Узнать мир вокруг

      — А можно мне поесть чего-нибудь? — протянул Наруто, бесцеремонно переступая порог, будто входил в свой собственный дом. Он оглядел кухню с ленивым интересом, а затем с довольной ухмылкой добавил: — Разговор у нас долгий. Хината, есть что перекусить?       Его голос был таким же живым и беззаботным, как и всегда, но интонации… чужие. В них не было ни теплоты, ни привычного любопытства — только дерзкая самоуверенность, граничащая с безразличием. Резко плюхнувшись на деревянный стул, он раскинул руки на столешнице и с вызовом улыбнулся Учиха. Всё в его движениях было слишком знакомо, но теперь казалось неправильным, как картина, на которой вдруг стёрли главные линии, оставив лишь неясные очертания.       Хината почувствовала, как внутри медленно поднимается раздражение — тягучее, тяжелое, тёмное. Его наглость преследовала её даже в далёкой другой вселенной и это сильно нервировало. Она заставила себя сделать долгий вдох, подавляя эмоции. Хинате всю жизнь говорили, что первая дочь Хизаши — наследница клана — должна быть смиренной, кроткой, покорной. И её бы все скорее описали, как робкую жену. Да, Хината никогда не мечтала о силе, не стремилась стать легендарной куноичи, но в ней всегда был тот стержень, который когда-то помог спасти Наруто на поле боя и в целом вынести войну. Возможно, именно это не позволило ей сойти с ума в данный абсурдный момент.       Стараясь замаскировать свою растерянность, Хината на автомате подошла к холодильнику за едой для вечно голодного мужа… или точнее бывшего мужа?       Саске устало хмыкнул в ответ на просьбу друга, предпочтя промолчать. Облокотившись на стул, который под его весом едва заметно заскрипел, он лениво бросил, передразнивая Узумаки:       — Вот вечно ты проглот голодный.       Хината тем временем скользнула взглядом по кухне, стараясь не выдать своей тревоги. Паника — её худший враг. Нужно было срочно выработать хоть какой-то план, зацепиться за рациональность, за логику. «Почему я так уверена, что это не гендзюцу? — мысль тянулась липким эхом, пока её взгляд не остановился на блестящем ноже у раковины, — Может, стоит порезать палец? Проверить, не спадёт ли иллюзия?»       — Да, конечно, что-то найдётся, — ровно отозвалась она, скрывая в голосе каждую нотку смятения.       — Тебе не нужно кормить этого обжору, — насмешливо вставил Саске, лениво пересекая кухню и подойдя к Хинате вплотную. Учиха оказался слишком рядом, — у него уже есть Сакура с её лечебными пирожками.       Хината замерла, когда ощутила его дыхание на макушке, а затем прикосновение — лёгкое, едва ощутимое касание к запястью, от которого по коже прокатилась волна холода. Она невольно сжала пальцы, стараясь не отдёрнуть руку. Она никогда не любила Учиха. Более того, в юности презирала его за тот путь, что он выбрал. Да, после войны Наруто рассказал ей правду, и она научилась воспринимать Саске сдержанно, без открытой враждебности. Но симпатии так и не появилось — только старая, глубоко укоренившаяся нелюбовь, похожая на тень прошлого, которую невозможно стереть.       — Чего это ты про пирожки смеёшься! Они между прочим полезные, — с обидчивой заботой вставил Наруто.       Саске вдруг засмеялся — низко, непривычно добродушно, и этот смех выбил Хинату из равновесия. Он никогда так не смеялся. Почему-то эта мысль тревожила её сильнее, чем забота Наруто о Сакуре. Прежде чем Хината успела что-то сказать, Учиха ещё сильнее наклонился, касаясь носом края её уха, заставляя её вздрогнуть. В этот момент его рука скользнула в холодильник, ловко доставая графин с холодной водой. Хьюга осталась стоять в оцепенении, не зная, что делать. Это была её защитная реакция и она не знала, как что-то изменить в себе, чтобы начать действовать.       — Иди отдыхай, я быстро вырулю его домой, — тихо прошептал он, нежно коснувшись кончиками пальцев её плеча.       — Чего? — растерянно выдохнула она, слегка поворачивая голову. Их взгляды встретились.       Глубокие, чёрные, словно затягивающие в бездну, его глаза были наполнены мягкостью. Теплом. Любовью. От этого Хинату охватило странное чувство — непривычное, но почему-то успокаивающее. На мгновение ей показалось, что она может положиться на него во всём. Что он никогда её не предаст. Никогда не бросит.       — Почему ты так смотришь на меня? — слова сами сорвались с её губ, прежде чем она успела их осознать.       — Потому что люблю тебя, Хина, — просто и уверенно ответил он, а затем легко коснулся её щеки губами.       — Ой, да прекратите вы со своими нежностями, — пробубнил Наруто, весело фыркнув.       Хината резко отвела взгляд, чувствуя, как жар поднимается к лицу. Её щеки пылали, дыхание сбилось. Это было неправильно. Неправильно. Но когда её взгляд вновь скользнул к Наруто, сидящему за столом, в голове крутился только один вопрос:       «Почему ты никогда не был со мной таким же нежным?»       — Давай, иди, — тихо произнёс Саске, подмигнув ей. Затем развернулся на пятке и, уже громче, бросил через плечо, — Тебя что, дома не кормят? У жены проси еды, я своей не делюсь!       — Да чего ты начинаешь, прямо нерадушный хозяин! — возмутился Узумаки, но при этом сияюще улыбнулся. — Хината, а ты-то почему ему потакаешь? Мы же друзья!       — Друзья… — Она повторила это слово шёпотом, словно пробуя его на вкус. Оно вдруг показалось ей чужим, неправильным, будто сдвинутым в сторону. — Друзья? — переспросила она чуть громче, не столько у Наруто, сколько у самой себя.       — Друзья, а как же! — гордо выпалил он, выставив большой палец вперёд. — Ведь друзья моей жены — мои друзья!       Что-то неприятно сжалось внутри. От его слов Хьюга вдруг стало тошно. Она натянуто улыбнулась, кивнула, но веки нервно дрогнули от частого моргания. Не дав себе времени на размышления, она резко развернулась и быстрым шагом вышла из комнаты, направляясь в спальню. «Пусть не заметят. Только бы не заметили,» — пронеслось в мыслях.       Но перед тем как дверь захлопнулась, она услышала голос Узумаки:              — Странная она сегодня…       Хината встала у двери и за несколько мгновений её взгляд скользнул по комнате, пытаясь найти хоть какой-то ориентир, чтобы успокоиться. «Что мне делать?» — мысль металась в её голове, словно сорвавшаяся с цепи. Её руки сжались в кулаки, а дыхание стало неровным.       Комната была знакома. Чужая. Тёплая. Уютная. В углу, рядом с большой кроватью, стоял шкаф, а на столике у окна — стопка книг, аккуратно сложенная. Всё было слишком… нормально. Это только усугубляло её растерянность. Она оглядывалась, словно пытаясь найти выход, но в каждом уголке видела что-то странное, заставляющее её сердце биться быстрее. Тогда взгляд Хинаты зацепился за полку, на которой стояли несколько фотографий в рамке. Одна из них сразу привлекла её внимание. Хьюга подошла ближе и напряглась. На фотографии она и Саске, оба с улыбками на лицах, стояли на фоне пейзажа неизвестной страны, которой она не узнавала. Это было какое-то место, куда Хьюга точно не могла бы поехать. Всё выглядело ярко, реально. Они держались за руки, были счастливы, полностью и беззаветно. Хината словно застыла в этом кадре. Она никогда не путешествовала с Наруто, но всегда мечтала.       За этой фотографией Хината заметила ещё одну. На ней были Нейджи и Тен-Тен. Брат с тем самым спокойным выражением на лице, каким он всегда был, нежно держал Тен-Тен за талию. Хината ещё больше оцепенела, и в её голове возникла странная мысль: «А что если он жив?» Как бы это ни звучало, но она заметила, как в его глазах светилась та же спокойная уверенность, но при этом он был явно старше, чем она его помнила. «Если Нейджи жив…» — подумала Хьюга, переведя взгляд на последнее фото.       Взглянув на него, она окончательно поняла, что не дома. На фотографии были Минато, Наруто, Итачи и Саске, стоящие напротив величественной скалы Хокаге, на которой не было высеченных лиц Цунаде и Какаши. Намикадзе был в своём знаменитом плаще, а Наруто — с улыбкой, как всегда, приобнимал отца. Хината не могла оторвать взгляд от этой фотографии.       «Минато жив… и Итачи? Если они здесь, значит, Минато сейчас Хокаге. Но тогда… Что это всё значит? Если война не произошла, если Обито погиб ещё на Второй, то и Итачи не стал предателем. Он, как и все Учиха, жив и здоров?»       Сердце Хинаты забилось быстрее, и на мгновение, хоть ей и стало радостно за Наруто, она, как удар током, опомнилась: «Это должно быть гендзюцу». Хьюга подумала, что кто-то обязательно подстроил такую реальность. Почему всё это время она не пытается вырваться из ловушки? Всё, что она видела, — не может быть правдой. Хината почувствовала, как по телу пробежала дрожь, и вся радость мгновенно исчезла. Внутри осталась лишь тревога. Это не могло быть правдой. Это должно было быть иллюзией.       Хината оглядела комнату, чувствуя, как внутри растёт беспокойство. Она пыталась найти хоть что-то достаточно острое, чтобы поранить себя. На верхней полке шкафа лежал блестящий чёрный кунай. Пытаясь не допустить паники, Хьюга на цыпочках потянулась за ним до самой верхней полке. Руке пришлось немного напрячься, чтобы дотянуться до оружия, но, наконец, пальцы коснулись холодной рукояти. Оружие, знакомое и неизменное в бою, на мгновение принесло ей ощущение уверенности. Нужно было просто нанести себе рану.       Дрожащими руками Хината достала кунай, и, не раздумывая, порезала руку. Острая боль пронзила её, но вместо того, чтобы вернуться в реальность, как она надеялась, её кровь хлынула на пол. Хьюга застыла, глядя, как тёмные капли падают на паркет, оставляя следы на светлых досках. Это было странно, почти нереально — кровь, которая как будто только усиливала её растерянность, продолжала течь.       Она моргнула несколько раз, пытаясь осмыслить происходящее, но вместо того чтобы выйти из гендзюцу, как она надеялась, оно продолжало держать её в плену. Сердце стало биться быстрее от отчаяния. На секунду успокоившись, она вспомнила второй способ выхода из гендзюцу. Медленно вздохнув и сложив пальцы в печать, Хьюга зациклила чакру, как её учили. Усиливая поток, Хината закрыла глаза, но попытка вернуть контроль обернулась провалом. Чакра, вместо того чтобы помочь, лишь затуманила её разум. «Почему?» — подумала она, чувствуя, как что-то в её груди сдавливает. Всё оставалось таким же — ярким, настоящим, ложным. Хината обрушила свою волю на чакру, но ничего не изменилось. Время убегало, но иллюзия не спадала. Ничего не менялось.       Хината продолжала стоять, сжимая кунай в руке, но её попытки вырваться из этого мира не приводили ни к чему. Вся её воля уходила на борьбу с иллюзией, но она чувствовала, как эта борьба лишь истощает её, оставляя всё таким же невозможным. Кровь продолжала капать, и Хината взглянула на свои руки с отчаянием, но перед тем как осознать, что ей делать дальше, дверь открылась.       Саске вошёл в комнату, и на мгновение замер. Он остановился в дверном проёме, заметив её напряжённую позу и яркую кровь, растекающуюся по полу. На секунду он просто уставился на неё, с удивлением, которое даже показалось Хьюга знакомым. В его глазах мелькнула какая-то тень, и он быстро проскользнул в ванную.       — Извини, это я виноват, — его голос был тихим, но с лёгким оттенком беспокойства и смущения.       Хината суетливо положила оружие на полку, её дыхание стало поверхностным, а сердце сжималось с каждой секундой, как если бы она срывалась в пропасть. Она понимала, что нужно объяснить происходящее, но слова не сливались в одну цельную мысль. Всё казалось зыбким, и её нерешительность становилась всё более явной. Хьюга ощущала чуждое напряжение в воздухе.       — Я… я просто хотела посмотреть фотографии, — она произнесла эти слова, но сама не верила в них. Голос дрожал, не в силах скрыть паники, которая бурлила внутри.       Саске вышел с аптечкой, в которой шумно что-то искал, но его движения были быстрыми, чёткими, как всегда. Он выглядел сосредоточенным, и этот холодный фокус казался ещё более ярким на фоне её внутреннего хаоса.       — Да, я понял, — ответил он, без намёка на агрессию, но с какой-то необычной сухостью в голосе. — Извини, что положил кунай на верхнюю полку. Должно быть, он упал?       — Да, ты угадал…       Хината нервно улыбнулась. Ответ на решение проблемы удачно пришёл сам по себе. И она мысленно выдохнула, хоть паника так и не утихала. Его слова не принесли ей ощущения безопасности.       Саске остановился, вытащив из аптечки бинты и антисептик. Он не торопился взглянуть на неё сразу, но когда его глаза встретились с её, в них не было привычного отчуждения. На мгновение взгляд Саске был напряжённым, будто он был единственным, кто мог понять её в этот момент. Хината почувствовала, как её ладонь снова дрожит. Она с трудом пыталась заставила себя отвести взгляд с Учиха, но не могла. Он продолжал аккуратно обрабатывать порез, его руки двигались уверенно, но эта уверенность лишь усиливала её тревогу. Всё было так спокойно, так по-настоящему, но в голове крутилось одно: что если это всё ложь? Что если это гендзюцу, созданное только для того, чтобы она не могла выбраться? Это было настолько правдоподобно, что боль становилась едва ли не самой реальной частью её существования.       Она пыталась взять себя в руки, сосредоточиться. но её мысли путались, как туман, не давая сдержать беспокойство.       — Всё нормально, — она сказала это тише, чем хотелось бы, не веря себе, — Просто… я немного растерялась. Всё это… непривычно. Я…       Саске не ответил, продолжая внимательно обрабатывать её рану. Его молчание ощущалось не как поддержка, а как испытание. Он словно ждал чего-то, что она не могла ему дать. И это ожидание в его тихой заботе оставляло её чувствовать себя ещё более потерянной, чем раньше.       С каждым его прикосновением Хинате казалось, что она теряла контроль над ситуацией и сама над собой. Хьюга вздохнула, пытаясь скрыть растерянность. Она пыталась представить, что вот-вот всё закончится, что она выйдет из этой ловушки, вновь очнётся дома. Но внезапно ощутила, что в тайне она возжелала остаться. В этом мире, где не было войны. Где её брат жив, а Наруто не одинок, и у него есть отец. В мире, где её жизнь не была наполнена борьбой за выживание, и где Учиха не погибли в кровавом геноциде. Но что эгоистично, но важнее всего для неё, — здесь она не была женой Узумаки, запертой в четырёх стенах нелюбимого дома, где каждый день начинался и заканчивался как бесконечный долг.       Сейчас, когда кровь всё ещё капала на пол, она невольно взглянула на Саске другим взглядом. Его тёплые руки были осторожными, уверенными, а в глазах не было места для сомнений. Был ли её муж когда-либо таким заботливым? Может быть, он бы тоже так помог ей в подобной ситуации. Но тут же эта мысль показалась ей немного нелепой. Наруто… его действия всегда были бурными, порывистыми, а в заботе чувствовалась поспешность, почти как в беге. В отличие от Саске. Здесь, с ним, всё было как-то… по-настоящему.       — Спасибо, — робко добавила Хината, её голос был тихим и сдержанным, будто она сама не могла поверить в то, что только что произнесла.       Хьюга не знала, что делать, не понимала, как правильно себя вести в этом странном, зыбком моменте. Она продолжала смотреть на его руки, которые аккуратно завершали обработку её раны, и в голове царила пустота. «Неужели всё это правда? Или это ещё один иллюзорный мир, в котором её чувства — это не её чувства, а чей-то чужой опыт, вплетённый в её собственные воспоминания?»       Её сердце ускоренно билось, и Хината почувствовала, как напряжение в теле растёт. Она думала о том, что вернётся домой, к Наруто, и всё встанет на свои места, но теперь эта мысль казалась не такой уверенной. С каждым мгновением, проведённым здесь, она начинала сомневаться, что всё будет так же. Почему Саске был настолько… настоящим?       — Не благодари меня за такое, Хина. Я же забочусь о тебе, — сказал он, закончив бинтовать её руку, и его слова звучали настолько спокойно, что Хината едва могла понять, были ли они искренними или это просто привычка.       Учиха встал, и Хината заметила, как его движения слегка ускорились. Он взял аптечку, закрывая её с такой лёгкостью, будто всё происходящее было чем-то вполне обыденным.       — Собирайся. Брат не любит, когда мы опаздываем, — произнёс он, направляясь к двери, но остановился на секунду, оглянувшись на неё, — Не волнуйся, я сейчас приберусь.       В его глазах мелькнуло что-то вроде мягкой настойчивости, и Хината почувствовала лёгкий ужас. В этот момент она не могла сказать, что именно её беспокоит больше — страх, что она в гендзюцу, или его слова о том, что их ждёт «брат», или, может, слова о том, что он уберётся.              Он скрылся в ванной, оставив её одну. Хината уставилась в пустую дверь, которая тихо закрылась за ним. «Брат… не любит, когда мы опаздываем?» — она повторила про себя. В голове метались истории о убийце-Итаче. По коже пробежался жуткий холодок. Хьюга продолжала стоять, не зная, что делать дальше.