𖠰

Тина тяжело переживала расставание с Люком. Не зря говорят, что к первому половому партнеру привязываешься так, что не отлипнешь потом. Знала от старших друзей по социальной группе, но все равно наступила на те же грабли. Они-то были поопытнее, и наверняка знали больше. Ладно, хотя бы вновь не получила отказа в интиме. В пятнадцать лет втюрилась в парня в интернате. Тома, Доган и даже Йонас предупреждали ее, чтоб она не смела геройствовать и смело уходить, если что не так. Уж они точно проверят потом у кого кулаки да пси сильнее. В конечном итоге драма вышла классическая. Пьер, а именно так звали того аквакинетика, лишь посмеялся над ней, когда в порыве поцелуя она потянулась к его паху, мол, мала еще. Было обидно. Даже друзья из группы до сих пор, с ее присоединения в одиннадцать лет, когда им было по пятнадцать, звали ее Малой. Потому приглашение на попойку после отработки за чисткой картошки, Тина приняла за извинение. Она напилась (или ее специально споили) в подвале, и все друзья Пьера, среди которых не было ни одной девушки — факт, который ни разу не смутил ее — полезли на нее. Пьер ржал в стороне, мол, получила то, что хотела. С нее уже сорвали интернатскую форму, как дверь вышибло телекинезом формы, и вся ее соцгруппа, включая Лу, мигом обезвредила пьяных псиоников. Наказали, как полагается, всех. Тина писала строчки, что больше не будет пить в подвале. Лу с Доганом до надрыва ставили дверь на место. Йонас лечил всех оглушенных о стены Доганом. Эти сами оглушенные вместе с Пьером драили полы еще два месяца, а потом, не стерпев унижений от ее группы, перевелись в другой интернат всем скотом. Потому так подкупало то, что Люк был очаровывающе нежен с ней, поминутно спрашивал, все ли в порядке. Лишь потом она поняла, что то была неопытность. Сексуальная, конечно, но еще хуже была бытовая. Он жил в съемном блоке на одну кровать и кухонный блок, но все же предпочитал оставаться у родителей, которые восприняли пирокинетичку в их доме как наказание Единого за грехи. Видимо то была ситуация, называемая доштормовыми верующими людьми кармой. Вроде бы мужчины, но все же мальчики. Йонас был таким же. Неприступностью привлек ее. Не бросается на всех окружающих девочек — значит точно повзрослел. И опять же поняла только потом, что Бэр чертовски любил бежать от ответственности, связанной с отношениями. А еще считал свое мнение самым важным: что касалось и ее, и даже новой работы Лу. В общем, мужчиной в ее глазах это его не характеризовало. И вот она, пессимистично настроенная по поводу отношений, слонялась в свои выходные по Центру. Вчера похолодало, и снег тонким слоем усыпал залитую бетоном землю. Потом тут же растаял, образовывая травмоопасную корку льда. Проскальзывая в тонких шипованных берцах, Тина шла, куда глаза глядят. Приближался ее любимый доштормовой праздник — Новый год. Мало кто из жителей Нью-Пари праздновал его. Доштормовое Рождество, которое раньше праздновали на территории, где они сейчас жили, наравне с Курбан-Байрамом вообще считалось ересью. Но ее соцгруппе поводы для праздников были не нужны. Потому отмечали они все: от дня круассанов до того самого Рождества. Ставили елку, готовили что-то в чьем-то жилом блоке все вместе, играли в обмен подарков. То был Тайный Санта, то Биржа Презентов, то обмен бредовыми подарками. Во многом она была в предвкушении. Кажется, сейчас была очередь Йонаса пускать всех к себе домой. Пора было и о подарках подумать. Внезапный удар чем-то тяжелым, пришедшийся аккурат по плечу, заставил ее вынырнуть из мыслей о сохранении бюджета. — Какого... — гневно начала Тина, но заметила на земле красный мешок. Подняла, повертела — вылитая сума героя детских доштормовых сказок — Санты Клауса. Хмыкнула и потянулась к содержимому, которое, признаться, достаточно болезненно задело ключицу, пока падало на холодный бетон. Внутри оказалась коробка. Не без труда Тина поддела плотно прилегавшую крышку и затаила дыхание. На подложке — не из дешевого термитниковского поролона, а из кожи — лежал потрясающий по красоте чокер, усыпанный алмазами. В руках ощущался невесомым, и в свете начавшихся зажигаться фонарей камешки отливали голубым. "Неужели, настоящие алмазы? Ну не-е-ет." И она бы не заметила записку, если бы та не выпала из ее рук, почти промокнув в луже. Тина успела сфоткать бумажку, пока чернила окончательно не расплылись по ненадежной синтетической бумаге. "Тина! Я видел, что в этом году ты вела себя очень хорошо, потому под Новый год исполнится твое самое заветное на данный момент желание. Единственное условие — срочное возвращение этого мешка, а то без него я как без рук! Хо-хо! Санта Клаус" Посткриптумом шел какой-то адрес. Тина быстро проверила его через карты — не подворотня, и слава Единому. Судя по фото, находился там ресторан среднего чека. Задорный дед, в которого Тина, в общем-то не верила, ниже приписал даже номер столика. Девушка улыбнулась. Бред бредом, а приятно. Но тут же помрачнела. Самым заветным — оттого неисполнимым — желанием был сейчас человек. Она встретила его у здания Инквизиции, пока ждала Лу с работы ради совместного шоппинга. Прикурила сигарету пирокинезом, меряя шагами вход — внутрь ее точно никто не пустил бы — Мадмуазель, вы обронили, — Тина резко обернулась, уставившись на инквизитора, говорившего с ней. Тот указывал на лежащий чуть поодаль ее ног брелок мультяшного бульдога из мягкого пластика. — Ой, спасибо, — они одновременно потянулись к игрушке, и руки их соприкоснулись. И тогда мир Тины сузился до зеленых радужек напротив. Клишированно, но раньше с ней такого не происходило. Глупая влюбленность в Йонаса не в счет. С Люком у них вообще получились отношения ради отношений. Ни о какой любви речи не шло, возможно, именно потому так быстро разошлись. — Тина? Месье Ришар?.. — недоуменный голос Лу, одетой по форме, разорвал идиллию. — Приспешница Рид. Мадмуазель Тина, — названный Ришаром откланялся, спеша зайти внутрь здания. Далее Тина весь вечер ловила вопросительно-хитрые взгляды Лу, отмахиваясь от любого предложения знакомства. Не то, чтобы она горела мужчиной. Да, что-то желающее близости он и пробудил в ней, но стоит отметить, что ее повышенное либидо никуда не исчезало. Йонас на правах друга и врача с умным видом называл нечто похожее странным словом "гештальт". Наверное, это означало, что Тина сейчас с радостью залезла бы на любого мужчину. Однако, гипотетическая возможность обладать таким статным мужчиной, как месье Ришар лишала рассудка и пьянила не хуже синтетической водки. Что ж, не обломится же она, если прогуляется до ресторана! Может, там ее ждал и подарочный сертификат на новую татуировку, но все же. Тина забежала в первый попавшийся презентабельный, но недорогой магазинчик, переодеваясь в опрятный комбинезон цвета карамели, собрала волосы в хвост. Косуху решила не менять на пальто. В конце концов, Лу рассказывала, что советники сами не прочь примерить на себя элементы моды Термитника. Якобы случайно оставила свои вещи в ячейке хранения супермаркета, за что ей пришлось перекусить фруктовой пастой. И почти понеслась к указанному в письме Санты месту, не забыв прихватить мешок — до указанного времени оставалось всего полчаса. Хостес придирчиво осмотрела наряд псионички, но Тине было уже плевать, ведь у столика с таким же мешком в руках ее ждал объект ее мыслей. — Месье Ришар?.. — Мадмуазель Паради, зовите меня Луи. — Тогда и Вы зовите меня Тиной. Приглашающий жест в сторону стола, и беседа их, начавшаяся с обсуждения неизвестного Санты, стала непринужденной. *** В кабинете Приора Инквизиции в неурочный час горел свет. И то было бы привычно, если бы не сидящие бок о бок на диване Лу Рид и Иво Мартен, на коленях которого уместился голографический планшет с включенной в ресторане среднего чека "Фужер Питтореск" видеокамерой. — О, да, сработало, — ухмыльнулась псионичка, заметив подругу из социальной группы в компании импозантного инквизитора, поворачиваясь уже к своему инквизитору, который тут же нежно поцеловал ее, обхватив ее ладонью за шею, да так, что Лу сразу же разомлела. Что ж, под Новый год, пусть и доштормовой, должно случаться чудо.