pain point

И Всадник на коне бледном, худом, промчится по обречённой земле. И имя ему будет — Голод… Даже странно, что я не похож на описание из людских книг. Коню предпочитаю пешую неспешность. Неотвратимость. Рок. А вместо весов в моей руке зажата тонкая сигарета. Видимо, ею мне предстоит выжигать приговоры на лбу у грешников. Любопытно, сколько грешного в той девушке, что посмела противостоять моей силе? Вызов, через Матерь знает сколько веков, впервые. Вызов и интерес, что коварной занозой засел в помыслах, до того момента очень далёких от людских копошений. Хмм, если задуматься, люди для нас, Всадников — подобны муравьям. Ангелы и Демоны в этой иерархии выше, но ненамного. Кажется, Чума зовет их зверушками. Интересный взгляд на Мироустройство. Сестричка всегда была подвержена эмоциям, чересчур сильным, истеричным для высшего существа. Вижу как старается казаться сильнее, чем есть. Ну-ну, дерзай. Любопытно будет посмотреть… на самом деле нет. Ты так предсказуема и слаба. Изучать тебя неинтересно, да и приелось. Замечаю, как напрягаешься, когда обращаю внимание на девочку по имени Кира — твоя любимая зверушка, не так ли? О, не волнуйся так, она не входит в мои планы. Слишком обычна для проведения экспериментов. Я — коллекционер, учёный, в каком-то роде, ценитель прекрасного. Перемещаясь тенью по опустевшим улочкам вымершего города, вспоминаю Войну, от которого разит слабостью даже сильнее, чем от меня — сигаретным дымом. Ха. Он напряжен ещё больше, чем Чума и провожает меня долгим странным взглядом, когда выскальзываю в ночь. Отправляюсь на охоту за чем-то или кем-то принадлежащим мне по праву. На этот раз я не отнимаю у тебя, игрушку, братец. Она изначально принадлежит мне. Не ломать не обещаю, уж извини. Хотя нет, не извиняй, так даже интереснее. Пару сотен лет мы не сходились в дуэли, как это досадно… Просто мне — никак, и это состояние длится уже очень долго. Вечность покажется мигом в, сравнении с временем моего личного анабиоза. Закуриваю в опасной близости от легко воспламеняющихся бочек. Это ожидание взрыва дарит мне лёгкий укол предвкушения. Но этого так мало для настоящих эмоций. Знаешь ли ты, Вики Уокер, ощущение настоящей пустоты и безнадёжности? Нет? А если покажу?.. Ты смотришь на меня, замерев, как статуя в вашем школьном саду. И не моя сила тому виной — в твоем случае она бесполезна — а что-то тщательно отрицаемое. Осуждаемое. Ты боишься? Тебе интересно? Не задаю очевидных вопросов, а просто шагаю навстречу. У тебя есть шанс убежать и попытаться спастись… в отличие от прочих. Где-то за спиной падает мой очередной несостоявшийся убийца. Сколько же способов избавления испробовало ваше сопротивление? Последняя надежда человечества… Спешу тебя разочаровать, Вики — Надежды нет уже давно. Никакой. Я видел, как миры стираются в пыль. И ничего. Мы с братьями и сестрой продолжаем существовать. Многие века. Тысячелетия. И эта ширящаяся пустота внутри меня — подобна чёрной дыре. Приглашаю заглянуть в неё, хочешь? .Отшатываешься от моей протянутой руки — грубость непозволительная многим, но не такой, как ты. — Изыди! — выкрикиваешь какое-то пафосное слово и вонзаешь кинжал в то место, где у существ из вашего мира обычно находится сердце. Хах. Вы что, фильмов пересмотрели? Ну, тогда кинжалов должно быть семь. Ага, сюжет Омена мне знаком. Чума поделилась знаниями. — Где же ещё шесть?.. — кладу руку на твое плечо. Сжимаю несильно. — А, ну да. Позади нас, в разных позах, застыли шестеро участников сопротивления. Кто-то из них не дошёл до моей спины нескольких шагов. — Как так… — шепчешь и облачка пара вырываются вместе с твоим дыханием, — не вышло… — Можешь воткнуть в меня ещё шесть кинжалов, — доверительно сообщаю и делаю приглашающий жест. Какое-то время между нами повисает напряженное молчание. Слышу как бешено колотится твоё такое человеческое сердце. Жду решения с ещё незнакомым чувством. Но оно отлично от пустоты — уже прогресс. — Нет… — сбрасываешь мою ладонь со своего плеча и, развернувшись, бросается прочь из здания. Вздыхаю. Так… предсказуемо? Ты казалась мне интереснее, девочка… Небрежно выкидываю сигарету на пол. Знаю, что последует после. И это взметнувшееся к небесам пламя вызывает подобие улыбки на моих губах. Её тень. Надо же, огонь наполняет меня жизнью. Огонь. И охота на тебя, Вики… — Уже уходишь? — даже тихо сказанные слова эхом отталкиваются от стен зданий. Заставляют остановиться на какие-то секунды. Но их достаточно. — Мы ещё не договорили. Твоя кожа пышет жаром в сравнении с холодом моих пальцев! Касаюсь ими висков. Лёгкое нажатие… Твой взгляд завораживает белесая пелена. Слепота. — Так чувства обостряются, — шепчу на ухо, пальцами касаясь живота, — так я легче выяснилось, какой голод испытываешь ты, Викки. Всем рано или поздно знакомо ощущение голода. Будь то пища или же чувства. — Нет, — упрямо качаешь головой, отталкивая, — у тебя ничего не получится… извращенец… — Голод бывает извращённым, — меланхолично соглашаюсь, пальцами продолжая водить по оголенной коже. Она вздрагивает. Перехватывает мою руку. — Хватит! — невидящий взгляд смотрит куда-то за мое плечо. А в голосе сквозит мольба. Поклоняющиеся всадникам тоже молились нам. Но не так… — Сколько их было Вики? — перемещаю руку на её шею, — тех кого ты, любила, и кто, любил, тебя? Не один и не два, правда? И все равно это чувство голода ты не могла утолить никогда… Упрямо мотаешь головой. Почти истерично. Синяя жилка на твоей шее бьется все сильнее. Щеки раскраснелись. — Н-неправда! Пусти! Отойди от меня! — кричишь с хриплыми нотами — предвестниками сорванного голоса. Ослепшая, ещё и безголосая — говорил же, что не гарантирую целостность твоей любимой игрушки, Война… Впрочем, игрушки меняются. Ты цепляешься за мой плащ, неосознанно, в поисках поддержки. Неужели нащупал твою болевую точку? — На неправду люди так не реагируют, — пальцами приподнимаю её подбородок, всматриваюсь в ослепшие глаза. — Так ты заполнила своё чувство голода теми людьми, которых зовешь возлюбленными? Я, конечно уже знаю ответ. Её чувство мне знакомо. Это чувство — я сам. Я всегда с ней, в самых тёмных уголках подсознания. — Нет, — коротко, рублено, искренне. Слишком. — Мне всегда мало… Я… Осекаешься, когда протягиваю свою сигарету и под ношу зажигалку. — Помогает. Иногда. Киваешь. Затягиваешься. В этот момент ты так напоминаешь меня. — Мне не очень, — хочешь выдохнуть синий дым в ночное небо. Но я останавливаю фразой: — Это принадлежит мне. — Касаюсь её губ, вытягивая дым обратно, в себя. Целуя. Ощущая, что отвечает мне. Потому что голодна. Главное — вовремя остановиться и не осушить её до дна. — А это — тебе, — провожу рукой в воздухе, снимая белесую пелену с глаз. Кое-что интересное для себя уже выяснил… Можешь убегать. Пока даю на это право. Прежде чем уйти, оборачиваешься и смотришь на меня долгим, голодным взглядом. И этот взгляд говорит о многом. Мы ещё встретимся, Вики. И не раз.