Учитель из трущоб

"Той жизни не помню, все как во мгле, И это порою нравится мне. Отныне изгоем быть не с руки, Повсюду со мною ученики..."

— Цитата Король и Шут — "Темный учитель".

      Со скрипом отворив входную дверь, Виктор облокотился на ее ручку и выглянул в узкий коридор, вдоль которого растянулись другие квартиры. Никого. Тогда мальчишка прикрыл глаза и шумно вдохнул воздух через нос, решаясь на свой первый шаг. Тишину коридора разбил удар трости о кафель. Виктор перешагнул порог, застыв на несколько секунд на месте, словно осознавая себя вне квартиры. Он оглянулся через плечо на родителей, что стояли позади и умиленно наблюдали за тем, как их ребенок снова делает первые шаги. “Ну, я пошел! Вернусь вечером!” — отразили стены эхо звонкого голоса, которое быстро поглотила темнота на этаже.       Виктор шел по улице неспешно, приноравливаясь к удобной, но все же не привычной трости. Он плавно переносил на нее свой вес, словно отталкивался ею от земли и делал рывок вперед. Мальчику нравилось то, как трость постукивала о разные поверхности при передвижении, особенно по каменной плитке. Щеки юного изобретателя ласково гладили теплые лучи солнца*, все же пробивающиеся сквозь серые тучи на небе, в легких застревал грязный уличный воздух, а волосы трепал ветерок. Мальчику хотелось скакать от счастья, кричать о том, что он наконец оказался на улице, что он покинул стены своего дома. И что идет он сам, а не сидит на руках у папы. Эмоции от первой за долгое время прогулки переполняли, кололи в груди и носу, казалось, пробегали по всему телу мурашками и оседали на кончиках пальцев. За очередным переулком наконец показался солнечный залив сточной воды, который остался в памяти Виктора, как место полное сказок, друзей, игр и беззаботного веселья. Он заковылял быстрее, чтобы приблизиться к заветному месту, когда услышал в той стороне голоса детей. Это они! Его знакомые! Обида на то, что они не приходили все это время, успела за секунды раствориться.       — Ребята! Привет! — донесся знакомый голос с характерным акцентом со стороны каменного берега. Виктор надеялся увидеть товарищей, однако среди группы играющих детей знакомых лиц почти не было.       Дети затихли, как и в день его знакомства с ними и этим местом. Многочисленные незнакомцы нахмурились и начали перешептываться, указывая на трость в руках мальчишки. Знакомые же ребята стояли в растерянности, переглядываясь. Его не ожидали увидеть. Неловкая пауза неприятно кольнула сердце юноши, и он опустил руку, поднятую ранее в знак приветствия. Щеки загорелись от неловкости и стыда.       Однако, через несколько минут переговоров, играть его все же взяли. Наверное по старой памяти. Как Виктор выяснил, многие дети просто переехали в другие районы Зауна, поэтому тут он больше не увидит свою прежнюю компанию в полном составе.       Дети как всегда много резвились. Компания никогда не сидела на месте. В рамках сюжетных игр ребята часто куда-то бегали на перегонки, купались и брызгались водой, лазали по камням на побережье импровизированного озера. Однако Виктор от активных игр отказывался.       “Я не могу бегать”. “Я не могу залезть”. “Мне нельзя купаться”. “Я не могу запрыгнуть”. “Я не могу… простите.” – с горечью и обидой в голосе произносил мальчик через ком в горле.       “А что ты вообще можешь!?” – услышал юноша в один момент в ответ от какого-то незнакомца.       В легких закололо, но точно не от счастья. От невероятной злости, что горячим пламенем обжигала все внутри. Голова загудела, словно по ней резко ударили тупым предметом. Такой возмутительно несправедливый комментарий. Такой обидный и едкий… И главное, за что? Да ни за что. Просто потому, что ты не такой, как все они. Этот самодовольный болван просто резво побежит вечером домой, даже не задумавшись над сказанным. Он никогда не узнает, через какую боль прошел юный изобретатель, чтобы просто сейчас перед ним стоять. Наклонившись к воде и хорошенько зачерпнув грязи со дна, Виктор тут же кинул этот ком тины обидчику прямо в лицо.       — Побольше твоего могу… – фыркнул юноша напоследок, после этих слов развернувшись и направившись прочь. Он не слушал проклятья и нецензурную брань себе в спину, но на душе остались покалывающие царапины от “кошачьих когтей”, что скребли по ней.       Вдруг мальчишка почувствовал ноющую боль. Сильная рука сдавила хрупкое плечо и резко развернула Виктора на сто восемьдесят лицом к тому незнакомцу. Но среагировать он не успел, ведь из легких внезапно выбили весь воздух сильным ударом в грудь, от чего ребенок упал в грязную воду возле берега.       — А ну повтори, ублюдок мелкий!!! – орал обидчик, задыхаясь от собственных обзывательств и ярости. Его оттащили назад другие дети, начав громко ругаться, в защиту Виктора.       Это уберегло юношу от последующих ударов и дало возможность аккуратно подняться. Он решил молча уйти, не привлекать к себе внимание, чтобы не разжигать конфликт еще сильнее. Подтянув к себе трость, мальчик медленно заковылял в сторону улицы, выругавшись себе под нос по поводу испачканной одежды.       Плеча снова докоснулись, но уже нежно и робко. “Ты как?” – донесся за спиной обеспокоенный голос знакомой девочки. Виктор повел плечом вперед, отстраняя его от прикосновения. Он был на взводе и не желал к себе сострадания. Не надо его жалеть. “Нормально”, – коротко бросили в сторону девчонки, гордо удалившись в сторону дома.

***

      Громко хлопнув дверью, Виктор вернулся в квартиру родителей. Те вышли на звук, осмотрев сына беспокойным взглядом и поинтересовавшись, что у него случилось. Почему он вернулся раньше, чем планировал. Грубить родителям и срывать свою обиду на них мальчик точно не хотел. Сделав спокойный вид, сказал, что якобы просто испачкался и им не стоит волноваться. Лезть к сыну с дальнейшими расспросами не стали, пропустив его в дальнюю комнату - переоборудованную под детскую большую кладовку.       Аккуратно отстирывая от налипшей тины одежду, замочив ее в небольшом тазике, Виктор прокручивал в голове случившееся. Сильные эмоции уже отступили, оставив после себя лишь неприятный осадок. Он даже подумать не мог, что его болезнь так сильно повлияет на дальнейшую жизнь, что он начнет отставать от сверстников, в прямом смысле. После перенесенного полиомиелита правая нога, начиная от колена, была парализована. Виктор ничего ею не чувствовал, не мог ее согнуть усилием мысли или воли. Она просто волочилась рядом, запиналась о другую ногу, чуть искривляясь во внутреннюю сторону. Стоило попытаться на нее встать при ходьбе, как она тут же подворачивалась и мальчишка падал. Он мог на ней стоять, но только тщательно выверив баланс, что выходило не всегда. Трость облегчала перемещение, служила будто третьей ногой, выполняя функцию опоры и толчка вместо нерабочей конечности. Однако угнаться за друзьями он все равно не мог. И это ранило.       Скрупулезно намыливая очередное пятно, Виктор зацепился взглядом за полку со своими изобретениями. Страсть к механизмам заменила ему все в период реабилитации, и может, это именно то, в чем он теперь хорош? Да, он не может предложить друзьям свою компанию в активных играх, но может показать им эти поделки и рассказать об игре с ними!       Именно так он и решил поступить. Уже на следующий день, бережно прижав к груди небольшой кораблик, Виктор снова направлялся к озеру сточной воды. Там играли те же ребята, однако задиры, с которым изобретатель чуть не подрался вчера, среди них не было. Завидев Виктора к нему тут же подошли несколько детей. Как оказалось, хулиган вчера со всеми так сильно рассорился, что не пришел сегодня. Оно и к лучшему.       Много времени этой теме уделять не стали. Ребят, столпившихся вокруг, заинтересовала игрушка Виктора. Кораблик, как настоящий, лежал в его руках. Мальчика так обрадовала инициатива и интерес сверстников, что он тут же начал рассказывать о своем изобретении, объяснять его работу, передавать другим детям, чтобы все его рассмотрели. В глазах окружающих поначалу он видел неподдельный восторг, что приносило облегчение. Он все же что-то может, несмотря на парализованную ногу.       Однако Виктор сам не заметил, как вырос за это время. И не на четыре года, как все дети. Он был старше своих девяти лет. И пока его ровесники только учились бегло читать и считать, он уже прикасался ко взрослым сложным книгам, делал расчеты для своих моделей. Потому в его речи было много непонятных слов, что смущали его компанию. Он часто уходил в детальные рассказы о работе механизмов, которые дети вокруг пропускали мимо ушей. А когда кораблик все же решили отправить в первое путешествие по ручью, что находился чуть ниже основного озера, модель из металлолома проплыла около метра и стремительно пошла ко дну. Слишком тяжелая.       Это стало последней каплей разочарования для изобретателя. Он растерянно смотрел в след друзьям, что быстро разбежались. Все эти глубокие познания в механике, работа паровых двигателей, сложные термины… Им было не интересно.

***

      Следующие несколько дней прошли для Виктора, как в тумане. Пытаясь убежать от собственных эмоций, мальчик погрузился в работу над корабликом, решив его переделать. Он разобрал половину модели, чтобы облегчить каркас и добавить рабочий механизм по передвижению в воде. На кровати были разложены раскрытые книги и листы с зарисовками, описывающие работу турбин. На столе покоились блокноты с записями о водяных мельницах. В голове юного изобретателя крутились размышления о том, как же свести оба механизма в один, вытесняя мысли о произошедшем с ребятами. Родителям Виктор так же ни в чем не признался. Просто ушел с головой в работу, закрывшись в комнате, закрывшись в себе. Его душила горькая обида, которую он старался не замечать, прикручивая к кораблику очередное “водное колесо”. Это усовершенствованное изобретение должно было доказать самому Виктору, что его просто не поняли. Вот только для проверки механизма придется вернутся к тому ручью, чего делать совсем не хотелось.       Спустя пару дней, Виктор вернулся к озеру, где все так же резвились дети. Изобретатель их проигнорировал, отозвавшись на приветствие лишь легким кивком головы. Он намеренно отдалился от ребят, больше не принимая попыток с ними поладить.       Усевшись на берег возле ручья, грязная вода в котором поблескивала на солнце радужными разводами, Виктор оценил глубину водоема пальцами. Достаточно глубоко, чтобы механизм не зацепился за каменное неровное дно. Все должно пройти отлично. До этого мальчик не тестировал свои изобретения на улице, а потому в душе звенел легкий трепет: получится или нет?       Кораблик работал по принципу простой заводной игрушки. Виктор видел такие в книгах. В Зауне игрушки были большой редкостью, так как никто не тратил деньги на такую ерунду, потому воочию взглянуть на заводной механизм не вышло бы. Но книги иллюстрировали его достаточно ярко. Внутри корпуса катера находилась конструкция из шестеренок и сжатой пружины, которые при использовании специального ключа заводились и крутили “турбины”. Юноша осмотрел свое детище еще раз, прежде чем начал аккуратно заводить игрушку.       Его отвлекла странная тень, упавшая на мальчика откуда-то сверху, хотя там ничто не могло ее отбрасывать. Подняв взгляд и поморщившись от яркого солнца, Виктор застыл в растерянности. На него с интересом засмотрелась девушка, стоящая на каменном выступе выше. Она была новенькой в компании ребят, и имени ее юноша не знал. Мягкие кудри черных волос, небрежно собранные в хвост, падали на ее веснушчатое смуглое лицо. Такого интереса Виктор не видел еще ни в чьих глазах до этого. Словно она не просто смотрела на новую игрушку, а понимала, что это нечто большее. Рука непроизвольно дернулась, от чего ключ вышел из механизма и тот пришел в движение. Вздрогнув от неожиданности, Виктор опустил быстрый взгляд на кораблик, подумав, что что-то пошло не так. Но затем золотистые глаза он вновь устремил на девочку, неловко поджав губы. Кажется, ее искренне восхитило увиденное. Это было понятно по восторженному вдоху, приподнявшему грудную клетку наблюдательницы.       “Скай!” — раздалось у девочки за спиной. Обернувшись на свое имя, та словно вспомнила о незаконченной игре. Бросив последний взгляд на Виктора, одарив его милой улыбкой, девчонка ловко вскарабкалась выше и убежала к другим детям.       “Скай…” — снова прокрутил это имя у себя в мыслях Викор. "Надо запомнить."       Испытание изобретения не смело ждать! Да, юношу отвлекли, но это не повод забывать о тесте. Кораблик спустился на воду бережно, не смотря на то, что руки его создателя дрожали от работающего внутри игрушки механизма. И стоило судну коснуться воды, как оно тут же задорно поплыло вперед. Виктор улыбнулся одним уголком губ, прищуривая радостные глаза. У него получилось!       Взяв в руки трость и аккуратно поднявшись на ноги, мальчишка направился за корабликом. Гонимый течением, маленький лайнер несся по ручью вперед, весело треща шестеренками внутри. Он плыл все быстрее и быстрее, подхватываемый потоками сточной воды. Виктор не успевал идти за ним в привычном ему темпе, из-за чего приходилось ускоряться. Но и этого было не достаточно. Игрушку подхватило сильное течение, унося все дальше и дальше. И юноша оторвал трость от земли, по старой привычке побежав за корабликом, как бы сделали все здоровые дети. Но через несколько шагов парализованная нога зацепилась за здоровую, и мальчик больно упал лицом вниз, растянувшись на каменном берегу. Игрушка обогнала его, уплыв вперед. Обида вновь кольнула сердце Виктора. Не может догнать собственное изобретение…       Но к черту эти мысли! К черту! Нужно встать и найти кораблик. Он не мог уплыть слишком далеко. Виктор нашел в себе силы подняться, но, конечно, игрушки больше не было видно. Она свернула под большой камень, спустившись в глубокие пещеры-кратеры. К этой части водоема был спуск чуть дальше по ручью, но дети туда ходить боялись. Виктора это место не пугало. Он спокойно осмотрелся вокруг, просчитывая в мыслях, куда ведет течение. Примерно представляя, куда идти, юноша направился к неаккуратному тоннелю, заваленному камнями. Окинув спуск беспокойным взглядом, он нервно прикусил нижнюю губу. Кораблика все еще не видно. Спустившись вниз, что далось нелегко из-за травмы, мальчик наконец заметил свой кораблик около каменного выступа, о который судно аккуратно стукнулось носом и остановилось. На душе воцарилось облегчение от находки, да и от осознания, что его будет не трудно достать. Стоит лишь пройти по "тропинке" из нескольких камней, что соединяли два берега пещеры. Юноша уже подался вперед, но только...       Игрушку внезапно подобрал неизвестный человек, чьи длинные тонкие пальцы обвили изобретение и вытащили его из воды. Ранее мужчину, сидящего на каменной глыбе по ту сторону, мальчишка не заметил. Его одежда было темного цвета и сидел он неподвижно, от чего сразу фигура не бросилась в глаза. Но стоило присесть на корточки и присмотреться, как образ стал виден отчетливо. Явно высокий мужчина, лет где-то сорока на вид, внимательно рассматривал кораблик. Он был очень худым, о чем свидетельствовали тонкие конечности, худая длинная шея и впалые щеки. Многослойная одежда темно-коричневых оттенков свободно болталась на теле, далеко закатанные рукава были чем-то испачканы. Откуда этому человеку взяться в пещерах под водоемом? Сердце Виктора забилось быстрее от мыслей, что человек может быть враждебен и игрушку просто так не отдаст. Да и зачем ему детская поделка? Что теперь делать?       Но самым необычным и неуютным оказалось не это! Не странный человек, возникший во влажных расщелинах.       Из-за большой каменной глыбы внезапно выползло огромное нечто, напоминающее земноводное. Неестественно быстрое и юркое, обтекаемой формы. Существо вскарабкалось повыше, быстро перебирая лапами, и прислушалось к капающей воде вокруг. Вот, что было странно и страшно. От неожиданности и испуга Виктор резко выдохнул, непроизвольно отступая на пару шагов назад. Тогда он не рассмотрел этого создания, так как его появление застало врасплох.       Существо дернулось и повернулось на звук молниеносно, издав пронзительный грозный вопль. Именно вопль, пробирающий Виктора волной холода и мурашек от макушки до пят. Мальчишка себя выдал, что привело его не просто в ужас, а вовсе в оцепенение.       — Не бойся, — спокойно заговорил незнакомец, все это время рассматривавший подобранную игрушку. Не понятно, сказал он это Виктору, или все же этому неизвестному существу, а может и им обоим. Вкрадчивый голос звучал мягко, спокойно, почти ласково. В нем не было враждебности, которой ожидал юноша. Этот тон, на удивление, успокоил и мальчика, и огромное земноводное, что осталось неподвижно сидеть на месте.       — Это ты смастерил? — с той же приятной интонацией произнес незнакомец, аккуратно покрутив пальцами одну из частей механизма кораблика, приподнимая его выше, — Почему ты не играешь с другими детьми?       Виктор бы и рад ответить, но не мог вымолвить и слова. Ужас и растерянность все еще связывали мальчика по рукам и ногам, держали за горло, лишая дара речи. Он ужасно боялся, что это огромное создание кинется на него, стоит мальчишке издать хоть звук. Не то, что пошевелиться. Он даже старался лишний раз не смотреть на существо, чтобы не провоцировать. Такого страха юноша не испытывал даже находясь в одиночестве дома. На вопрос об изобретении Виктор не ответил, смог лишь коротко кивнуть. Мужчина, что вел с ним односторонний диалог, в целом, в устном ответе не нуждался. Он и так видел по конструкции игрушки, что сделана она ребенком-любителем, причем из подручных средств. Второй вопрос тоже был риторическим. На него Виктор решил ответить красноречивее, однако все так же не используя слов. Он сделал несколько осторожных шагов вперед, выходя на свет и являя взору незнакомца причину своего одиночества: травма ноги. Мужчина одарил мальчика сочувствующим и понимающим взглядом, повернувшись к нему корпусом и положив руку на колено. Быстрый взгляд в сторону земноводного дал понять, что на движение оно не среагировало, а значит можно выдыхать спокойно.       — Одиночество, зачастую, это признак одаренных людей, — будто в попытке поддержать произнес мужчина дружелюбно. Виктор обратил внимание, что он высоко и аккуратно держит кораблик второй рукой, словно боялся опустить ниже, повредить или задеть. Это было приятно, наблюдать, как неизвестный ценил его труд. Но так же ребенка все еще смущало огромное существо, сидящее возле дружелюбного незнакомца.       — Что это?... — наконец смог выпалить мальчик, снова переводя взгляд на земноводное. Мужчина начал осматривать пещеру, словно ища глазами то, о чем спросил мальчишка. Наверное, нахождение здесь... "этого", уже не являлось для него чем-то необычным и нуждающимся в объяснении. Земноводное подошло к мужчине и снова издало свой пронзительный визг, привлекая к себе его внимание.       — Ах. это... это Рио, — понял незнакомец, о "чем" хотел узнать мальчишка, — редкий мутант, которого я вырастил, — произнес он, поднимаясь со своего места. Опустив свободную руку в корман, мужчина вытащил из него странного вида фиолетовый цветок, светящийся и едва заметно пульсирующий. Вся пещера по ее своду заросла подобными растениями. Существо рядом тут же заинтересовалось цветком, подавший вперед и похлопав своими огромными глазами.       — Вот. Иди сюда, — протянул мужчина растение в сторону Виктора.       Юноша восхищенно вдохнул. Его глаза широко раскрылись от удивления, в низ заплясали искры. Ему хотели предложить покормить это создание? Какое доверие к незнакомому ребенку... Но отказываться из-за интереса юноша не стал. Он прошел по дорожке из камней, аккуратно опираясь на трость, и, поравнявшись с мужчиной, взял цветок из его рук. Существо рядом клацнуло челюстью с мелкими зубками в предвкушении лакомства. Бегло осмотрев цветок глазами, Виктор вытянул руку вперед, прямо к мордочке Рио. В голове пронеслись тысячи мыслей, что ей ничего не мешает откусить ему руку по самый локоть... Она плавно приблизилась, а затем открыла рот, из которого внезапно высунулись три языка фиолетового цвета, что обвили руку мальчика. Это было одновременно волнительно, страшно и щекотко, что вызвало у мальчишки нервный смех. Слюна, оставшаяся на его руке, тоже имела лавандово-фиолетовый цвет, как и языки. А еще была на удивление прохладной и вязкой.       Довольная Рио улеглась на камне и зажмурилась от полученного вкусного угощения. О ее самочувствии можно было догадаться по умиротворенному урлыканью, а некие чешуйки на ее спине вибрировали. По ним, по ее голове и шее, что были покрыты розовыми разводами окраса, прошлась худая рука незнакомца, в мягком поглаживании. Теперь то Виктор мог рассмотреть это создание ближе и лучше, ведь больше оно не ассоциировалось с опасностью и неправильностью.       — Она умирает, — с сожалением в голосе произнес мужчина, а Рио издала несчастное урчание, словно подтверждала это, — а я пытаюсь ей помочь. Мутант должен выжить...       В сердце Виктора больно закололо. Ему стало так жалко это существо, хоть он и видел его впервые. Рио выглядела дружелюбно и мило вблизи, прохладная, но такая мягкая и нежная наощупь. В ее огромных желтых глазах, размером, наверное, с голову мальчика, Виктор видел бескрайнюю доброту и интерес. А в больших зрачках, полных световых бликов — свое отражение. Она не могла так просто умереть! Набрав в грудь воздуха, Виктор решительно произнес:       — Я могу помочь?       — Хочешь стать моим ассистентом? — оживившимся голосом спросил незнакомец, на что юноша неоднозначно повел плечами и неуверенно кивнул. Такой прямой вопрос застал его врасплох. Да и название странное...       — Хорошо, — выдохнул ученый, мягко передав кораблик в руки его создателя и опустив ладонь на его плечо, склонившись ближе к уху мальчика, чтобы произнести последнее напутствие для него.       — Мы будем одиночками вместе... — осталось в голове и сердце мальчика на всю оставшуюся жизнь.

***

      С этого момента в жизни юного изобретателя открылась новая глава. Прямо как большая тяжелая дверь в эти пещеры, наспех оборудованные под подземную лабораторию. Большое пространство, замыкающее свой испещренный кратерами купол над головой мальчика, было заполнено запахом сырости, коробками и редкой мебелью. В целом помещение выглядело необжитым, словно сюда перебрались недавно и еще не успели разобрать все вещи. Но все же здесь почему-то было уютно.       В левом углу от входа находился большой деревянный стол, длинной почти во всю стену. На нем покоились небрежными стопками бумаги, какие-то колбы с жидкостями разного цвета и те самые светящиеся цветы. В некоторых сосудах плавали тела и скелеты зверей, что при первом взгляде напугало мальчика. Для освещения использовались обычные свечи, воском которых были заляпаны некоторые листы. Рио преимущественно обитала в темном улгу правой части пещеры. Она прижималась своим огромным телом к влажной прохладной стене и засыпала. В принципе существо оказалось воспитанным, совершенно не мешая деятельности своего создателя. Виктор пока не спешил знакомится с мутантом ближе, все еще немного ее боялся. Над столом, прямо в каменные стены, были вмонтированы полки, тоже усыпанные какими-то вещами. Из-за невысокого роста, а Виктор едва доставал макушкой до плеча своего нового знакомого, мальчик не мог разглядеть, что же хранилось на них. Но мужчина всегда был немногословен и отвечал на любопытство юноши только по делу. А потому тему далеких полок они не затрагивали.       Синджед. Так звали этого доброго мужчину, как выяснил Виктор у него чуть позже. Имя мальчишки новый знакомый узнал на второй встрече, и был удивлен услышанным. Задумался, сведя к переносице тонкие брови и замолчал, как помнит Виктор. "Имя не здешнее" - аргументировал Синджед свое удивление. Редкое для Зауна, ведь тут, в основном, все общаются по коротким звучным кличкам. Но Виктор уже тогда на вопросы: "Откуда ты? Почему говоришь с акцентом?", не мог ответить ни слова. Лишь растерянно пожимал плечами. Не помнил. Да и о прошлом самого ученого из пещер он ничего не знал. Они были квиты.       Но прошлое мальчика и его проблемы со здоровьем, казалось, совсем не волновали Синджеда. Он вовсе не обращал внимания на то, что юный ассистент ходил с тростью, что хромал и не успевал за ним где-то. Они никогда не поднимали эту тему. Наконец мальчишка встретил человека, который ценил его за ум и личность, и в этих отношениях нет места жалости или отвращению. Хотя иногда тревожные мысли твердили обратное. Конечно, работой Виктора сильно не нагружали, но он все равно предлагал свою помощь во всем, в чем хотя бы немного разбирался. Синджед осторожно распределял нагрузку, не давая в руки ассистента чего-то тяжелого или хрупкого. Но зато охотно соглашался на помощь с умственной деятельностью.       Мама Виктора продолжала работать на химическом производстве. И пусть ее сын был от химии далек, но все же некоторые интересные вещи из рассказов матери он запомнил, чем с удовольствием делился с новым знакомым. Синджед был этим приятно удивлен. Огонь в его глазах и рвение к новым знаниям поистине поражали бывшего ученого, обосновавшегося в пещерах. Он давал мальчику рассматривать колбы и пробирки с веществами, коротко рассказывал о каждом из них, их свойствах. А несколько раз, чтобы проиллюстрировать свой рассказ, показывал различные яркие реакции между веществами, что приводило Виктора в невероятный восторг. На его глазах минералы и жидкости меняли свои цвета, температуру, взрывались, выпадали осадком на дне колб, изменяли свою плотность и консистенцию... Это так восхищало юного ученого, вдохновляло постигать новые науки, что он старался узнать как можно больше. Приходил в пещеры раньше назначенного времени и рассматривал колбы сам, записывал в блокнотик названия их содержимого, если оно было указано, а потом спрашивал у мамы, что это. Она не всегда находила, что ответить, но рассказывала все, что могла.       Все же его родители простые рабочие. Они разбирались не так тонко в научных областях, поэтому, Виктору приходилось искать иные пути получения информации. В какой-то момент юноша решился поинтересоваться у Синджеда, где он ищет ответы на свои вопросы. Где можно найти столько информации? Тогда химик лишь покачал головой. Он любил общаться с этим любознательным мальчиком, но рассказать все просто физически не мог, тем более в тех подробностях, которые юноша от Синджеда требовал. Склонившись к столу и пошарившись в одном из ящиков, он вытащил небольшую карточку с надписью: "Читательский билет" и адресом на оборотной стороне, вложив ее юноше в руки.       — Что это? — растерялся тогда Виктор.       — Твой проводник в мир знаний. Я не расскажу так полно, как это описано в литературе. По этому адресу находится самая большая библиотека Пилтовера. Сходи туда, найдешь там все ответы, — мягко, в своей дружелюбной манере ответил ему Синджед, снова отворачиваясь к столу.       А вопросов и правда было много. Мальчика интересовали механизмы с самого раннего детства, и он хотел узнать о них все. Ему была интересна каждая реакция и каждое вещество в цветных колбочках и пробирках на столе Синджеда. А откуда они берутся? Где их больше всего? Как добываются? Где применяются? Ему было интересно и то, кто такая Рио. Что это за создание? От нового знакомого он получил лишь странное название: "Аксолотль". Но ни мама, ни папа не знали, что это такое. Книги дома тоже не давали ответов. Они все давно прочитаны вдоль и поперек, и ничего нового рассказать не могут. Исчерпали себя. И, видимо, чтобы голова не взорвалась от обилия мыслей, придется посетить Пилтовер ради этого загадочного места — библиотеки...       В Зауне такого не было. Ни библиотек, ни даже школ тут просто не строили за ненадобностью. Все уезжали учиться в Пилтовер, если уж очень хотели. А Виктор свой школьный возраст уже пропустил, лежа в бреду в темной квартире. Брать его на обучение никто бы не стал в таком возрасте. Да и в этот большой город, весь светящийся и манящий, Виктор никогда не ходил. Это было его первое посещение Пилтовера. Наверное, даже во взрослом возрасте, тот детский трепет перед огромным городом иногда заставал Виктора врасплох.       А тогда от волнения он был готов провалиться под землю. К этому дню юноша тщательно готовился. Спрашивал, какие же люди в этом красивом городе, во что они одеваются и как ему не выделяться? Мальчик специально выделил на этот поход определенный день, предупредил с вечера обоих родителей и Синджеда. День выбирался по сводке прогноза погоды в газете, которую пришлось незаметно стащить. В тот день, как и было указано в прогнозе, было солнечно, тепло и ясно. За вечер Виктор тщательно выстирал свою одежду, зашил ее везде, где это требовалось, укрепил трость на всякий случай. Утром он впервые в жизни так долго стоял перед зеркалом, аккуратно зачесывая каштановые волосы, что обычно просто растрепанно торчали в разные стороны. И все эти приготовления и суматохе, чтобы хотя бы немного притупить тот страх и волнение, которые щекотали тело изнутри. Мама смеялась над сыном, ласково и без намерения обидеть. Ей было смешно наблюдать, как мальчишка метался по квартире в своих сборах. "Ты будто на свидание собрался" — с усмешкой подмечала она. Выходной жаркий день она хотела провести дома, с сыном, но раз уж он собрался в далекое приключение, его не стали держать. На предложение пойти с ним Виктор отказался. Он уже взрослый и хотел все увидеть сам. Это заявление тоже смешило маму, что помогала мальчику собраться. Казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. Виктор не верил, что посетит этот город...

***

      Выдвинуться в путь мальчик решил с самого раннего утра, как только лучи солнца показались на горизонте. Это было самое безопасное время для прогулок в Зауне, ведь многие ночные гулянки уже подошли к концу, пьяные конфликты разрешились, а люди с недобрыми намерениями ушли домой ни с чем. Виктор неспешно шел по грязным узким улочкам, крепко сжимая в одной руке трость, а в другой небольшой складной нож через ткань брюк, готовый достать его в любой момент. Для самообороны. До этого он не отходил далеко от дома, однако примерно знал, в какой стороне находился мост. Все в тех же газетах печатали карту города, чтобы обозначить на ней новые открывшиеся заведения. И, как выяснилось, у Виктора была прекрасная визуальная память.       Нижний город делился на три яруса, из-за чего ориентироваться в нем было трудной задачей. Верхняя часть принадлежала богатым ворам, бизнесменам и торговцам запрещенной продукцией. Улицы почти всегда безлюдны, а дома от богатых и помпезных, до заброшенных развалин теснились на узких тропинках. Средний спускался своими корнями под землю, усеянный тысячами мостов, лестниц, открытых базаров и толпами людей. Кишащий жизнью, преступлениями, неоновыми красками. Именно на нем жил Виктор, в бедной его части, на окраине. Однако их небольшая квартирка находилась близь выхода на поверхность, через пару вверх сходящихся улиц. Однако этот выход вел в тупиковое место, из которого нельзя было попасть ни к мосту, соединяющему города, ни на верхний ярус Зауна. Он вел к водоканалу и сливу сточной воды, трубы от которых уходили глубоко вниз. На самый нижний уровень, в темные необитаемые катакомбы, уходили отшельники. А так там никто и никогда не думал обосноваться из-за отсутствия чего то ни было. Спертый воздух, давление на глубине, отсутствие света, почвы, воды и еды - не пригодная среда для жизни.       Юноша быстро нашел подъем на самый верхний ярус. Людей на лестнице не было, никто не пихался, норовя сбить тебя с узких ступеней. А потому мальчишка быстро вышел с закрытого базарчика на грязную улицу верхнего яруса. Окружающие дома стояли очень близко друг к другу, недовольно пихаясь кирпичными боками. Это образовывало паутину узких темных подворотен, к которым мальчик старался не приближаться. Множество пустых мусорных баков валялось на дорогах, тогда как сам мусор кучами лежал сверху и вокруг, будто живой, лез прямо под ноги. Постаралась местная шпана. Имущество, стены домов и заборы, даже некоторые разбитые окна были залиты пошлыми граффити неоновых цветов. Множество заброшенных магазинов и разграбленных квартир пялились на мальчика своими черными впадинами-окнами без стекол. Роскошные дома зажиточных людей находились в дальнем районе. Полуразрушенный необитаемый кусочек Зауна не навевал никаких чувств, кроме скуки и уныния. Удручающий пейзаж, разбавленный редкими людьми, идущими навстречу. Все худые, низкого роста, в обносках и каком-то рваном тряпье, тихо бурчали под нос и качались из стороны в сторону. Мальчик их тоже обходил. Конечно, ведь все нормальные люди сейчас спят, а не шастают по улицам в предрассветных сумерках.       Находясь глубоко в своих мыслях после увиденного, о том, как было бы хорошо восстановить Заун, юноша не заметил, как неспешно пересек мост. Огромное сооружение поскрипывало от шагов, потрескивало натянутыми канатами, под ногами шумно плескалась вода, сливаясь в ушах в подобие белого шума. Большое разводное сооружение нравилось рассматривать издалека, но ходить по нему было страшновато. Хотя подросток не слишком обращал на это внимание. В себя Виктор пришел, когда ему в глаза блеснул яркий лучик света, вытягивая мальчика из темных пут раздумий. Луч отразил стеклянный фасад далекого здания. При взгляде на него Виктор внезапно для себя осознал - он находится в Пилтовере. По ощущениям он пришел так быстро…       Перед глазами уже проносились образы, как мог выглядеть Пилтовер. Пока что воображение рисовало только волшебные королевства из детских сказок, что мама ему когда-то читала. Но сейчас перед юношей открылось что-то совершенно иное.       Вживую этот городок оказался другим. Не было воображаемых парящих замков, огромных драконов и рыцарей на страже границы с Зауном. Совершенно нет. Первое, что Виктор ощутил - это чистый воздух, заполняющий изнутри невесомой пеленой. Такой чистый, легкий и сладкий, что его хотелось вдыхать, пока легкие не станут гореть от боли. Это не черный смок заводов, а то, чего мальчику, наверное, так не хватало. Все благодаря разнообразной растительности, что тянулась вдоль ухоженной набережной. В Зауне деревьев в принципе почти не росло, и отравленный воздух даже обогащать кислородом было нечему. Здесь же перед Виктором на многие километры, как казалось ребенку, раскинулась большая набережная, густо засаженная ярко-зелеными растениями. Круглые шарики кустов причудливо покачивались от легкого зноя, деревья-исполины сплетались ветвями между собой. Сквозь густую листву почти не проглядывалось синее небо, настолько насыщенного цвета, что Виктор бы раньше и не поверил, что в природе есть такой цвет. Газон мягкой травы разделял широкие каменные лестницы, ведущие на улицу, проходившую над набережной. Среди травинок проглядывались разноцветные цветочки. Лестницы не были похожи на хлипкие, наспех сваренные прутики в Зауне, с их узкими стоптанными ступенями. Здесь они были большими, широкие ступени шириной в несколько шагов, и каждая под основной ступеньки украшена узорами мрамора. По чистой каменной плитке, устилавшей набережную, ходил приветливый счастливый народ. Под ногами не мешался мусор, не валялись осколки и бутылки. Вокруг мальчика гуляли, пусть не рыцари и принцессы из книг, но прилично одетые в дорогие вещи, приветливые и умиротворенные, красивые и ухоженные люди. Они проходили мимо, улыбаясь восходящему солнцу и спокойно беседуя ни о чем. Без повышенного тона, который для нижнего города давно стал нормой. Солнце медленно поднималось, заливая набережную теплым светом, раскидывая по ней солнечных зайчиков. Видимо, местные вышли подышать свежим речным воздухом на утренней прогулке. У Виктора перехватило дыхание. Он чуть не выпустил из рук трость, но вовремя неловко перехватил ее двумя руками. Вдохнул свежий воздух полной грудью и уверенно направился вперед. Он намерен познакомиться с этим восхитительным местом еще ближе.

***

      Город медленно просыпался прямо на глазах. По пути Виктор видел, как распахиваются в домах окна, впуская в квартиры свет и свежий утренний воздух. Теплые лучи заполняли паутину из широких улиц, что медленно сводились к единому центру. Мальчика очень удивило то, как далеко друг от друга находились дома. Их стены не образовывали узких заворотов и темных подворотен, которые он всегда обходил стороной. Да и люди, идущие навстречу, не были похожи на прохожих в Зауне. Они все улыбчивы и приветливы друг с другом. Единственное, что смущало мальчика, это странные взгляды на него, ему вслед. Он был белой вороной среди этих красивых людей, совершенно чужой и на них не похожий. Однако Виктор старался не обращать на эти редкие взгляды внимание. Плевать, что подумают другие.       Продолжая идти вперед, юноша заметил, что город будто восходил вврех, шел ступенями, медленно возвышаясь над уровнем реки и набережной. В отличие от Зауна, который уходил своими корнями глубоко вниз. Над головой мальчика громоздились большие открытые балконы из кованных витых прутьев, которые сверху заботливо накрывали от непогоды козырьки. С перил на них иногда свисали лозы растений: плетеного винограда, где-то встречались смешные ежики, похожие на папоротник, или какие-то другие массивные ветви с большими цветами среди листвы. Таких балконов было много на верхних этажах домов, пятиэтажных в среднем. Их высокие синие крыши подпирали небо, протыкали его острыми фигурными штырями. Фасады этих зданий обильно украшены декоративной отделкой разных цветов, витражами, контрастными красками. Виктор бы и не подумал, что это просто жилой дом, а не музей искусства, или что-то в этом духе. Вдоль улиц были высажены небольшие деревья смешной вытянутой формы. Под ними ютились кустики и клубы цветов, чей приятный аромат провожал мальчишку, проходящего мимо. Каменная плитка набережной сменилась темным шершавым покрытием под ногами, раскрашенным по неизвестной юноше разметке. А по небу, среди пушистых редких облачков, как толстые шмели, плыли дирижабли, гудя и шурша винтами подъемного механизма. Наверное, это чудо техники восхищало Виктора больше всего, было любимым среди всех разработок, которые он только видел. Они все разных сборок, конфигураций и моделей, но такие красивые. Словно механические звери, быстрые и совершенные.       Легкий ветерок доносил до ушей мальчика нарастающее эхо городской суеты. Кажется, он направлялся в людное место. Виктор ориентировался на написанный на читательском билете адрес: пересечение улиц, вероятно, где-то в центре города. А сам шел по интуиции, иногда обращая внимание на аккуратные вывески по углам домов, что содержали название улиц. Он совершенно не боялся заблудиться, ведомый лишь восхищением от увиденного и желанием увидеть еще больше.       Интуиция и правда не подвела. За очередным поворотом Виктор внезапно увидел длинную центральную улицу, вдоль которой растянулись палатки с интересными товарами. Ярмарка! Наверное, он слышал суету и разговоры именно здесь!       Стоило отметить, как отличалась ярмарка Пилтовера от типичного базара в глубинах Зауна. Среди торговых палаток нижнего города всегда ходили какие-то сомнительные личности, зазывающие случайных прохожих взглянуть на их никому ненужный хлам. В воздухе витал тошнотворный запах жирной еды, какой-то гнили и дешевых пыльных вещей, вешалки с которыми преграждали путь в узких проходах между торговыми точками. На тебя могли огрызнуться неизвестные продаваемые звери, или ты мог застать драку между покупателем и продавцом из-за завышенной цены. Твоих плеч могли внезапно коснуться руки девушек на час, что даже если ты не захочешь проводить с ними время, обласкают твое тело руками в поисках ценных вещей. Да, воровство тут было нормой. Таскали и продавцы из карманов прохожих, и покупатели с прилавков. На этой почве драки тоже были не редкостью. В целом, Виктор обходил такие места стороной, чтобы не создавать себе проблем. Однако сейчас его заинтересовало подобное место.       Ведь тут ему никто не грубил и не орал, не зазывал к себе так нагло и дерзко. Люди ходили спокойно и чинно, без крика договариваясь о приобретении действительно интересных вещей, которые на прилавках Зауна мальчик никогда не видел. Каждая палатка увенчана сверху резной табличкой, красноречиво говорящей о том, чем торгуют именно здесь. Так, Виктор долго рассматривал мыло ручной работы, что пахло как настоящее печенье, от чего живот предательски заурчал. Некоторые кусочки пахли свежими розами, полевыми цветами, сушеными травами, а еще имели самую разную форму! Юноша и не подумал бы, что обычное мыло может быть в виде еды, предметов, и даже животных. Недалеко расположилась палатка с оружием ручной работы. Там же стояли фигурки из дерева, что вырезаны продавцом, судя по тому, что он сам рассказывал женщине рядом. Фигурные рукояти и лезвия, красивые переливы металла на оружии завораживали Виктора, а фигурки выглядели мило и забавно. Мама такие любила коллекционировать когда-то. Поодаль стоял столик, ломившийся от игрушек. Наверное, у мальчика расширились зрачки, когда он увидел двигающиеся машинки, механические установки с крутящимися ветряными мельницами и говорящие мягкие игрушки, размером в его рост. Такое он не видел даже во снах и фантазиях, хотя всю жизнь именно такие модельки старался собирать. Особенно долго мальчик разглядывал механический кораблик, совсем как у него дома, только более красивый. Виктор не знал, сколько времени он простоял вот так, но судя по тому, что продавщится нето раздраженно, нето обеспокоенно его окликнула — долго.       "Нет денег - проходи мимо!" — больно кольнуло сердце и слух. Да, он не похож на типичного покупателя, на жителя Пилтовера. Он не хорошо одетый избалованный мальчишка, а значит ему тут рады не будут. Чуть надув губы и пронзительным взглядом посмотрев на продавщицу, юноша ушел. Она осеклась, увидев трость у мальчика в руках. И взгляд был не детским. Взрослым и строгим, будто ее саму отчитали, как маленькую девочку.       Помотав головой, отгоняя неприятные мысли, мальчик спешно обошел прилавок с игрушками и направился дальше. Он осмотрел столик с красивыми редкими цветами, подумав о том, что подарил бы такие маме. Прошел мимо палатки с инструментами, улыбнувшись мысли о том, как бы папа им обрадовался. И пройдя еще чуть дальше, остановился перед мраморной лестницей.       Подняв взгляд, юноша задержал его на огромном величественном здании, что нависло над мальчиком сонным великаном. Округлое на вид строение из дерева, мрамора и золота так сильно выбивалось из общего пейзажа, что Виктор даже поморгал несколько раз, чтобы убедиться в реальности происходящего. Высокие деревянные колонны, словно большие руки, поддерживали купольную крышу. Мраморный подъем из нескольких ступенек переходил в площадку перед двумя огромными дубовыми дверьми темного цвета, что были украшены золотыми объемными узорами. Большие окна изнутри прикрывали легкие шторы, а потому увидеть, что же было внутри, не представлялось возможным. Но красноречивая старая вывеска "Библиотека Пилтовера" разрушала все сомнения о том, что мальчик пришел в правильное место. Спешно достав из кармана читательский билет, он сравнил название на нем с вывеской. Витиеватые буквы дублировали друг друга в точности.       — Мам! Мама! Смотри, что я нашел! — громкий и звонкий голос мальчишки со стороны вырвал из приятных раздумий. Разговор шел со спины, и Виктор обернулся на голос.       — Смотри сколько инструментов! — с неподдельным восторгом в глазах показывал мальчик, примерно ровесник Виктора, большую коробку своей маме. Она была доверху заполнена инструментами и запчастями для механизмов, набранных в лавке, которую юный изобретатель уже проходил ранее.       — Папе точно понравится, Джейс.* Покажем ему по приезде домой, — мягко улыбнулась ему высокая женщина, потрепав сына по каштановым коротким волосам рукой, на которой, как показалось, не было двух пальцев. Указательный и средний заменяли протезы.       — Да! И мы молот наконец закончим! — заблестели желтые глаза, видимо, такого же юного изобретателя, как и Виктор.       — Конечно. Пойдем еще посмотрим, что тут есть, — взяла женщина сына за руку и направилась с ним в толпу. Последнее, что заметил Виктор, это браслет на запястье мальчика, с большим синим кристаллом, ярко переливающимся на солнце.       Мальчик тяжело вздохнул, провожая пару взглядом. В груди образовался липкий ком зависти. Он тоже так хотел. Хотел показать маме те красивые цветы, которые она так любит. Так же крепко взять ее за руку и гулять весь день, рассматривая интересные вещи на ярмарке и обсуждать причудливые здания. А может даже покушать мороженое. Хотел придти домой с кучей дорогого красивого хлама и до первых звезд собирать модели вместе с папой, как во время болезни. Он очень хотел... Но в другие дни они работают. Работают ради его же блага, ради его лекарств и спокойной жизни. Но сегодня... сегодня же у мамы входной, почему он не позвал ее с собой? Потому что уже взрослый? Зависть сменилась обидой на себя, пустотой. Мог же позвать... но не сделал. Виктор помотал головой. Да и вообще, не за этим мальчик сюда пришел. Он направился вверх по лестнице, прямо к дверям библиотеки, отгоняя от себя тоску и обиду в очередной раз.       

      ***

      *Остановившись перед дверьми библиотеки, мальчишка протянул руку вперед и взялся за большую фигурную ручку. Холодный металл пожелтел от частых касаний к нему, выдавая приличный возраст строения. Потянув на себя с большим усилием, Виктор приоткрыл скрипучую дверь и проскользнул во внутрь. За его спиной послышался тяжелый хлопок, свидетельствующий о том, что дверь захлопнулась. Стоило Виктору переступить порог здания, как перед его глазами предстал огромный читальный зал. Деревянный пол с узорами на нем тихо поскрипывал половицами при каждом шаге. Звуки шагов отдавались эхом, скользящим по стенам вверх, под купол здания, ведь в помещении было пусто и тихо. Большие окна, которые мальчик видел снаружи, внутри казались еще больше, уходя в пол. Благодаря ним вся библиотека была залита теплыми лучами желтого света, который окрашивал в приятный цвет деревянную отделку, играл бликами на золотых вставках, вырывал с полок позолоченные названия книг.       В этом месте Виктор чувствовал себя как никогда маленьким. Ведь помещение правда было очень большим. Вся их квартира в Зауне была меньше одного этого зала. У мальчика даже чуть закружилась голова от таких масштабов. Когда удивление сошло на нет, он сделал пару шагов вперед от входа, заметив, что по бокам от входных дверей над ним склонились изящные мраморные статуи. На своих пьедесталах они тоже казались большими, каждая держала в руках книгу, задумчиво опустив в белые страницы замерший взгляд. Мягко пробежав пальцами по холодному камню, оглаживая страницы мраморной книги в руках левой статуи, юноша выдохнул, переводя дух. Взгляд любопытных золотых глаз снова переметнулся в зал, по которому мальчик направился вперед.       По мере движения Виктор разглядывал все, что его окружало. Над ним возвышались высокие стеллажи с книгами, так же деревянные, обрамленные колоннами по бокам. Шкафы будто выпирали из стен прямоугольными фигурами и были заполнены книгами с каждой из сторон. Толстые дубовые полки держали на себе несколько килограммов больших и толстых книг с разными темами. Шкафы чередовались как раз с теми большими окнами, возле которых стояли специальные столы и кресла для чтения, так же резные и позолоченные. Шкафы книг мягко утопали и перетекали наверх, сливались с балконами верхнего яруса библиотеки, что смотрели во внутрь здания. Они словно лежали на объемных нижних шкафах. Снизу было видно открытое пространство этих балкончиков, как немногочисленные посетители просматривают страницы книг, оперевшись на фигурные перила. Такие сооружения накрывали зоны для чтения на нижнем этаже, создавая ощущение приватности и уюта. Стеллажи заново вырастали из толстого дерева балконов, растворяясь затем в потолке, врастая в него своими колоннами. Округлые формы, резные элементы... это было невероятно красиво, глаз не оторвать. Воздух был пропитан приятным запахом бумаги, старых и новых книжных страниц и переплетов. Он заполнял легкие, оседал в горле, пропитывал одежду.       Но особенно прекрасен потолок. Он весь был испещрен мраморными и золотыми узорами, что мягко сливались в овальные рамки для картин. Тщательно прорисованные, три прекрасные фрески, рассказывающие об истории Пилтовера, украшали свод библиотечного купола, приковывая к себе глаза. Расписной потолок окончательно завершал картину старого, но богатого помещения. Богатого не только на украшения, но и на знания.       В каждом стеллаже было три стороны, от пола до потолка заполненных книгами. Над каждым из них висела резная табличка с изящными римскими цифрами, обозначающими номер. Каждый шкаф содержал книги на определенную тематику, в соответствии со своим номером. Табличка с этим распределением находилась в конце зала, между еще одной парой умиротворенных статуй.       У мальчика от восторга, а может от долгого нахождения с беспардонно задранной вверх головой, она как раз таки начала болеть и кружиться. У него перехватывало дух от увиденного. Даже моргать не хотелось, а только рассматривать и рассматривать произведение искусства, воплощенное в целое здание. Он был до глубины души благодарен своему другу из Зауна, что он направил его в такое прекрасное место.       Дойдя до конца зала, Виктор обратил внимание, что между стеллажей находилась узкая деревянная лестница, такая маленькая и незаметная, аккуратно ведущая на верхние балкончики. Без раздумий молодой изобретатель туда поднялся, оказавшись еще ближе к красивым фрескам на потолке. Теперь их можно было рассмотреть еще ближе и еще лучше.       Проходя мимо стола для чтения, завороженный окружением, Виктор не заметил, как случайно столкнул с него толстый том в синем переплете. Книга шумно упала на пол, гул вибрацией разнесся по всему читальному залу. На мальчика тут же устремились недовольные осуждающие взгляды, а кто то приставил палец к губам, шикнув на юношу. Он в библиотеке, а здесь шуметь нельзя. Неловко кивнув, молодой человек аккуратно поднял тяжелую книгу с пола, прошептав "простите". Когда посетители отвернулись от него, раздраженно качая головами, взгляд мальчика опустился на название, золотым теснением блестевшее на кожаной обложке.       "Энциклопедия. Космос" — гласили витиеватые буквы, под которыми была оттеснена минималистичная модель их звездной системы.       У юноши загорелись глаза. Ему всегда была очень интересна эта тема, но дома книг на космическую тему почти не было. Сев за стол, с которого мальчик и столкнул эту книгу, он с интерсом открыл ее на случайной странице. Огромная увесистая энциклопедия открылась на рассказе о Рунтерре — планете земного типа. Рассказ о всех материках, климатических условиях, ландшафте и многом другом. Была даже отдельная глава о мире Йордлов, помеченная, как возможный миф.       Кажется, мальчик прочел из книги в две тысячи страниц около половины. По крайней мере оторвал глаза он от интересного чтива, когда за окном начало темнеть. Виктор спохватился. Прекрасные подробные иллюстрации, интересная информация, столько всего нового было в этой книге, что юноша совсем не заметил, как провел в библиотеке несколько часов. Схватив трость и оставив том на столе, Виктор помчался домой, где его уже ожидали, чтобы немного поругать. Обещался ведь вернуться пораньше...       Но всю дорогу юноша вспоминал увиденное и прочитанное. И через пару дней он вернулся туда, чтобы продолжить изучение той прекрасной книги. В груди обжигало от радости. На губах играла легкая улыбка.

***

      После посещения библиотеки, по ощущениям, жизнь Виктора наполнилась новыми красками. Теперь у него было не только любимое дело, которому он юноша отдавал всего себя, но и любимое место, куда он хотел возвращаться вновь и вновь. Что он и делал, читая об интересующих его темах, которые записывал в блокнотик. Так, он узнал о веществах в колбочках Синджеда, как и хотел. Прочел много интересного о космосе, о механике, о биологии. В библиотеке юного читателя стали узнавать работники, приветствуя каждый раз немой улыбкой. Ученый из пещер был прав, как никогда, выпихнув в свое время библиотеку любознательного читателя.       Синджеда Виктор навещал каждый день, чтобы помочь ему с работой и просто поболтать. О своей работе ассистента ответственный юноша не думал забывать. Так же, в его обязанности входил уход за Рио, о которой мальчик прочел в книгах по биологии, найдя в очередной энциклопедии главу об аксолотлях. Больше это не страшное существо с другой планеты, а его любимый питомец и верный друг, объятья с которой стали ежедневной традицией. Аксолотли живут лишь в чистой воде, как Виктор вычитал, потому Рио теперь сухопутное существо с атрофированными жабрами. В Зауне ведь чистой воды не сыщешь. И да, эти забавные шевелящиеся отросточки на ее голове оказались бывшими жабрами, что подтвердил позже и Синджед, и это очень удивило мальчика. Однако она оказалась очень игривой при ближнем знакомстве. Часто выбегала встречать Виктора, когда слышала его шаги, узнаваемые среди тысячи других. Существо резво подскакивало, таранило своим телом закрытую дверь лаборатории и налетала на мальчишку, тыкаясь носом в его живот и громко урча. Порой, не рассчитав силу, она роняла Виктора в воду первое время своими приступами нежности. Но потом оба приноровились друг к другу. Иногда они оба засыпали на теплых камнях, освещенных теплыми лучами. Рио сворачивалась клубочком вокруг Виктора, окутывая его своим прохладным телом, а он клал книгу на ее огромные закрытые глаза, закрывая их от яркого света. Теперь он почти всегда таскался с библиотечными книгами, от которых было тяжело оторваться. С мутантом они часто играли, мальчик кидал Рио вещи, а она с удовольствием резво приносила их по команде обратно, вкладывая слюнявый предмет в маленькие ладони. А потом она могла дурачиться, и вместо того, чтобы отдать предмет, убегала от юноши. Когда Виктор за ней не поспевал и почти падал, стоило парализованной ноге подвести его в очередной раз, подруга научилась ловить мальчишку, подставляя свою прохладную мордочку под его спину или грудь. Синджеда всегда умиляли их игры, он сам часто смеялся, наблюдая за их взаимодействием, специально отвлекаясь от работы и выходя на улицу, стоило услышать знакомые урчание и смех.       Кстати, статус Виктора очень поднялся в глазах мужчины. Теперь он считался полноценным учеником, с которым было интересно поговорить о многом. Ведь знания, вынесенные из библиотеки, оставались в памяти мальчика на долго, сохраняя в себе све подробности. Они не только разбирали вместе вещи, как раньше, но и варили "волшебные зелья" из тех фиолетовых цветов. Виктору разрешали участвовать в производстве химических растворов. Учитель и ученик даже ставили вместе эксперименты на растениях. Казалось, ученый был им очень горд, хоть и никогда не говорил об этом напрямую. Лишь однажды он внезапно прервал рассказ ассистента об очередной книге, вставив философскую фразу в короткой паузе.       — Учись, мой мальчик. Ты молодец. Знания дадут тебе ключ для любой двери, которую ты захочешь открыть.       — Правда? Как мне узнать, какой ключ мне нужен? — поднял Виктор на учителя растерянный взгляд, не ожидая услышать нечто подобное. Но похвала была приятной, даже немного смущающей.       — А тебе нужен ключ от академии, — туманно ответил Синджед с улыбкой на лице.       Казалось, Виктор тогда помогал ему разбирать бумаги на столе. Озадаченный сказанным, мальчик опустил взгляд на очередной чертеж, неспешно его сворачивая. Поток мыслей зацепился за гравировку на плотной синей бумаге. Юноша встрепенулся и вгляделся в печать, когда понял, что это... Ранее он не трогал ничего на столе учителя, а потому не замечал, что подобные большие чертежи на профессиональной бумаге помечены, как принадлежащие Академии Пилтовера. А ведь Синджежд часто упоминал ее, говорил, что Виктор обязан туда поступить. Почему?       Покрутив чертеж еще немного, наконец, юный изобретатель нашел для себя ответ. Мелким подчерком лист был подписан именем "Корин Ревек". Позднее, Виктор задал вопрос об этом учителю. Тот тяжело вздохнул, нехотя повернулся и ответил, что не хотел поднимать эту тему. В целом, это было понятно по его реакции. Однако, оказалось, что он когда-то был одним из преподавателей академии. Выдающимся ученым химиком, и близким другом декана - профессора Хеймердингера. И его настоящее имя навеки потерялось в бумагах Пилтовера, кажется, оставшись лишь на этих чертежах. Так произошло, ведь его больше не ждут в учебном заведении. Синджед был изгнан оттуда, не побоится никто так сказать. Все потому, что профессора напугали эксперименты Корина. Они были запрещены, а ученому поручили забрать все свои вещи и уйти по собственному желанию. Гордый ученый от своей идеи не отказался, выбрав ее между друзьями, статусом и своими разработками. Потому теперь ученый здесь, под другим именем.       Выслушав короткую историю, Виктор улыбнулся уголками губ. Теперь он понял, почему учитель выразился в их первую встречу: "будем одиночками вместе". Он такой же изгой, нуждающийся в поддержке, как и сам Виктор. А значит, ассистент ее даст! Так, они продолжали работать вместе на протяжении трех лет, поддерживая друг друга, играя с Рио, узнавая новое и уча друг друга.       Но ведь счастье не может длиться вечно, верно?

***

      Этот день должен был стать очередным, обычным и рутинным, но у Виктора в душе мерзко копошилось нехорошее предчувствие. Он толком не понимал, с чем оно было связано, да и в приметы никогда не верил, но что-то скребло когтями по сердцу на протяжении всего дня. С самого утра, когда он готовил завтрак для себя в пустой квартире, ведь родители уже ушли. Во время еды. По дороге в магазин, и обратно. Фоном кусало за шею во время уборки и прочтения книги, буквально душа тревожными мыслями. Не отпускало беспокойство и по дороге к Синджеду, что встретил юношу у дверей в подземную лабораторию, но внутрь не впустил. Виктор не удивился, его не впускали в помещение уже вторую неделю, оправдывая это опасностью проводимого исследования. В руки мальчика учитель вложил большой ящик, дал обычное поручение — собрать тех фиолетовых цветов для "волшебного зелья". В последнее время это была самая частая просьба для ассистента. Виктор буквально каждый день, несколько раз носил в лабораторию цветы, что неумолимо быстро заканчивались. Словно ел их кто-то...       И вот, пришло время возвращаться. Нагулявшись по закоулкам пещер, наслушавшись журчания воды и голосов детей где-то сверху, Виктор ковылял обратно, приобнимая одной рукой ящик, а другой крепко опираясь на трость. Деревянное сооружения для сбора растений, полное цветами до краев, было тяжело нести, держа одной рукой. Особенно неприятно было спускаться по той заваленной камнями тропинке, ведущей прямо к месту, где Виктор познакомился с Рио и будущим учителем. Об аксолотле, кстати, юноша думал часто. Он видел ее в последний раз около месяца назад. Она непривычно для себя пряталась от мальчика, не подходила к нему сама и пыталась отогнать пронзительными визгами. Постоянно лежала на одном месте, выглядела худой и болезненно-бледной. Виктору было очень жалко свою подругу, и он приносил существу еду, подкармливал и подбадривал, пока не видел Синджед. Он начал запрещать Виктору подходить к питомцу, якобы чтобы он не тревожил ее покой. Тревожная мысль о том, что с Рио могло что-то случиться, пронзило мальчика неприятной волной дрожи по телу. Он не знал, что происходит. Почему учитель отдалился от него, почему о Рио ничего не слышно уже месяц, почему его не впускают в лабораторию... И на кой черт эти противные цветы!? Эта бездна неизвестности, состоящая из всех этих вопросов, начинала юношу по-настоящему пугать.       Он на секунду приостановился возле двери в лабораторию. Шумно сглотнул ком в горле. Большая деревянная дверь, тяжелая и скрипучая, возвышалась над Виктором надменно и строго. Учитель забирал ящики с цветами на пороге, чтобы мальчик не входил внутрь, но сейчас его нигде не было видно. Юный ассистент помотал головой, огляделся по сторонам. Никого. Но что-то было не так. Кричаще неправильно. Ранее всегда плотно закрытая дверь, теперь была слегка приоткрыта...       Любопытство и жажда ответов пересилили здравый смысл. Виктор шагнул вперед, толкая дверь плечом и решительно перешагнул порог знакомого, не недоступного ранее помещения.       Взгляд его не успел обвести лабораторию. Прямо перед ним, где-то в метре, на холодном каменном полу лежала Рио. При виде аксолотля мальчик ужаснулся, широко раскрыв глаза и чуть подавшись назад. Дыхание не просто перехватило от страха, его выбило из легких, будто сильным ударом.       Мутант, услышав шаркающие узнаваемые шаги, тут же широко раскрыл глаза. Слепые глаза мутно-фиолетового цвета. Внутри испещрены какими-то белесыми капиллярами, зрачки потерялись где-то в этой фиолетовой каше, которая не оставляла надежд восстановить ее зрение. Обрамленные вспухшими воспаленными веками, от которых отходили вздувшиеся, светящиеся вены фиолетового цвета, по которым стекали такие же фиолетовые слезы. Рио, не в силах подняться на ноги, широко раскрыла пасть, издав хриплый стон, совсем не похожий на ее прежний пронзительный громкий голос. Она скорее умоляюще пищала, находя силы только на то, чтобы приподнять хвост. Все ее худое тело, опутанное узлами вен, пульсировало и светилось от той... фиолетовой жидкости. Восемь толстых труб были плотно закреплены в теле мутанта, накачивая ее фиолетовой гадостью. Как раз той, которую Синджед варил из фиолетовых цветов. Цветов, приносимых ему Виктором...       Руки ассистента продрожали от волнения так сильно, что он почти сразу выронил тяжелый ящик со злополучными цветами, которые рассыпались у его ног. К горлу подкатил ком. Виктор искренне не знал, как ему реагировать. Тело хотело убежать от страха, сердце разрывалось от жалости и сострадания к несчастному существу, а разум ломался на мелкие кусочки при попытке осознать, какой кошмар открылся перед ним. Победило сердце. Мальчик в несколько широких шагов преодолел короткое расстояние, откинув в сторону трость и упав перед Рио на колени, налету заключая в объятия ее мордочку. Он крепко, но бережно прижался к существу, успокоившемуся от тепла на своей коже. Виктор зажмурился и наморщил нос, шумно сглатывая, чтобы не заплакать.       — Рио будет жить, — словно в попытке успокоить, мягко произнес Синджед, приблизившись к мальчику со спины. В руке он жимал один из тех цветов.       — Это Вы сделали? — выпалил юноша, повернувшись к учителю, но не выпуская из рук мордочку Рио. Голос дрожал от подступающих слез.       — Я думал ты меня понимаешь. Мутант должен выжить.       Эти слова ножом прорезали сердце мальчишки. Он больше не видел учителя перед собой, а лишь циничного и жестокого человека, что своими руками сотворил такое с другом Виктора. И при этом в его руках как раз переливался цветок, что станет потом очередной порцией яда для Рио. Подступающая злость бурлила в груди. Виктор поджал губы. Он поднялся, резким и грубым движением отбив от себя руку Синджеда, так сильно, что мужчина выронил цветок на пол. Мальчик подхватил свою трость, быстро так, как только мог, покинув лабораторию. Он не оглянулся, чувствуя, как растерянным взглядом его провожает учитель. Как смотрела на него Рио своими печальными слепыми глазами.

***

      Прошел не первый час. Виктор сидел на краю своей кровати, вцепившись в трость до побеления костяшек пальцев и пустым взглядом сверлил стену перед собой. Глубоко в душе затаилась тихая истерика. На щеках виднелись при игре света и тени разводы от высохших слез, ведь рыдать было больше нечем. Да и легкие уже горели от этого. Его единственные друзья вот так больно ушли из его жизни. Опять. Кажется, обида стала самым частым и привычным для мальчишки чувством. "Одиночество, зачастую, это признак одаренных людей" - пронеслась в голове наглая здевка.       Любимый питомец больше никогда не уткнется в грудь мальчишки своим прохладным носом, не побежит встречать его, стоит переступить порог лаборатории. Она сейчас не может встать, и больше никогда не сможет. Она лежит и вымученно стонет, пытаясь дышать. Ее не держат худые ослабевшие лапы. Трубки с той мерзкой жидкостью заменили кровь и заполнили тело. Все, что ей остается, это исследовать мутное пространство вокруг ослепшими глазами, наверное, надеясь, что ее снова кто-то обнимет.       А второй друг, наставник, учитель... просто не дает ей даже тихо умереть. Уйти из жизни и закончить страдания.       Нет! Виктор не понимал! Он совсем ничего не понимал! Как можно так хладнокровно мучать Рио!? Она ни в чем не виновата!       Из груди вырвался сдавленный крик от безысходности и злости. Благо родителей все еще не было дома, не придется объясняться перед ними, выдумывая глупые отговорки, чтобы они не переживали. Под руки попалась подушка, которую со всей яростью бросили куда-то вперед. С гулким стуком она ударилась о стену, затем об пол. Снова крик. Снова что-то попалось под руку. Зарисовки механизма... Теперь лишь груда изорванных в клочья каракулей. Ярость, горе, обида и невероятная боль постепенно отпускали. Они выходили с криками, новыми слезами и попытками ломать окружающие вещи. Наконец, когда тело пронзила усталость, а голова загудела, мальчик ударил руками о стол, склоняясь над ним. В комнате кавардак, а он все еще не мог придти в себя, тяжело дыша.       Рассеянное внимание привлек клочок желтой бумаги прямо перед глазами. Виктор взял его в руки, не сразу поняв, что это такое. Зрение чуть помутилось от слез, которые тот вытер рукавом кофты.       В руке лежал смятый читательский билет, с адресом на оборотной стороне. Вспышками перед глазами встали картинки той прекрасной библиотеки. Сколько знаний содержат в себе все эти книги. И как давно Виктор не был в ней...       "Учись, мой мальчик. Знания дадут тебе ключ для любой двери... А тебе нужен ключ от академии" — пронеслись в голове ласковые слова бывшего учителя. Нет... теперь сново странного высокого незнакомца. Плотную карточку сжали в руке. Раз так... Он пойдет учится. В этой прогнившей дыре Виктору делать нечего, у него тут никого не осталось. Да и родителям отсюда он не сможет помочь. А значит, есть шанс попытать удачу при поступлении в Академию Пилтовера.       Так, Виктор уверенно и усердно, со всем рвением и отдачей, назло всему насмехающемуся над ним миру сел за книги. Читал ночи на пролет классические произведения, учился решать сложнейшие уравнения и задачи на скорость, жадно поглощал все знания, до которых только дотягивались его руки. Библиотеку он посещал каждый день, когда на то была возможность. А если ее не было, то книги Виктор забирал домой под залог, покупал на карманные деньги или обменивал на какие-нибудь услуги. На пример, за очередной том математического анализа, или энциклопедию по механике, он часто убирался в библиотечном зале. Изредка книги приходилось и красть. После прочтения они незаметно возвращались на полки так, будто там и стояли. Потом, ближе к пятнадцати годам, он глубже погрузился в физику, механику и математику. Он уже умел учится. Умел быть одному. Умел быстро читать и схватывать налету. Умел опережать время.       И вот, в свои семнадцать он стоял за дверьми Академии. Пять лет упорной подготовки без передышки должны были дать свои плоды. За его плечами не просто двери, а только что написанный экзамен для поступления. По ощущениям, Виктор на все задания ответил верно... Осталось лишь прождать две недели до оглашения результатов — самое сложное и мучительное. Судя по информации на двери аудитории, в которой проходил экзамен, должны были зачислить на первый курс сто человек с начала списка...       Какое же место в нем будет у Виктора?