Часть 18

Драко стоял как статуя. Ему казалось, что кровообращение остановилось и в сердце не поступало ни капли, отчего оно замерло, не в состоянии биться. Прищуренные, с интересом или с ехидством, взгляды были обращены к нему. И только Ригель смотрела в глаза Краму, о чём-то тихо с ним шепчась. Гермиона стояла спиной к Драко, закусив губу, слегка улыбаясь сцене перед собой, наблюдая за дочерью и женихом. — Задувай, — закончив разговор, улыбался Крам, кивнув на торт в руках Гермионы. Ригель улыбнулась в ответ, посмотрев на Гермиону, а потом, набрав в рот воздух, задула свечи. Аплодисменты и громкое "С днём рождения" полетело к ней со всех сторон. Драко потянул уголки губ, смотря на дочь, поймав её мимолётный взгляд на себе. В глубине души он понимал, что такой исход был возможен. Малфой ничего не знал о жизни Гермионы и Крама. Как давно они вместе? Почему они продолжают жить в Италии, когда Крам по сей день играет за Болгарию? Почему чистокровный наследник, великий ловец живёт здесь, в магловском районе, а не в семейном поместье? Вопросов была уйма, но ответы Драко не хотел искать из посторонних источников. Он здесь ради дочери. Всё остальное его не должно касаться. Уговаривал он сам себя. Драко хотелось побыть вдвоём с ребёнком, тет-а-тет, но сегодня был не тот день. Учитывая, что дома его ждал Скорп, который сто процентов уже извёл Эшли вечерним мероприятием. Только Малфой хотел подойти к Ригель, как рядом с ним материализовалась Полумна. Она отдала малышку мужу, который ушёл с ней на качели. — Ты любишь её, — произнесла она совсем тихим, слегка потусторонним голосом, что могло напугать того, кто не знал о заскоках этой ведьмы. Драко сглотнул, бегло взглянув на Гермиону, и сразу увёл взгляд к дочери. — Конечно, люблю, она моя кровь... — не поведя и бровью, выпалил он. Полумна продолжала смотреть перед собой, не акцентируя на чем-то определённом внимания. — Сделаю вид, что мы оба не понимаем, о чём говорим, но... — она моргнула, с силой сжав на секунду веки, а потом всем корпусом повернулась к Малфою. — Чувства, забитые глубоко внутри, всегда будут кровоточить и ныть, — сделав небольшую паузу, она продолжила, — и только нам под силу закопать их ещё сильнее или раскрыть, — её большие голубые глаза были распахнуты так сильно, что Драко стало не по себе. Он хотел что-то сказать, но рядом с Полумной появилась Джинни, осмотрев Малфоя снизу вверх. На её лице красовалась та самая фирменная ехидная улыбка. Стоило только рыжей бестии раскрыть рот, как детский плач прервал все невысказанные друг другу слова. Стоящие во дворе резко обернулись, срываясь к Джону, который бежал за Ригель и, споткнувшись, кубарем повалился на землю. — Двадцать человек во дворе не уследили за ребёнком, ей-богу, — причитала вышедшая из дома Джин. Драко не стал дожидаться очередной нелепости от Полумны или яда от Уизли. Он направился к Ригель, которая стояла в стороне, держа Поттера за руку. Малфой не обратил внимание на напрягшегося аврора, на его ненавистный взгляд, когда присаживался перед девочкой, чтобы быть с ней одного роста. — Принцесса, мне пора, — негромко произнёс он. Ригель свела бровки и слегка выпятила губки. — Ну, малышка, я приду через неделю, согласна? — добродушно произнёс Драко, делая вид, будто у их разговора нет недовольных свидетелей. — Ты уходишь, потому что Джон упал из-за меня? Драко удивлённо взглянул на ребёнка. — Джон упал случайно, ты совершенно ни при чём, — Малфой обернулся, бегло взглянув на мальчика в руках Лаванды. — Смотри, с ним всё хорошо, — он вновь вернул свой взгляд дочери. — А мне уже пора, — протянул к ней ладонь. — Принцесса, позволите вашу ручку? — улыбался Драко, пока на душе скребли кошки. Ригель радостно вложила в его широкую ладонь свою маленькую ручку, но не отпуская при этом другой рукой руки Поттера. Драко наклонился, целуя тыльную сторону маленькой ладошки. — Будьте самой счастливой, принцесса, — улыбался он ей, потеряв родное тепло. — И красивой, — искренне произнесла и слегка смутилась девочка. — Красивее тебя нет и не будет, уж за это не переживай, — он подмигнул девчушке, выпрямившись в полный рост и, наконец, встречаясь глазами с Поттером, который стеной стоял возле ребёнка, слыша весь разговор. Драко молча, не говоря ни слова, отвернулся, в толпе увидев Гермиону. Он подошёл к девушке, заметив пробежавшую эмоцию по её лицу. — Мне пора, я приду через неделю, как положено, — безэмоционально проговорил Малфой, на что Гермиона молча кивнула ему. Слова были лишние. Драко покинул дом под взглядом зелёных глаз. Пэнси стояла в стороне двора, общаясь с Крамом и отцом Гермионы, но на самом деле слушая их вполуха. Стоило Малфою покинуть задний двор, как её взгляд на мгновение огорчённо опустился. Ей было жаль. Пэнси не заметила, что эту минуту за ней наблюдал Гарри. Декабрь, 2000 г. Грейнджер вышла из магловской клиники, направившись туда одна, и в этот момент её телефон разнёсся звуком мелодии, оповещая о звонке Поттер. Гермиона не смогла сдержать эмоций и расплакалась моментально, толком не объяснив ничего, звонившей ей, Пэнси. Благо, центр был недалеко от района, где она жила, поэтому девушка быстро добралась до квартиры. А следом за ней Пэнси, сбросившая до этого трубку, потому что сама уже бежала за порталом на верхний этаж, где Гарри заготовил экстренные нелегальные порталы в Италию. Бывшая Паркинсон прошла через коридор в комнату, которая являлась и гостиной, и спальней, и студией. Гермиона лежала на диване лицом в подушку и тихо плакала. Пэнси присела рядом с ней, гладя по спине и плечу. — Милая, ну что ты, что произошло? — совсем тихо прошептала Поттер. Видеть всегда боевую Грейнджер за последние три месяца постоянно разбитой, без сил, со слезами на глазах было крайне непривычно, порой вгоняло в ступор от незнания, чем ей помочь. Потому что последние годы именно Грейнджер помогала Пэнси во всём, а не наоборот. Гермиона покачала головой, так и не оторвав лица от подушки. — С ребёнком всё нормально? — озабоченно уточнила Поттер. Гермиона снова кивнула. А Потом набрала полную грудь воздуха, переждала несколько секунд и поднялась, усаживаясь на диване рядом с брюнеткой, опустив взгляд на свои руки, что теребили маленькую диванную подушку, которую она перед этим положила себе на ноги. — Это... это девочка, — с улыбкой сквозь слёзы прошептала Гермиона. Солёные дорожки не прекращались, а только сильнее понеслись по её лицу. — Какая радость! — сложила обе руки в молитвенном жесте Пэнси. — Ну, чего ты тогда плачешь? — пыталась растормошить девушку. Гермиона старалась заставить себя успокоиться. Она глотала ртом воздух, пока Пэнси не принесла ей стакан воды, после которого Грейнджер стало полегче. — Всё ещё есть угроза. Всё ещё я не могу вернуть память родителям. Всё ещё я недостаточно опытная, чтобы перевести меня со стажёра на полноценную должность, — шептала сквозь нахлынувшие вновь слёзы Гермиона. — А ещё вопросы, где отец ребёнка, его резус-фактор и прочее, вообще выбили меня из колеи... — Что такое резус-фактор? — не поняла Поттер. Гермиона махнула рукой. — Неважно. Но эти взгляды настолько унизительные, что я залетела и сама буду растить ребёнка, буду... — Это тебе в центре так сказали?! — послышался злой голос Гарри, который, оказывается, пришёл сразу после жены, бесшумно остановившись в коридоре. Девушки дёрнулись на диване от неожиданности, а Пэнси попыталась отругать Поттера за эту выходку. — Нет... Это видно, что все именно так и считают... я... Пэнси внезапно фыркнула. — Гермиона Грейнджер, которая зависит от чужого мнения? С каких это пор? — она улыбнулась, взяв девушку за руку. — В Министерстве тебе специально тянут время, проверяя, насколько тебя хватит, ты ведь прекрасно это знаешь. Они хотят кому-то доказать твою некомпетентность и с какой стати ты в Британии была на такой высокой роли. — Самое обидное, Пэнс, что так ведь оно и есть. Я забеременела от человека, которого люблю, который, — она скривилась, как будто ей было больно об этом говорить, — променял меня на деньги и имя... в той стране, в которой его имя ничем не является. А я теперь здесь доказываю то, что мои заслуги не липа. Поттер слушал это, сжимая руку в кулак. Точно так же, как час назад сжимал второе письмо, прилетевшее от Малфоя, которое аврор сразу же сжёг. В очередном письме звучала одна и та же просьба: обезопасить Гермиону, где бы она ни была, потому что Драко боится, что Люциус сдержит своё слово, на всякий случай, чтобы приструнить непутёвого сына. Поттер не верил ни единому написанному слову. У Люциуса кишка тонка сделать подставу для кого-то из них. Да и таким образом, аврор был уверен, Малфой пытается снять с себя ответственность, по какой причине так поступил. Но, несмотря ни на что, Гарри спрятал в квартире Гермионы маленькие защитные артефакты и такой же незаметно закрепил под подкладкой её сумки, пока одним из вечеров Гермиона и Пэнси были заняты приготовлением ужина. Позже вечером, когда Поттеры уже ложились в кровать, обеспокоенные состоянием подруги, Пэнси всё-таки задала вопрос, который терзал её несколько месяцев. — Я понимаю упрямство Гермионы, но почему ты даже не попробовал уговорить её остаться здесь? Карьера, возможности, хорошая зарплата, мы рядом... — Пэнси смотрела на мужа своими большими зелёными глазами, искренне не понимая, почему Гарри допустил этот переезд. Он повернулся на бок, прикрыв глаза от усталости. — Вот именно из-за её упрямства, она бы не сидела дома здесь. Она бы работала как неугомонная, а ещё постоянно слышала бы с каждого угла и газет сплетни про Малфоев, страдала бы сильнее и, не дай бог, если бы пересеклась где-то с Нарциссой или Люциусом. — А если бы с Драко? Что, если бы он узнал? — прозвучало надломленным голосом с толикой надежды. Гарри резко раскрыл глаза, уставившись на жену. — Гореть ему в аду со своими деньгами да родителями! Беременность ничего бы не изменила. Я знаю суть их договора и обязанности будущих супругов, — он смотрел на жену колючим взглядом, предупреждающим. — Вся семейка могла бы ополчиться и навредить Гермионе или ребёнку. Бастард Малфоя. Ещё и в тот момент, когда объявили о свадьбе.