Часть 1

...а когда я умру (в жарких термах иль прямо на мчащейся колеснице) И когда сердце (имя-в пергамент-вписать) перестанет биться, Зарыдают в лесу духи предков и волчьи стаи, Все быки замычат, все собаки зайдутся лаем, Бедный странник, устав, у стены преклонит колено, Гладиатор опустит меч посреди арены. "На кого ж нас покинул!" воскликнут послы и гости, -Даже пьяницы с игроками отложат кости, И лицо вдруг у каждого станет, как мрамор - таким же бледным: Обыграв целый Рим - целый свет - все равно остаешься смертным. Весь Сенат попрощаться с умершим пойдёт стеною, И посмертная лесть разольётся, как Тибр весною: Станут лить вдвое больше на тризне и кровь и вина, И в слезах повторять вдвое чаще: "Увы нам! Увы нам!" Ну а если день выдастся солнечным и погожим, К ночи небо над Римом заплачет тоже. ...а когда я умру - от отравы иль от заразы, Все враги мои тайные явными станут сразу. Поднесут к губам чаши в рубине и изумруде И такое споют, и такое расскажут людям... И поверит полмира - что, впрочем, ничуть не странно - Не бывало на белом свете страшней тирана. ...а когда похоронят (с рабынями, лошадью, в алой тоге) Все, наверно, вздохнут с облегченьем: "туда ему и дорога". И, с монетой во рту, и с венком на челе остывшем Я останусь ждать лодку, чей парус шелками вышит. Плачьте, люди, и смейтесь - я больше уже не встану, Кончен век золотой и доносчиков, и тиранов! Хлеба, зрелищ и денег, сенатор, скорей раздай нам! Я и он - мы смеёмся. Мы страшную знаем тайну. Я не первый и я не последний из власть держащих; Будет новый такой, будет много пред ним дрожащих, И в таких рукавицах вас будет держать ежовых, Что меня еще, может быть, вспомните добрым словом. Но находит кончину и самый жестокий хищник: Хоть добудь ты все лавры на свете, а Боги выше - До игрушечных статуй внизу им какое дело? И опять пронесут по холмам и дорогам тело, Обойдут трижды с мёртвым зажженое в круге пламя* И положат, как встарь - всех равняет посмертный мрамор, И, с монетой во рту и завязанными глазами, Он отправится в Вечность с рабынями и конями. И опять будут плакать, и льстить, и кричать "увы нам!" И опять будут литься багровой рекою вина, И опять скажут люди - что, впрочем, ничуть не странно - Не бывало на белом свете страшней тирана.