Часть 14

Май, 2004г. Драко шёл по одной из улиц Италии, переместившись в ближайшем доступном для этого месте. В его руке был подарочный детский пакет. Малфой направлялся по уже знакомой широкой улице, более внимательно рассматривая дома и их придомовые территории, отличающиеся лишь разнообразием растений и высотой состриженных газонов. Один из одинаковых домов с номером сорок шесть оказался перед его глазами. Драко сам не успел опомниться, насколько быстро добрался до нужного места. Он положил руку на невысокий деревянный забор, делая глубокий вдох. Понимая, что вступает в новую для себя часть жизни. Очень важную и весомую. Дверца открылась, не издав и звука. Драко прикрыл её, спиной ощущая на себе взгляд, направленный на него из окна. Он обернулся и уверенным шагом направился к дому. Крепко сжимая в руке верёвочки, которые держали подарок в глубине картона. Он ступил на порог, не успел поднять руку, как дверь перед ним отворилась. Джин Грейнджер смотрела на Малфоя равнодушным взглядом. Она не рассматривала его с головы до ног. Для неё не было интереса в нём. Словно перед ней стоял не отец её внучки, а обычный доставщик, который сейчас передаст подарок и уйдёт восвояси. — Добрый день, миссис Грейнджер, — добродушно начал диалог Драко, не уверенный, что женщина вообще ему ответит. Она глубоко вздохнула, будто принимая для себя какое-то решение. — Здравствуй, Драко, — ровно выговорила она, не проявляя ни грамма эмоции. Малфой мельком взглянул за спину женщины. — Я пришёл к... — Я знаю, зачем ты пришёл, — чуть с холодностью произнесла женщина. Она открыла шире дверь, делая небольшой шаг в сторону. — Ригель не в курсе твоего прихода, — оповестила она его, поймав слегка удивлённый взгляд Малфоя. — Некоторые из нас надеялись, что ты не придёшь, поэтому решили не говорить девочке о твоём визите, — ответила она на молчаливый вопрос Драко. — Теперь она часть моей жизни. Нравится это кому-то или нет, я никогда не оставлю её, — чуть резче, чем хотелось бы, выпалил Малфой, на что Джин Грейнджер хмыкнула, приподняв один уголок губы. Драко понимал реакцию женщины. И в какой-то степени он не мог винить её в подобной реакции. — Бабушка? — в глубине дома раздался голос малышки, а следом её быстрые шаги. Она издалека заметила Драко, стоящего в дверях, и со всех ног рванула вперёд. — Дядя дракон! — взвизгнула девчушка, останавливаясь ровно на том уровне, что и стояла Джин. Малфой не мог оторваться от этого ангела, что мчалась в его сторону. Её белоснежные, слегка вьющиеся волосы подпрыгивали в такт её шагам. Распахнутые голубые глаза и самая искренняя улыбка. Всё вокруг меркло, стоило ей выскочить из комнаты и попасться ему на глаза. Драко опустился перед ней, с самой настоящей улыбкой смотря в глаза. В такие до боли родные, знакомые глаза, как у его матери. — Здравствуй, малышка, — он услышал у себя в голосе толику хрипловатости. Нервы сдавали, несмотря на моральную подготовку к осознанному шагу. Она смотрела на него доверительно, неподдельно. Так, как дома смотрел сын. — А что вы тут делаете? — поинтересовалась девочка, продолжая улыбаться, замечая розовый подарочный пакет в его руке. — О, я пришёл навестить тебя, если ты не против, — улыбался Драко, протягивая ей подарок, — и принёс кое-что для тебя. Ригель подпрыгнула на месте, хлопнув в ладоши. А потом словно поняла, что у них есть ещё свидетель, и взглянула на бабушку, закусив губу. Джин Грейнджер, до этого смотрящая за происходящим с лёгким напряжением, в мгновение улыбнулась внучке, одобряюще кивнув. Ригель снова хлопнула в ладоши, подпрыгнув ещё раз, и взяла из рук Драко пакет. Девчушка заглянула внутрь, перед этим поставив его на пол, и с открытым ртом достала оттуда куклу, точную копию маленькой девочки, с такими же белыми волосами, в розовом, дорого вышитом платье, явно ручной работы. Джин свела брови, смотря на столь дорогой подарок. — Спасиииибо, — на выдохе произнесла девочка, подняв взгляд к Драко, чьё сердце дрогнуло так, что, казалось, на нём явно осталась очередная микротрещина, — она такааая красивая! — восторг читался на её лице. — Она точно уступает тебе по красоте, — произнёс Драко. Его подбивало завезти девочке целый магазин игрушек, платьев и прочей ерунды. Он понимал, что Гермиона не обделяла ребёнка ни в чём, но столь дорогие вещи и игрушки явно не покупались на постоянной основе девочке, чьё существование перевернуло мир Малфоя с ног на голову. — А... а как её зовут? — с восторгом держала перед собой куклу малышка. — Ты можешь назвать её как посчитаешь нужным, — ответил Малфой. — Ригель, давай предложим дяде Драко чай, — прервала момент умиления Джин, сделав акцент на слове "дядя", как показалось самому Малфою. — Сейчас, — кивнув самой себе, убежала внутрь дома малышка. Драко поднялся на ноги, взглянув на женщину, пока что не понимая её позиции в отношении его. — Проходи, — позвала его Джин, смотря в глаза. Малфой осознал мысль, что в глубине души побаивается эту женщину. Было в её взгляде что-то неопределённое. Будто она сама ещё не знала, как относится к незваному гостю. — Дядя дракон, — снова выбежала из комнаты малышка, — а ты какой любишь чай? Зелёный или чёрный? Драко прошёл за ней следом в уже знакомую небольшую кухню, чувствуя вновь на себе взгляд женщины. — А я буду такой же, как и ты, — добродушно проговорил Малфой, стараясь полностью погрузиться в общение с девочкой, чтобы не замечать на себе того самого настороженного взгляда. Возможно, Гермиона не доверяет ему и боится, что он каким-то способом захочет увести дочь. Тогда поведение Джин очень даже обоснованно. Она не знает, что от него ожидать. — Бабуль, а ты будешь? — обернулась малышка. Драко обратил внимание, какая она взрослая для своих трёх лет. Да, в речи Скорпиус не уступал малышке, но в данном случае было видно, насколько она приучена к самостоятельности, набирая воду в чайник и после ставя его на плиту. Джин подошла к ней, чтобы включить при помощи спичек конфорку. Драко наблюдал за спокойствием и слаженностью в семье. Насколько всё отличалось от привычного ему мира, поведения и общения. Джин поставила на кухонный гарнитур вазочки с печеньем и конфетами. Ригель подошла к ней, взяла вазочку и поднесла к столу, за которым сидел Малфой. Она заметила его улыбку и смущённо, пряча свою, отвернулась, чтобы принести вторую. — Кто тебя учил помогать на кухне? — завёл разговор Драко. Малышка присела рядом с ним, при этом поставив на стол кружки для него, себя и бабушки. — Когда маме было плохо, я смогла принести... — Ригель... кхм-кхм, — остановила малышку Джин, мягко смотря на внучку, — не стоит рассказывать мамины секреты никому. Малышка смутилась, совсем слегка нахмурилась, но кивнула осознанно. — Хорошо, бабушка, — она положила себе сахар, бабушке и зависла с ложкой над кружкой Драко. — А вам сколько ложек? — она подняла на него свои яркие голубые глаза. — Давай так же, как и тебе, — улыбнулся Драко. Джин взяла свою кружку и отошла в сторону, к окну, поблагодарив при этом внучку. Она поставила кружку на дальнюю столешницу гарнитура, обперевшись об неё полубоком. Драко взглянул на девчушку, стараясь подбодрить. Он пригубил чай, делая первый глоток. — Ммм... Да ты талант! Очень вкусно! Глаза Ригель распахнулись ещё сильнее. — Правда? — воодушевилась девчушка. — Мне так всегда дядя Витя говорит! — гордо заявила она. Драко внутри весь сжался после слов малышки, замечая на себе взгляд Джин. — Чем ты обычно занимаешься? Может, что-то изучаешь? — интересовался Драко. Малышка провела пальчиком по рисунку скатерти, продолжая смущаться от пристального взгляда Малфоя. — Я хожу в детский садик. И по выходным мама водит меня на занятия для раннего развития детей. А ещё, — подскочила на стульчике малышка, — дядя Витя обещал отвести меня на занятия по танцам, — её щёчки порозовели. Ригель подняла пальчик, накручивая на него локон въющихся волос. — Это очень хорошо, — произнёс Драко, забивая раздражение на дядю Витю поглубже, насколько это возможно, — а ещё можно было бы брать уроки по фортепиано, если тебе это интересно, — пытался внести свою лепту Драко. — Праааавда? — воодушевилась Ригель. — Я думаю, такие вопросы нужно решать непосредственно с её матерью, — прервала диалог напрягшаяся Джин. Драко поднял к ней взгляд без капли враждебности. — Несомненно, миссис Грейнджер. Это просто предложение Ригель. Решение будет принимать исключительно Гермиона. Джин внимательно посмотрела на него, задержав взгляд. Разговор Драко и малышки продолжался ещё больше часа. Ригель принесла ему свои рисунки и любимую игрушку — собачку белого цвета. Драко про себя хмыкнул, отмечая такой же интерес дочки к собакам светлых оттенков, как и у Скорпиуса. Джин всё это время находилась рядом с ними. Она мельком посматривала на Малфоя, отмечая в нём внимательность к словам ребёнка. Он с интересом рассматривал её рисунки, расспрашивая о деталях, что были изображены на листах. Дверь тихо отворилась, но Малфой будто нутром почувствовал приход Гермионы. Она заглянула в кухню, сразу же попадая на глаза малышке. — Мамочка вернулась! — подскочила со стула Ригель, по пути уронив свою игрушечную собачку, за которой в тот же момент потянулся Драко. — Привет, солнышко, — Гермиона поцеловала дочь в макушку, переглянувшись взглядом с Джин. Драко положил игрушку на листы с рисунками, повернувшись к Гермионе. — Привет, — произнёс он, ощущая, с какой силой забилось сердце. — Здравствуй, Драко, — тише обычного сказала Гермиона, опуская глаза к Ригель. — Дядя дракон мне такую куклу подарил, мамочка, пойдём покажу, — отошла на расстояние вытянутой руки малышка, потянув Гермиону за собой. Грейнджер мельком взглянула на мать, которая молча кивнула ей. Ригель вбежала в комнату, ведя за собой Гермиону, которая сразу же заметила лежащую на кровати коллекционную куклу, стоимость которой была явно внушительной. Она поджала губы, замечая сходство куклы с дочерью. Гермиона присела, находясь на одном уровне с малышкой. — Это очень дорогой подарок, детка. Его нужно беречь. Не ронять и не бросать, где ни поподя... — Хорошо, мамочка, — прижала к себе со всей силы куклу малышка. Гермиона опустила взгляд, проводя рукой по нежнейшей ткани вышитого розового платья игрушки. Ноябрь, 2000г. Гарри ворвался в больницу. Его взгляд метался, пытаясь сообразить, в какое крыло ему нужно направиться. Указатели оказались прямо перед ним, за поворотом. И он рванул вперёд по коридору, считая двери. — Молодой человек, вы куда? — сзади из очередной палаты вышел врач. Седина, очки, хмурый вид. А на бэйджике надпись — Главный врач перинатального отделения. — Доктор, я ищу Грейнджер. Гермиону Грейнджер, — быстро ответил ему Поттер. Доктор осмотрел парня с ног до головы. — Вы... Отец ребёнка? — с долей недовольства спросил мужчина. — Я... Я брат Гермионы, — сразу же сообразил аврор. Мужчина вопросительно взглянул на парня. — Мы сводные, но ближе её и жены у меня никого нет, — быстро проговорил Гарри, изводясь от неизвестности. — Доктор, что с ней? Что с ребёнком? Мужчина выдохнул, поднимая перед собой планшет с записями пациентов. — Сильный стресс. Нервное истощение. Она чуть не потеряла ребёнка. Угроза выкидыша. Гарри слышал каждое слово как в тумане. Пэнси почти бежала по коридору, стараясь не шуметь шпильками о кафельный пол. Она почти замерла, замечая потерянный взгляд Гарри, до этого услышав каждое слово врача. Мужчина обернулся, вопросительно взглянув на ещё одну посетительницу. — Вообще, молодые люди, вам сюда нельзя... — предупредил он. — Это моя супруга, — обмолвился Поттер, встречая напряжённый взгляд Пэнси. — Мы можем её увидеть? — тихо уточнила бывшая Паркинсон, подойдя к мужчине. — Я так понимаю, больше родных у неё нет? — свёл густые седовласые брови врач, снова заглядывая в бланк. — Никого. Только мы, — удручённо проговорил Гарри. Доктор ещё несколько мгновений всматривался в записи, а потом поднял голову, кивнув паре. Май, 2004г. Гермиона вышла из комнаты малышки, замечая Драко, топчущегося у входной двери. — В какое время я могу... — Не нужно покупать такие дорогие подарки, Драко, — не скрывая недовольства, произнесла девушка. — Это ни к чему. — Это мелочи для меня... — не ожидав такого напора с её стороны, ответил Малфой. — Я знаю. Но прошу тебя воздержаться от подобного. — Как ты представляешь себе, я приду к до... — он осёкся, встретив предостерегающий взгляд Грейнджер, — к ней с пустыми руками... — Я не говорю о... — Гермиона, — тихо произнесла Джин, появляясь за спиной дочери, к которой та обернулась, — на самом деле, милая, это ведь просто кукла, не гневись так... Она на выдохе повернулась к Драко, смотря на него всё с тем же недовольством. — На следующей неделе в тот день, когда ты можешь прийти, у Ригель день рождения, — вздохнула Гермиона. — Я понимаю, что у тебя... свои дела... поэтому можешь прийти на следующий... после... я... — Мой день рождения не повод для того, чтобы пропускать день рождения малышки, — сдерживаясь изнутри насколько возможно, оборвал её речь Драко. Гермиона приоткрыла губы, слегка расстерявшись. — Я приду. Оповести меня, в какое время... Грейнджер молчала, смотря на него. Ей мало верилось, что Малфой откажется от своего торжества ради того, чтобы провести время с дочерью. Он взялся за ручку двери, но в мгновение вернул взгляд девушке напротив. — Я хотел спросить... — Гермиона продолжала молча смотреть на него. — Ты назвала дочь Ригель... голубая звезда в созвездии Ориона... её глаза... Гермиона глубоко вдохнула, отвернувшись, выдыхая. Казалось, что она принимала решение. Очень тяжёлое и осознанное. Подняв голову, её голос прозвучал резче, чем минуту назад. — После того, как... как я переехала в Италию, я решила выбрать другие имена тем, какие надумала ещё в командировке, когда узнала, что беременна... — Драко выжидающе смотрел на неё, проглатывая каждое слово. — До самого рождения я знала, что дочь назову Оливией. — И что изменилось? — сердце Драко билось с такой силой, что, казалось, оно выпрыгнет, в момент разбиваясь. — Я увидела её. Её глаза. Улыбку. Она родилась маленькой звёздочкой, которая была потомком рода Блэков, двоими людьми, поступками которых я восхищаюсь. Драко казалось, что он забыл, как дышать. Ему не послышалось. Она сказала о двух потомках Блэков... — Сириус, который променял всё ради своей свободы и оставил гнёт родителей. И Андромеда, которая променяла всё ради любимого человека... Последнее, что Драко увидел, это закрывшуюся дверь после того, как он молча переступил порог её дома. А в ушах продолжал стоять любимый голос, который звучал как пощёчина. Потому что слова, сказанные ею, имели смысл той самой пощёчины.