Часть 4. За дверью.

Монотонное прослушивание кардиомонитора вперемешку с шумом улицы, доносящимся из окна, привело к тому, что Муза вновь уснула. Кажется, когда она опять проснулась, был уже вечер. В прошлое своё пробуждение девушка не обратила внимания на то, что стало с её рукой, но резкое ощущение того, что она есть, заставило посмотреть, не отросла ли она случайно. Однако нет, это было лишь ощущение фантомной конечности, но были и плюсы: теперь, вместо бесформенного и гниющего обрубка, не распространяющего гниение только за счёт просроченных инжекторов, найденных на улице, теперь у неё аккуратная культя, на которой были швы. Уж лучше так. Муза была в палате совершенно одна, да и за дверью никаких шумов не было, поэтому было принято решение встать и осмотреться, что тут да как. Аккуратно садясь на кровати, девушка спустила ноги с края и ощутила ступнями холод пола. Кажется, пол здесь каменный, шершавый такой, прям как асфальт на улице. Хотя нет, асфальт мокрый и больно впивался зазубринами в ноги, а тут пол глаже. За рассуждениями о структуре пола Муза осторожно поднялась на ноги, придерживаясь за перилу на койке. Кровать сопроводила девушку неприятным скрежетом ржавых пружин. И вот, впервые за несколько суток муза в вертикальном положении. Голова немного закружилась от смены плоскости, однако со временем это прошло. В палате было мало что: Несколько медицинских аппаратов, койка. прикроватная тумба, на которой стоял стакан воды и окно с белыми шторками. И всё. Муза, еле перебирая ногами, подошла к окну и, аккуратно отодвинув шторку, посмотрела, что происходит на улице. Действительно, за окном уже был вечер, а может и ночь. Уличный фонарь тусклым тёплым светом пробирался в окно палаты, оставаясь единственным источником освещения на улице. Кажется, за окно была какая-то промзона. Вон шлагбаум виднеется, морские грузовые контейнеры, охранная будка.. Больше ничего интересного за окном и не нашлось, но Муза не могла оторвать взгляда от вида. Наконец-то что-то помимо порта Арасаки, что-то живое, настоящее. От наблюдений за уличным пейзажем Музу отвлек странный звук из коридора. Он был похож на болезненные стоны, перетекающие в плачь. А потом.. Крик. Ужасный, леденящий душу вопль. Муза немного нахмурилась, понемногу подходя к двери в палату, чтобы расслышать лучше, что там творится. Голос был знакомым, но она не знала, кому он принадлежит. Резко появилось ещё несколько голосов. Это была Дарси, Сторми и кто-то ещё, кто-то незнакомый. Они пытались успокоить кричащего. - ...Флора, тише, всё хорошо, тут никого нет!... Флора. Так вот, почему она знала этот голос, но почему она так кричит? Этот вопрос не давал Музе покоя и она, на свой страх и риск, слегка приоткрыла дверь, наблюдая за происходящим через щель. Происходящая на глазах Музы картина повергла её в шок. Нет, это не шок, это ужас. Самый настоящий ужас. Флора лежала в тёмном коридоре на полу, сильно тряслась и раздирала кожу на руках ногтями до самой кости. На лице девушки застыла гримаса, описать которую будет очень тяжело. Широко раскрытый рот, извергающий оглушающий вопль, глаза, полные страха. Она не реагировала ни на кого из тех, кто пытался ей помочь. Вокруг неё крутились Сторми и рыжеволосая незнакомка, Дарси же судорожно бегала из одного конца коридора в другой, будто что-то искала. Расслышать, о чем говорили девушки, не получилось, крики Флоры были гораздо громче. Дожидаться, пока это закончится, Муза не стала. Она закрыла за собой дверь и осела на кровать. В глазах всё ещё стояло лицо Флоры и её изуродованные руки. Дыхание заметно участилось. Всё, что произошло в коридоре, напомнило ей службу. Первый выход её отряда на передовую. Первые убитые, первые контуженные. И те, кто только понял, куда они попали. Почему-то война на учениях представлялась некоторым курсантам чем-то несерьёзным. Они не понимали или не хотели понимать, что идут либо убивать, либо умирать. Только тогда, когда видишь, что такое передовая, понимаешь, что такое война. Люди в таком же сумасшествии, в котором сейчас находилась Флора, бежали, сдирая с себя форму и выкидывая автоматы, и тут же падали на землю с пулей в спине.