Глава 7

      Последняя учебная неделя пролетела незаметно для всех. Большой Зал гудел: студенты обсуждали, как проведут праздники, кто что подарит родителям. Радостное настроение учеников распространялось и на преподавателей. Они тоже хотели поскорее отдохнуть хотя бы несколько дней.       Эвелин с лёгкой улыбкой наблюдала за учениками. Оставалось провести несколько уроков, и она будет свободна. Ладно, относительно свободна: проверить эссе никто не отменял. Но всё равно у неё будет время отдохнуть, а потом отметить Рождество с Северусом. Девушка быстро посмотрела на него. Он задумчиво оглядывал всех учеников, но больше внимания уделял слизеринцам.       Почувствовав её взгляд, он повернулся в её сторону и вопросительно поднял бровь. Эвелин лишь улыбнулась ему и вышла из зала. Он проводил её взглядом, пока она не исчезла за дверью.

***

      — Что ж, на этом урок окончен, всем счастливого Рождества. Хорошо отдохните и возвращайтесь на учёбу с новыми силами. — Эвелин улыбнулась классу.       Студенты пожелали ей тоже отлично провести Рождество и покинули кабинет. Девушка устало потянулась и отправилась на обед.       Следующие два дня пролетели в проверке студенческих работ. Наконец, собрав вещи, Эвелин направилась к границе Хогвартса. До Рождества оставалось чуть больше двух суток. Нужно было привести дом в порядок, нарядить ёлку, приготовить праздничный ужин.       Пересекая ограду, она вдохнула полной грудью и аппарировала. Оказавшись у своего дома, она обрадовалась. Её не было здесь несколько месяцев, но она успела соскучиться. Включив свет, девушка прошла в гостиную. Всё было как прежде, только тонкий слой пыли покрывал мебель. Поднявшись наверх, она быстро убралась в своей спальне и отправилась в душ. Остальное подождет до завтра. Усталость, накопившаяся за последние дни, давала о себе знать. Эвелин зарылась в одеяло и мгновенно уснула.

***

      Проснувшись, Эвелин принялась приводить дом в порядок. Конечно, можно было позвать Бобби, чтобы он помог ей с уборкой, но она не хотела лишний раз гонять эльфа. Закончив, Ави сходила в магазин и принялась готовить ужин. Всё по стандарту: индейка с картофелем в духовке и салат. Она печально улыбнулась, вспомнив, как помогала маме готовить.       Она замерла, будто её ударила молния. Ведь не только Эвелин помогала готовить, но и её брат — Джон. Она совсем забыла купить ему подарок. Они хоть и редко общались в последние несколько лет, каждый углубился в карьеру, но всегда обменивались подарками на праздники. Пришлось всё-таки позвать Бобби. Эльф появился в гостиной с тихим хлопком.       — Госпожа Эвелин, — эльф поклонился.       — Привет, Бобби. Мне нужно, чтобы ты купил самопишущее перо для моего брата и попросил упаковать его. И пусть сделают на нём гравировку: Джон Ави. Держи. — Эвелин протянула ему мешочек с галлеонами.       — Конечно, госпожа Эвелин, Бобби всё сделает. — Он вновь поклонился и исчез.       Эвелин выдохнула с облегчением. Она быстро написала письмо с поздравлением. Продолжая готовить, она напевала какую-то весёлую мелодию себе под нос. Бобби тихо зашёл на кухню.       — Бобби выполнил просьбу мисс, — он протянул ей аккуратную коробку, завёрнутую в синюю бумагу.       Эвелин улыбнулась и поблагодарила эльфа. Последняя просьба была оставить письмо и подарок под ёлкой в доме Джона. Она также напомнила эльфу про печенье. Бобби воодушевлённо её выслушал и исчез.

***

      Время пролетело незаметно. Ужин, источающий приятный аромат, стоял на столе под согревающими чарами. Переодевшись, Ави села читать в гостиной. Около девяти вечера она услышала звук трансгрессии за окном. Подойдя к нему, она увидела Северуса с фотографией в руках. Распахнув дверь, девушка приветливо улыбнулась.       — Добрый вечер, Северус.       — Добрый, Эвелин.       Она впустила его в дом и закрыла дверь. Он убрал фотографию в карман пальто, а из внутреннего достал небольшой крафтовый пакет. Увеличив его, он передал его Эвелин. Девушка прошла на кухню и распаковала его. Внутри было вино, фрукты и сыр.       — Эвелин, где можно помыть руки?       Она обернулась и замерла на мгновение. Вместо привычного сюртука и мантии на нём был элегантный чёрный костюм. Непривычно, но… чертовски привлекательно. Ави без зазрения совести разглядывала его.       — А, прямо и первая дверь справа. — Поняв, что засмотрелась, тихо сказала она.       Северус ухмыльнулся и кивнул.       Эвелин вернула своё внимание тому, что принёс Северус. Она достала штопор, 2 бокала и начала мыть фрукты. Мужчина принёс ананас, несколько апельсинов и виноград.       Северус вышел из ванной, остановился в нескольких метрах от Эвелин и тоже стал рассматривать её, как сделала она минуту назад. Изумрудное облегающее платье чуть выше колен подчёркивало все достоинства девушки, длинные рукава закрывали аккуратные руки, а тёмные волосы девушки волнами рассыпались по спине. Северус залюбовался ею и не заметил, как она обернулась и с улыбкой смотрела на него.       — Один-один, Северус, — подразнила Эвелин.       Он опустил глаза, улыбка тронула уголки его губ. Пока Эвелин вытирала фрукты, он открыл бутылку и разлил вино по бокалам. Они чокнулись и отпили.       — Вкусное, — сказала девушка и поставила бокал на стол.       — Я рад, что Вам понравилось. — Северус тоже поставил бокал на стол и стал помогать девушке с нарезкой фруктов и сыра.       Закончив, они сели за стол и принялись за еду. Треск брёвен в камине и тихая мелодия из радио разбавляли тишину. Северус заговорил первый:       — Эвелин, всё хотел спросить, что послужило причиной тому, что Вы закончили свою карьеру зельевара? Когда мы вместе готовили зелье, мне показалось, что это интересно Вам.       Девушка удивлённо посмотрела на него. Сказать ему правду или поддержать легенду, что просто разонравилось варить зелья? И тут она почувствовала лёгкий толчок в своё сознание.       — Эй, не нужно применять ко мне легилименцию, — она нахмурила брови.       — Не знал, что Вы владеете окклюменцией, — Северус склонил голову набок.       — Брат поднатаскал в своё время.       — Почему вы не с ним празднуете? Всё-таки Рождество семейный праздник.       — Он празднует его со своей девушкой, а я не хотела быть третий лишней, — она вздохнула. — А с родителями я поругалась несколько лет назад, и мы до сих пор не помирились.       Северус кивнул. Заметив печаль в глазах девушки, он решил не развивать эту тему. Не хотелось ещё больше расстраивать её. Выждав несколько минут, он вновь задал первый вопрос: почему она закончила карьеру зельевара. Ведь он видел в её глазах огонёк, когда они вместе варили зелья для больничного крыла. Что-то явно не сходилось.       Эвелин не хотела отвечать, но и врать Северусу она не хотела. У них только-только начали выстраиваться доверительные взаимоотношения, и она не горела желанием разрушать их. Она закрыла глаза, погрузилась в воспоминания и на одном дыхании ответила:       — Одному из моих постоянных клиентов не понравилось зелье, хотя оно было сварено идеально. Я ему вернула деньги за него, а он решил натравить на меня все свои связи. Брат пытался помочь мне, но его должность в Министерстве не слишком большая, чтобы противостоять этому мудаку и его шавкам. Он у меня адвокат, но чтобы завоевать доверие людей и обрести связи нужно время. Вы это наверняка не понаслышке знаете. Я продержалась несколько месяцев, прежде чем окончательно закрыться.       Эвелин откинулась на спинку стула. Повисло молчание.       — Если у Вас будет желание и дальше заниматься зельями, чтобы не терять хватку, Вы сможете помогать мне с ними. — Спустя несколько минут проговорил Северус. Ему хотелось подбодрить девушку, а её помощь ему не помешала бы. Работы навалилось какое-то нереально количество, Тёмный Лорд тоже давал ему извращённые задания, ему требовались различные зелья для пыток. У Северуса не хватало на это всё времени. И он также не хотел хоронить талант девушки. Да, он признавал в своей голове, что у неё был талант. Она даже напоминала ему его в молодости, жадно поглощая знания, стремясь узнать что-то новое, доказать другим, что ты чего-то стоишь. За стремления узнать что-то новое он её уважал, а за желание доказать что-то кому-то — не осуждал. Последнее со временем пройдёт, когда девушка поймёт, что иногда проще забить, чем из кожи вон лезть.       — Я только с удовольствием, Северус! — Эвелин лучезарно улыбнулась. В её взгляде читалась благодарность. Она никогда не могла думать, что Северус может поддержать кого-то. Не то, чтобы она считала его монстром, но вот холодным, закрытым и неприступным - безусловно. Было ли их общение исключением для Северуса — возможно. Но ведь они оба слизеринцы. Это тоже играло роль. Но во время её обучения они не были близки, хотя тут уже играли правила этики и взаимоотношений между учениками и преподавателем. Но считал ли Северус свои слова за поддержку, или он просто чувствовал её тягу к зельям — было загадкой. Когда-нибудь она узнает ответ на этот вопрос. Сейчас лезть в душу Северуса — верная смерть. Причём добровольная.       Северус вновь наполнил бокалы, а девушка предложила перейти в гостиную. Эвелин разожгла камин, и они расположились в креслах напротив друг друга, а закуски и бутылку поставили на журнальный столик. Сейчас тишина обходила их стороной. Эвелин вспоминала, как проходила её школьная жизнь, беззаботные учебные дни, уроки, походы в Хогсмид. Северус же таким не мог похвастаться. Его школьная жизнь была похоже на Ад. Он уклончиво отвечал на вопросы Эвелин. Заметив это, она перевела тему, рассказывая об успехах слизеринцев на её уроках, что они способные и умные ребята. Ави не любила все эти противостояния факультетов, но знала, что Северус недолюбливал (это ещё мягко сказано) гриффиндорцев, поэтому опускала все моменты, связанные с ними.       Эвелин достала вторую бутылку вина уже из своих запасов. Беседа протекала так же оживлённо, и они не заметили, как подкралась полночь.       — С Рождеством, Северус! — девушка отсалютовала ему бокалом и широко улыбнулась.       — С Рождеством, Эвелин. — Северус, ответив на её жест, сдержанно улыбнулся.       Настало самое приятное время для Эвелин — дарить подарки. Ей априори нравилось их получать, но дарить нравилось намного больше. Видеть радостные лица людей, которые в предвкушении разрывают упаковки, было бесценно для девушки. Она поспешила в свою комнату, а когда вернулась, удивилась тому, что Северус держал небольшую коробочку. Они обменялись подарками.       Северус, убрав упаковку, сразу же почувствовал исходящий поток магии от книги. От неё у него пробежали мурашки по коже, а по пальцам будто прошёл небольшой разряд тока. Он был знаком с этим автором, некоторые фолианты хранились у него в Хогвартсе, но ни от одной из его книг не исходила такая тёмная магия. Она манила к себе, притягивала открыть книгу и не отрываться от неё часами, а то и днями. Очнувшись от ощущений, он поднял голову и встретился к изучающей его парой глаз.       — Вы тоже почувствовали эту магию?       — Да. Где Вы её купили?       — Не поверите, во Флориш и Блоттс. Я удивлена, что эта книга находилась там, а не в каком-нибудь магазине в Лютном переулке.       — Очень повезло, что эта книга попала ко мне, а не к какому-нибудь неучу, который захотел познакомиться поближе с тёмными искусствами.       Эвелин на это подняла бровь в немом вопросе, и Северус продолжил:       — Я знаком с этим автором, и все его книги содержат знания, за которые можно на пару месяцев как минимум угодить в Азкабан. Но эта книга отличается от них, я давно не чувствовал такой тёмной магии, исходящей от неё.       — Вы же будете осторожны? Не хочу, чтобы из-за меня у Вас были проблемы.       — Не волнуйтесь, Эвелин. Всё будет нормально. — Вкрадчиво проговорил профессор. — А теперь открывайте свой подарок. — Он кивнул на нетронутую коробку в её руках и откинулся на спинку кресла, отложив книгу.       Эвелин открыла коробку и глубоко вдохнула. Внутри лежала серебряная подвеска: тонкая цепочка с круглым кулоном. Взяв её в руки, она ощутила поток магии. Но абсолютно противоположной той, которая исходила от книги. Эта была светлая, приятно обволакивающая магия. Эвелин улыбнулась и повертела её в руках. На обратной стороне кулона была выгравирована надпись: Crede in magiam intra te. Эвелин напрягла память, чтобы понять, что эта надпись значит. Северус ждал и с лёгкой улыбкой наблюдал на ней.       — Верь в магию внутри себя? — Эвелин посмотрела на Северуса, который в свою очередь улыбнулся шире.       — Верно. Десять баллов Слизерину!       Эвелин рассмеялась и попросила помочь застегнуть цепочку.       — Это не просто украшение. Оно будет поглощать Вашу негативную энергию и тёмную магию. И предупреждать, когда её станет слишком много. — Застёгивая цепочку, говорил Северус.       — А как предупреждать?       — У каждого всё индивидуально. Только на практике Вы сможете проверить. Но не стоит. — Северус закончил и серьёзно посмотрел на неё.       На это Эвелин лишь пожала плечами, поблагодарила его и хлопнула в ладоши.       — А теперь, Северус, мы идём гулять!       Мужчина удивленно поднял брови. Девушка отмахнулась, взяла Северуса за руку и повела в коридор. Снейп не отдёрнул руку. То ли алкоголь не давал ему это сделать, то ли энергия, исходящая от девушки. Она вся светилась от счастья. Они быстро оделись и вышли на улицу. Морозный воздух ударил в нос. Эвелин закрыла дверь и быстро пошла в сторону маленькой площади, которая находилась около её дома.       — Догоняйте, Северус! — Обернувшись, крикнула девушка.       Северус покачал головой, но догнал девушку. Они шли всего несколько минут. На площади собрались волшебники и ведьмы. Они пускали салюты, пели песни, поздравляли друг друга с Рождеством. Атмосфера была поистине волшебной. Эвелин подпевала и пританцовывала. В какой-то момент она взяла Северуса за руку и облокотилась на его плечо. Он всем телом ощутил исходящую от неё магию. Такую нежную, обволакивающую. Её магия была мягкая, но сильная, исцеляющая, а не разрушающая. Её воздействие незаметно, но глубоко проникало в самую душу Северуса, оставляя после себя ощущение умиротворения и гармонии. Он слегка сжал её ладонь в своей, позволяя её магии дальше заполнять его истерзанную душу.       Вернулись домой они примерно к двум часам ночи. Эвелин предложила остаться у неё в гостевой спальне, на что Северус утвердительно кивнул. Это было самое лучшее Рождество в его взрослой жизни.