Тридцать и две розы

С ног до головы завернутый в угольно-черное одеяние, предназначенному быть официальным средоточием помпезной торжественности, Мафумафу поднялся с места припаркованной у парадной машины, и разглядывая вылепленные на фасаде мраморные изваяния, наконец ступил за порог роскошного полупустого дома. Дома, в котором отныне никто не живет. Поднявшись по увитой лозами лестнице на второй этаж, блондин, которому совершенно не требовались подсказки безликих сопровождающих, мельком окинул дорого обставленное убранство, и отворив лоснящиеся стойким переливом бурого изумруда дубовые двери, нежданно нарушил застывший в вечном молчании одинокий покой до боли знакомой комнаты. – Ваа.. Я и забыл, как тут красиво, – выдохнул Мафу, проходясь по клавишам примостившегося тут же рояля, – Когда я здесь был в последний раз? М-м, пять? А может.. нет.. семь лет назад?.. Фамильное поместье семьи Татеваки, располагающееся в десятках миль от центра Фукуи никогда не переставало удивлять блондина утонченной роскошью современной моды, по его мнению смотревшееся бы гармонично даже в 19 веке. – Десять лет назад, – ответил следующий за ним неотъемлемой тенью Сорару, – Мы все здесь были, отмечая какую-то наспех придуманную вами годовщину. – Значит ты все-таки помнишь, – поймал Мафу товарища на соскочившем словце, растянув губы в довольной улыбке. – Как тут забыть, когда днем ты веселился так, что едва не захлебнулся чаем, а вечером не утонул в бассейне, – фыркнул Сорару, скрестив руки на груди. – И все-таки, ты не можешь отрицать, что это были счастливые воспоминания, – сощурился Мафу, прежде чем выцепить из пологого полумрака резного шкафа напротив фотографию своего лучшего друга, – ..Которые уже никогда не произойдут вновь. Сорару промолчал, устремив все внимание на переменчивое настроение блондина, прямо сейчас вторившее лихорадочному движению иглы сломанного кардиографа. – Лишь по чистосердечному приглашению семьи Татеваки, в этом месте мы укрепили созданные нами связи, – продолжил Мафу, сбросив с лица все краски, – Увы, на сей раз не удосужившаяся поступить также.. – Ты не хуже меня знаешь, для чего нужен был этот фасад разрушенных декораций, – не стал церемониться Сорару. – Который едва ли стоил потраченных на него усилий, – в тон ему хмыкнул Мафу, ощущая закипающие под кожей мурашки. – Мы - не члены этой семьи, все вполне закономерно, – напомнил тому Сорару в силу здравых суждений, – Лишь им решать, кто и в какой роли будет присутствовать на этой.. церемонии. – Это просто несправедливо, – прикусил губу Мафу, дабы не распластаться желейной кучей на вычищенном до блеска полу. – И вполне ожидаемо, – дополнил Сорару спустя небольшую паузу, – Иначе бы всех у присутствующих было бы основание предполагать стоит ли за этим инцидентом естественная смерть..- – Прекрати.. – прошептал едва слышно Мафу. – Но разве не этот вопрос всплывал у тебя в голове каждый раз, когда на пути сюда сквозь кроны вздымались верхушки поместья? – раскусил орешек Сорару, чье не лишенное оснований предположение, в следующий миг успешно запустило отправную точку почти изжившей себя истерики. – Замолчи, Сорару-сан!.. – внезапно воскликнул Мафу, не выдержав сгустившегося напряжения. Совершенно не удивившись чужому выбросу эмоций, Сорару в одночасье исполнил просьбу трясущейся мелкой дрожью фигурки над его сказанной невпопад ошибкой. – М-мы сами не знаем, что там произошло.. – продолжил блондин, когда его чаша разбитого рассудка перестала колыхаться на некоторое время, – Но это уж тем более не дает право тебе, мне, или кому бы то ни было еще попирать светлую память о человеке, когда-то ставшим для всех нас лучезарным светом..! Но осевшие призрачной дымкой в полупустынной комнате слова так и не принесли за бурей невысказанных прощаний долгожданного умиротворения, а только сильнее укоренились в разломанном естестве гниющим нарывом. Мафу крепко зажмурился, и прислонив руку к лицу, как можно незаметнее постарался скрыть от чужих глаз градом прокатившиеся по нему слезы, и свою вывернутую наизнанку душу. – ..Ладно, пойдем, а то все уже заждались, наверное, – секунду спустя бросил он, желающий побыстрее покончить со всеми приготовлениями, но вместо этого внезапно обнаруживший себя в чужом кольце из рук, – ..Сорару-сан? – Прости меня, – сказал он, прижимая блондина ближе к себе, – Хоть мы и не были так хорошо знакомы, как вы, я не должен был так говорить. Это и стало последней каплей для балансирующего над пропастью измученного музыканта. – ..Он.. он был мне как младший брат, – всхлипнул Мафу, принимая давно заждавшиеся его объятия, – ..Всюду.. всюду ходил за мной, все время повторяя это глупое прозвище.. становившееся чем-то особенным для меня в моменты льющейся мелодии из скрипучих динамиков в старом кафе, разговоров о будущем, и бесплатными блинчиками.. Сорару, по праву считающимся мастером извилистых текстов о пестрых сказках сошедших с книжных страниц, увы, до сих пор не знал чудодейственный рецепт, способный по мановению волшебной палочки тотчас же избавить дорогих сердцу людей от непомерного горя. Поэтому слушая неровное бормотание Мафу, в котором за призмой выцветших надежд отчетливо ютился несбывшийся мир, предложить он мог лишь одно: – Поплачь, – сказал Сорару, ощущая в груди сквозную дыру, – Пускай за этими слезами уйдут все твои печали. И Мафу, замершему у надломившейся половинки беспробудной бездны, от падения в которую его все еще удерживал стоящий напротив человек, ничего не оставалось, кроме как вовремя осознать этот нерушимый факт, и беспомощно прокричать в пустоту: – ..Луз.. нет, Кодзи, как же мне тебя не хватает..! Пока стрелки циферблата отсчитывали скрученные по минутам секунды, день уже окрасился в янтарные всполохи просачивающегося сквозь панорамные окна вечернего солнца, постепенно приближая столпившимися снаружи черными лимузинами отправную церемонию в последний путь. – Как ты? Лучше? – первым нарушил застоявшуюся тишину Сорару. – ..В порядке, – вздохнул Мафу, отстраняясь. – Но учти, что..- – оборвался Сорару о звук скрипнувшей сзади двери. – А, ребята, вот вы где! – просунулась внутрь идиллии голова Амацуки, – Чего вы тут прохлаждаетесь? Пойдемте скорее! Начало через пять минут! – и за следующим объявлением скрылась вновь. – Сейчас! – крикнул ему вслед Сорару, и вернулся к Мафу, – Ты готов? – спросил он, понизив голос. – Полностью, – ответил тот, поправляя пиджак у рядом стоящего зеркала, – ..А что ты хотел сказать до внепланового прибытия Амачана? Сорару сделал паузу, не зная как лучше сформулировать мысль, непосредственно возвращающую их к началу всего диалога. – Ты уверен? – все-таки решился он, – ..Насчет сюрприза? – Как никогда, – обернулся к нему Мафу со слабой улыбкой, – Тем более, я уже попросил разрешение. Поэтому, все в порядке. – Хорошо, – кивнул Сорару, – Тогда..- – Вперед?.. – подхватил Мафу, – Сыграем в этом мюзикле последние отведенные для нас роли. После всех свершенных в надлежащем порядке ритуальных почестей, многочисленных слез и прощаний, Мафумафу, не отрывая взгляда от безмятежного лица очерченной алыми перинами фигурки, водрузил у подножия ее неотъемлемого постамента ровно тридцать и две розы с едва различимыми окружающими словами: – Кто-то из нас все-таки должен был это сделать, – коснулся Мафу глянцевой крышки лакированного кейса, – Мы всегда будем друзьями. А теперь, отдохни хорошенько, ладно?.. «Вся его жизнь была ярким мюзиклом, а он в нем гениальным произведением». — Светлой памяти Лузу, ему же Кодзи Татеваки, непревзойденному музыканту, лучшему другу, и замечательному человеку. –