Часть 1

Со всех сторон я окружён яркими красками, которые пестрят, мелькают, так и дразня случайного прохожего, не давая вдоволь наглядеться. А глядеть уж было на что, о да. Тысячи людей, разодетых в самые вычурные костюмы, что способно придумать людское воображение: тут тебе и инкрустированные драгоценными камнями маски, и расшитые золотом и серебром платья, и роскошные перья, которыми завершаются чудны́е головные уборы. Мероприятие воистину потрясающее своим размахом. Здесь очень шумно. Голоса людей заглушают «Венецианский карнавал» Паганини. Слышен скрип колес, шуршание парчовых и шелковых тканей, томный смех барышень и напыщенные речи богачей. Но разве есть мне сейчас дело до всего этого напускного великолепия? Разве интересны мне все сияния вычурных масок, когда я ищу лишь одну? То тут, то там мне мерещится он. Убийца. Где-то рядом постоянно мелькает его длинный позолоченный нос, то тут, то там я замечаю взмах черного плаща. Но что-то ускользает от моего внимания, не давая поймать паршивца. — Figlio di putana, — негромко цежу я сквозь сжатые зубы. Но он все равно слышит. Слышит и заливисто смеётся. Чертов подонок. Стараясь поймать убийцу, я не замечаю, как толпа расступается, пропуская ко мне стражу. — Ачиль, где вы были вчера вечером? — интересуется один из мужчин, мягко склоняя меня к честному ответу. Но мне и не требуется врать. – В бедном квартале, около дома старой Нонны. Стражники переглядываются. – Мужчина, пройдёмте с нами. Я иду спокойно, но внутри словно растекается горячая лава гнева: как смеют они отрывать меня от поиска этого подонка? Разве не в их интересах, чтобы я нашел убийцу? Хотя, естественно, о моем маленьком плане не знает никто. Так что приходится смириться и пройти в простую, но обширную комнату. И вновь ко мне обращается плавный, тягучий голос: — Ачиль, нам нужно сообщить тебе одну странную вещь. Вчера Нонна-старушка и ее сосед видели твое мертвое тело. Я чувствую, как кровь стынет в жилах. Леденящий ужас ползет по позвоночнику, подсказывая, что это — правда. – Я понимаю, в это сложно поверить, но когда они вернулись с отрядом стражи, тело бесследно исчезло. А самое странное, что неподалеку мы нашли маску врачевателя Чумы. Сковавший меня было лёд тут же тает от нахлынувшей горячей волны гнева. Это он, абсолютно точно он! И все остальное, что рассказывает стражник, уже не важно. Я не слушаю, но никто и не настаивает на этом. Мне лишь вручают чашечку кофе, оставляя одного. Кофе горький и обжигающе горячий, поэтому я отставляю кружку в сторону, оглядывая комнату. Ее сложно назвать маленькой, но огромные стеллажи с книгами занимают кучу места. Книги потрепанные и явно не новые, что вызывает наиживейший мой интерес. Поэтому я, не в силах побороть свои желания, провожу пальцем по сухим корешкам древних книг, научных трактатов и старых судебных дел. И вот уже книга собирается проскользнуть в мои руки, как что-то меня останавливает. Ведь рядом стоит гораздо более притягательная. Посеребренная обложка таинственно блестит, словно приглашая к чтению своих чистеньких, каллиграфически заполненных страниц. И изящные буквы начинают свой рассказ, написанный с воистину дьявольским мастерством. Настолько, что складывается фантомное ощущение, что все это действительно происходило... Книга толстенькая, но прочитана мною за считанные минуты. Я оглядываюсь на часы: не прошло и десяти минут. — Fantastico! На новеньких, отличных от остальных книжонок страницах повествуется о сумасшедшем врачевателе, что забирает людские души. — Ачиль, думаю, ты можешь идти, — таинственно улыбается из дверного проема стражник. — Oui, конечно, вы правы... Как только двери за моей спиной закрываются, я понимаю, куда нужно идти. Ноги несут меня туда, к этому большому готическому замку. Он прогнил и проржавел да самых каменных костей своих. Местечко под стать этому гаденышу. Если пройти тяжелые кованные ворота и заплесневелые мокрые двери, то ты попадаешь в притон истинно сумасшедшего. Старое гнилое дерево бережно хранит бесчисленные пятна крови. Они никогда не отмоются, пока не обрушится это здание. Огромные холщовые мешки, а в них — понятно с первого взгляда — части тела. Все здесь такое знакомое, что я невольно удивляюсь. Где-то на улице бьют часы. Первый удар. Суета, сумасбродный беспорядок. Куча людей с замотанными тряпицами ранами бегут, ползут, тащатся к выходу. Второй удар. Чумной доктор медленно нисходит к людям по лестнице, величественный и напыщенный, словно ангел, дарующий спасение. Третий удар. Трупы с мокрыми шлепками валятся на пол. Четвертый удар. Спокойствие и тишина. Мешки покорно стоят у стен, словно смиренные гробницы своих хозяев. Пятый удар. В воздухе пахнет болезнью. Но он в своей огромной маске, ему это все не страшно. Шестой удар. Он упивается своей властью. Он - безумный, лишенный свободы калека. Седьмой удар. Он заперт в этой клетке. Тяжелые ворота приветственно распахнуты, да только никто не заходит. Он тоже не выходит. Восьмой удар. В самом центре величественной лестницы лежит безвольный манекен, лишь человеческое подобие. Девятый удар. Безликие остатки тела лишь догнивают, не нашедшие успокоения даже в холщовой могиле. Десятый удар. Возможно, невинные отомщены, отмолены родными, облюблены небом. А наказание убийцы неисчерпаемо. Одиннадцатый удар. Каждую ночь безразмерный замок сотрясается рыданиями и криками. Двенадцатый же удар подобен чудесному превращению Золушки. Кровавая зала сверкает, заполненная людьми в дорогих костюмах. Средь пышной толпы можно встретить и старушку Нонну, и "мягкого" стражника, и даже я весело болтаю с гостями, не обременённый поиском убийцы. Но вы больше не увидите здесь ЕГО.