День 18. Объятия.

До знакомства с Серёжей Ингрид ненавидела обниматься. И вообще — прикосновения, чем дальше по выслуге лет, тем — сильнее. Конечно, были люди, которым она прощала подобные вольности, например Прокопенко; и ещё родители (родительские касания она любила, не в последнюю очередь потому, что ни мама, ни папа, повышенной тактильностью не отличались), при жизни. Контакты с мужчинами, до тех пор, пока она не отказалась от личной жизни, особого удовлетворения тоже не приносили, хотя порой было вполне неплохо. Иногда даже приятно. Она его и не искала, удовлетворения. Она просто хотела отстраниться от реальности, хотя бы малость. Чтобы по папе не болело. Да и по маме тоже. Чтобы страх не вписаться в профессию заткнулся… О каких вообще объятиях речь, при подобном то раскладе? …С Серёжей с самого начала всё по другому. Во-первых, он не настаивал. Он вообще её не касался до тех пор, пока она сама не начала. Позднее Ингрид так и не смогла ответить себе на вопрос: как так вышло, что именно она оказалась инициатором тактильности? Да ещё и несколько раз подряд. Во-вторых, с ним было тепло. И ещё безопасно. И ещё эта его манера осторожничать, словно она не майор полиции, а какая-то хрустальная статуя. Это было… Странно. И непривычно. Но приятно. В-третьих, запах. Обволакивающий и ненавязчивый. Апельсин, дерево, какие-то пряности. А ещё он следил за собой, что было несомненным плюсом — и одновременно поводом для стыда, потому что её работа не предполагала… цветочков. Пот — да, грязь — да, канализации, мусор, свалки и хер знает ещё какая вонь — да. И у неё далеко не всегда получается привести себя в порядок перед встречей… Серёже было плевать. Ну, не совсем плевать, но обнимать её на самом входе он никогда не брезговал. По крайней мере, не показывал этого, и вполне возможно намывал с мылом кожу, пока она приводила себя в порядок. Она никогда не спрашивала. Не была уверена, что действительно хочет знать. В-четвёртых, зависимость. Ингрид совершенно не отследила момент, когда объятия превратились в потребность, в настоящий тактильный голод. Как наркотик. Она, разумеется, скрывает это, чтобы не отпугнуть, но ей чертовски нужны эти объятия и касания. Много объятий и касаний. Очень много. Её пугает это. До чёртиков. Это неправильно, нелогично, ненормально. Но и бороться с этим она не может. И не хочет. Она обязательно займётся этим потом. Ну, наверное нет конечно. А сегодня у неё был тяжёлый день и это достаточное оправдание для того, чтобы побыть зависимой ещё немного.