День 6.2. Отношения на расстоянии.

А представьте, если бы отношения разгромов на расстоянии затянулись бы из-за ковида? То есть — Серёжа поехал бы в командировку на неделю, и застрял. Ингрид тоже застряла — в карантин выгнали даже оперов и она оказалась буквально запертой в четырёх стенах, без возможности отвлечься на работу, как собиралась. А для неё это катастрофа, потому что сидеть вот так, в одиночестве, невыносимо. Да, есть кот, но кот не особо помогает. Разумеется Серёжа помогает ей разобраться с видеосвязью (своего ноутбука у неё нет, а вся его техника связана возможностью подключиться с одного устройства к другому) и после этого становится легче, хотя конечно же первым делом она срывается на него (на кой черт ты поперся в эту командировку накануне ковида, что значит ты не знал, ты нарочно это сделал, а я тут одна всё это время по твоему должна выживать как?!), но потом смиряется с неизбежным и просто живёт от звонка до звонка, всё остальное время валяясь на кровати и просто пялясь на потолок. Или дремля. Готовить она себе не готовит, даже не всегда вспоминает о том, что надо поесть. И на уборку тоже — забивает. У неё просто нет сил нормально функционировать — воспоминания и мысли, отгоняемые работой и отношениями, буквально сводят её с ума, она видит их снова и снова: искалеченные тела, души и судьбы; отчаяние родных; беспринципность чиновников, похороны, покушения и попытки заставить её молчать; равнодушные, алчные, насмешливые, загнанные, жестокие, фанатично горящие глаза преступников: воров, мошенников, насильников, изуверов, убийц… Вспоминает Лисью стаю. Рылеева. Юлия. Погодина. Безымянного зека с коротким ёжиком светлых волос… А ещё маму. И папу. И Каштанового человека. Она никак не может вырваться из воспоминаний и постепенно, когда истерики и панические атаки отступают, полностью погружается в пришедшую им на смену апатию, не в силах пошевелиться. Постепенно она почти перестаёт вставать с кровати, даже начинает пропускать видеозвонки. Серёжу это беспокоит до чёртиков, тем более что с каждым разом она выглядит всё хуже и хуже, но на его вопросы отшучивается, что это всё освещение такое, а она не фотомодель. В итоге он не выдерживает: задействует все свои связи и возможности, отваливает кучу денег, но добивается того, что ему разрешают вернуться домой до окончания карантина. … Квартира встречает его тишиной, толстым слоем пыли и темнотой. И котом. Пиздец радостно выбегает ему навстречу, тощий и в колтунах. Ингрид находится в спальне. Она лежит на его половине кровати, накрывшись его халатом и беспокойно ворочается, словно пытаясь проснуться. Серёжа прекрасно знает, что это значит: ей опять снятся кошмары. Он на автомате ложится рядом, притягивая к себе, целует в макушку и ждёт, когда сон сменится на нормальный, попутно заказывая доставку продуктов: майор Гром так исхудала, что ежу понятно — с едой в холодильнике всё очень плохо. Надо будет приготовить поесть, прибраться и привести в порядок кота. И, по хорошему, высказать ей, что так себя запустила. Но Серёжа точно знает: не выскажет. Точнее выскажет, но потом. Ведь теперь, когда он наконец-то дома, у них будет много занятий важнее и интереснее. И ещё время. Много. Всё остальное — неважно.