствах, то обязательно бы восхитился. Но не сейчас. Смысл сказанного до него вообще не доходит, а внезапное давление выбивает остатки разума. Давление в области живота, тяжёлое, неприятное. Крис опускает взгляд и видит чёрную рукоять, по белой футболке расползается бордовое пятно. А потом он повернул её.       Боль прошила все тело насквозь, это была не волна, это был огромный взрыв. Огромная, жгучая пустота, которая стерла все мысли и остатки рассудка. Крис открыл рот, хотел закричать, но все звуки застряли где-то внутри, блокируемые чем-то горячим. С губ срывается судорожный резкий кашель, вкус металла заполонил рот и нос, проникая в сам мозг.       Он вытащил лезвие. Звук был ужасен, как рвущаяся ткань, скрипучий и мокрый. С новым приступом боли пришла и слабость, ноги подкосились, Крис пытается ухватиться за раковину, но скользкая поверхность не позволяет и руки соскальзывают. Его не пытались удержать, позволили рухнуть на пол. Плитка была ледяной, но недостаточно, чтобы отрезвить хоть немного. Перед ним опустились на корточки. Крис пытался смотреть, но взгляд отказывался фокусироваться, а темнота, казалось, окружала со всех сторон. — Смотри, как красиво. У тебя необычный цвет.       Крис смотрит, как незнакомец рукой проводит по полу, пачкая руки в его крови. На чужих пальцах она выглядит тёмной, неестественно вязкой и липкой. Крис пытается дышать. Изо всех сил, несмотря на адскую боль, он старается выдавить из себя хоть что-нибудь. Сознание стремительно его покидает, держать глаза открытыми становится настоящим испытанием. Боль стала утихать, ниже груди уже совсем ничего не чувствовалось. — Почти ничего не чувствуешь, да? Запомни это... Как тебя покидает жизнь.       И уходит, оставляя одного. Холод от плитки больше не ощущается, звуки расползаются и сливаются в один общий гул. С каждым болезненным хрипом свет лампы тускнеет, пока не гаснет окончательно. Последнее, о чем он успевает подумать: "Они же будут переживать". И все заканчивается.