БЕЗ НАЗВАНИЯ[4]

Дима сидел на полу в гостиной, склонившись над книгой со странными символами. Его тёмные волосы мягко спадали на страницы в тусклом свете фонарика. Ночь была на редкость тёмной: во дворе разом погасло три столба. В голове парня крутились мысли о новых переменах. Зажечь свет сейчас Дима почему-то побоялся, как будто бы мог быть сразу обнаружен всей нечистью мира. Та записка с пометкой "внуку" была наискось исписана разными символами: звёздами, галочками, завитками и фигурами. Пару раз попались латинские буквы, которые точно также умалчивали о содержании загадочного письма. — Твоя бабушка создала свой шифр, состоящий из тридцати трёх символов. Каждый символ - это определённая буква русского алфавита. Они нигде не записаны. Татьяна Анатольевна выучила их, а потом запомнил и я.  Дима кивнул, как бы говоря о том, что понимает. Он взял листочек, и под описания Стаса стал выводить символы. Буквой "А" оказалась обычная пятиконечная звёздочка, под буквой "Б" подразумивалась латинская буква "I". Достаточно скоро перед Димой лежал бабушкин алфавит, с помощью которого ему удалось расшифровать короткое письмо. Знаков препинания бабушка не меняла: Боюсь, что в твоих руках это письмо окажется слишком скоро. Не бойся, ты не останешься один. Стас поможет тебе. Таких, как мы с тобой, всё меньше и меньше. Кто-то должен остановить Эрагона. Кто-то должен это закончить. У него есть слабое место, которое я нащупала. Ищи его душу. Прошу тебя, научись всему и стань лучше меня. Ты справишься." Стас грустно смотрел на друга, заламывая белые пальцы. — Он сумашедший, которого все боятся. Ему нужна власть, ему нужен ваш мир. Точно не знаю зачем, но этот парень начал с истребления охотников, чтобы те не мешали. — Не мешали чему? Призрак недоумённо пожал плечами. — Просто выучи алфавит в кратчайшие строки, а книгу пока спрячь в квартире. Потом я проверю тебя и уже тогда попоробуем читать. Дима с видом мученика растянулся на полу. Пока он писал, запомнил пять первых букв. "Уже хоть что-то" — подумал он, раздумывая над сложившейся ситуацией. Она определённо его не радовала, но пути уже обратного не было. Если начал, то уже стоит довести дело до конца. Он поднял над лицом листок, всматриваясь в буквы, пытаясь запомнить. Стас с каким-то едва заметным восхищением смотрел на друга. Наконец Дима не выдержал этой пытки взглядом и в упор посмотрел на него. — Извини. Просто подумал, что ты быстро вырос. Я помню тебя маленьким, постоянно присматривал за тобой. Я знаю тебя, а ты меня – нет. — Не знакомлюсь. Антоненко обиженно скривил губы. Дима поспешил извиниться и начал расспросы о его прежней жизни, а в первую очередь о кулоне. — Кулон этот откуда-то старшая сестра достала. Мне тогда восемнадцати не было ещё, но я порывался пойти на фронт. Папа тогда уже умер, ещё до войны. Сестра моя, Анечка, знала, что остановить меня не выйдет, поэтому кулон дала. Она хотела верить, что меня хоть что-то защитит. В то время мобилизовали большое количество народа, а вооружить всех не смогли. Нам так и сказали — "оружие найдёте в бою". У меня был отцовский нож, но, как видишь, не помогло. Последнее, что помню,- выстрел. Я крутил головой, пытался понять, в кого выстрелил немец. Потом оказалось, что в меня. — Стас вымученно улыбнулся — Было не больно, но страшно. — Сидоров слушал и не перебивал. Ему искренне было жаль духа, но словами выразить этого не получалось. Он неуверенно приобнял Стаса, в попытках оказать хотя бы мизерную долю поддержки. Прижавшееся к нему тело духа ощущалось странно: холодное, одновременно твёрдое и неосязаемое. Верно истолковав внимательный взгляд на себе, Стас улыбнулся, решив снизойоти до объяснения. — Кулон на тебе укрепляет нашу связь. Благодаря украшению я не могу от тебя скрыться, как от обычных людей, а также становлюсь более осязаемым для тебя. Дима благодарно кивнул, переведя взгляд на листок с алфавитом.