Часть 1

...Изменив жизнь, мы понимаем: прошлое надо оставлять там, где ему и место - позади. А не жить его осколками и дурацкими воспоминаниями. Вера накрывает на стол, зная как свои пять пальцев сценарий сегодняшнего дня и всех последующих. Вот-вот придёт дорогая свекровь, разложит на столе свои вкусности, как бы случайно приготовленные, и будет с упоением наблюдать, как сынок их поедает, отодвинув еду, что приготовила Вера, за километр от себя, как будто бы ненужный мусор. - Вер, что на завтрак? Костику же это не интересно, на самом деле. Ему вообще мало интересно всё, что происходит в стенах их квартиры: и что близнецы получили что-то вроде местной нобелевки в рамках вузовского проекта за своё изобретение; и что Люся первый раз поцеловала мальчика; и даже то, что его собственная старшая дочь выходит замуж вот-вот, через месяц. Костя не считал нужным поинтересоваться хотя бы, что лучше подарить молодым в такой день. Хоть Вера и сама всё уже запланировала с Машей чуть ли не за полгода до, но, как-никак, а он - отец. А не просто прохожий дядька, живущий рядом с матерью. - Яичница. С помидорами. Ты будешь? - не надеясь на внятный ответ, жена всё же решила спросить. И, как задумывалось - ответа не получила никакого. Воронин уткнулся в газету, пристально разглядывая там клочок своего интервью с Сергием Деньгиным.

***

Галина Ивановна на сегодня припозднилась что-то, даже удивительно было для Веры - лишние двадцать минут спокойствия и тишины. Надо же..! Никто не заваливается к ним в кухню, гремя тарелками и не расстёгивает штаны при Люсе; никто не мнёт диван своей старой задницей; никто не лезет в шкафы с ревизией - что такого откровенного купила себе Вера? Однако, всему хорошему приходит конец рано или поздно. Дверь балкона неумолимо открылась. Появилась кучерявая белокурая голова свекрови, а вместе с ней - поднос с очередным холестерином вроде оладий и блинов. - Привет, дорогие мои! А что вы такие грустные? Костик отбросил газету и заныл: - Мам, Вера ничего как обычно не приготовила! Я голоден! - Костик, ну что можно ожидать от человека, который детей своих порой кормить забывал? Что уж про мужа..! Эти слова могли бы глубоко ранить Веру. Но она уже привыкла за двадцать с лишним лет, что в этом доме и в этой семье ей рады никогда не будут. И от мужа поддержки можно не ожидать - он встанет на сторону мамы и точка. Поэтому осталось лишь вздохнуть и пропустить мимо ушей её реплику. - Сейчас, сынок, я принесла блины и оладьи - как ты любишь - с вареньем из клубники! Костя с удовольствием втягивает ноздрями запах свежих блинов и поедает их, совершенно забыв о яичнице, которая стояла на плите в ожидании, что и её тоже будут есть.

***

- Костя, с тобой можно поговорить? - Вера знает, что любое сказанное ей неосторожно слово будет непременно передано маме во всех красках и подробностях. Поэтому всегда старалась подобрать нейтрально окрашенные выражения. Муж сидел перед телевизором, как его отец, расстегнув штаны. На жену он не обращал внимания, как будто бы её здесь нет. - Кость! Так привычно для неё. Звать любимого человека и - не дозваться. Ждать его ответа и - не всегда дождаться. - Да, Вер? Ты звала? - Звала. Кость, нам нужно очень серьезно поговорить. Ему это всё перестало нравиться. Ведь если Вера хочет поговорить - ничего хорошего это не обещает. - О чём же? - Ну.. о тебе, обо мне. О нас с тобой, в общем. - Что-нибудь случилось? - Нет, то есть... Кость, это "что-нибудь" случается у нас каждый божий день! И не где-то, а в нашей с тобой квартире! Ты, может быть, и привык. А я не привыкла, что каждое утро в мой дом заходит кто-то и приносит свою еду, средства для мытья посуды, окон, головы... Да чего угодно ещё! Он уставился на Веру непонимающим взглядом. Так, как будто он впервые видит и слышит то, о чём говорит жена. - Ну.... - Костик, пойми, пожалуйста, меня. Если сможешь, конечно. Я не хочу ссориться с тобой, мамой и папой твоими тоже. Но эти утренние, вечерние, дневные и порой даже ночные визиты их уже поперёк горла стоят! Ну неужели им самим не надоедает ежедневное хождение к нам с проверкой: чисто ли в холодильнике и что в нём есть перекусить? Я молчу двадцать лет, и уже морально устала. Я устала!!! Вера выдыхает, понимая, что говорит сейчас лишнее. Но и поделать с накопившимся уже ничего нельзя. В конце концов, она тоже - человек! Костя приоткрывает рот, готовый сказать что-нибудь. Но слова не идут. Вместо них - молчание, равное не высказанному чему-то. Чему-то, что озвучить бы хотелось, наверное. Но нет, не в этот раз, Воронин. Точно не в этот раз. Иначе можно нарваться на ещё больший скандал с женой и, возможно, окончательно потерять её. Что делать, если мама - это мама? Её не изменить. Остаётся только жить с её характером и своеобразной заботой. Ведь как бы Вера не говорила - она заботится о каждом члене семьи. С другой стороны, иногда, очень редко, в Косте внезапно просыпается понимание ситуации с позиции Веры. Она - тоже хочет заботиться и быть любимой женщиной. Быть женой, к которой прислушиваются. Слушают. И не указывают ей на промахи. А хотя бы стараются не замечать их. - Вер, Верочка... Может, ты сможешь быть мудрее мамы и посмотреть на всё под другим углом? А? Вот подумай: если бы маме было всё равно на семью, то она бы не приходила сюда каждый день, не спрашивала бы о здоровье и так далее. То есть, мы делаем вывод: это - такой индивидуальный подход, вариант именно её заботы. Обо всех, понимаешь? И даже о тебе. Хотя ты и считаешь, что мама - монстр. Но ведь каждый из нас проявляет любовь по-своему, как может. Я вот, к примеру, чтобы показать тебе, что люблю, эээ... Каждое утро завариваю кофе! Ну, правда, сразу его допиваю... - Да, это просто верх заботы, Костик! - Ну прости пожалуйста, ну я знаю, знаю, что мама... Порой перегибает палку. - Ха, перегибает! Трижды загибает и выворачивает, а в итоге разламывает! И эта палка называется "моё терпение". Костик не нашелся, что сказать. Ведь, вообще-то, и жена права по-своему тоже. Ей порой так надоедает этот ежедневный налёт родителей на их квартиру... Но что он, их сын, может с этим сделать и как им сказать? "Не ходите сюда больше!" - слишком грубо. Нет-нет, надо по-другому всё провернуть.