Глава 18: Отвратительно

Декабрь пришел неожиданно, словно хлопья снега обрушились на нас за одну ночь. Для Мицури этот первый снег был настоящим праздником, хотя и в прошлом году она радовалась ему так же, как ребенок, увидевший волшебство впервые. Я невольно улыбнулся, вспоминая, как её глаза сверкали, когда она бежала по улице, пытаясь поймать снежинки на ладони, словно это был самый важный момент в её жизни. Для неё каждая зима становилась чудом, а для меня — напоминанием о том, что радость может быть настолько простой и искренней. Но сегодня мои мысли были заняты совсем другим. Перед прилавком аптеки стояла девушка, старше меня на два года, с чёрными волосами, собранными в хвостик на правой стороне, украшенный бабочкой. Эта деталь сразу напомнила мне о той высокой девушке, которая когда-то приходила с младшей сестрой — Шинобу Кочо. Именно её имя я узнал, когда мы заключали договор на поставку редких трав. Девочка передо мной пришла как раз за этими травами, но вела себя на удивление тихо, не обмолвившись ни словом. Вместо слов она просто протянула мне бумажку, где было указано, что она от Кочо. Её лицо украшала неестественная улыбка, почти вымученная, как будто она тщательно скрывала настоящие эмоции. В этом её поведение странным образом напоминало мне моё собственное. Мы оба подавляли то, что чувствовали, стараясь не давать чувствам вырваться наружу. Но в её случае это было почти болезненно заметно. Я не смог удержаться от того, чтобы подметить этот момент. Она, кажется, была ещё лучше в подавлении эмоций, чем я. — Подожди минуту, — спокойно сказал я, доставая мешочек с нужными травами, аккуратно взвешенными и подготовленными заранее. Девочка молча взяла его, но не успела сделать и шага назад, как что-то пошло не так. Взрывчатка. Стеклянные витрины разлетелись с оглушительным треском. Осколки заполнили воздух, блестящие фрагменты разлетались во все стороны, отражая свет. В этот момент я ощутил, как мир вокруг замедлился. В голове словно развернулся целый мир возможностей. Тысячи вариантов развития событий промелькнули в моей сознании, как страницы книги, листаемые на высокой скорости. Я мог видеть каждый осколок стекла, каждый угол падения, каждую возможность избежать травм. Мои глаза позволяли мне просчитать траектории, как на шахматной доске. Я видел не только то, что происходит сейчас, но и всё, что может произойти в следующую секунду. На грани этого замедленного времени я сделал первый шаг. Мир, и без того замедленный, словно превратился в череду мгновений, каждое из которых я мог контролировать до мельчайшей детали. Взрыв был неизбежен, и не теряя ни секунды, я моментально окружил себя тонкой, почти невидимой защитой — покровом из положительной энергии, который отталкивал всё, что могло навредить. Стеклянные осколки, пыль, звук — всё отразилось от меня и того, кто был рядом. Одной рукой я подхватил девочку, прежде чем её тело столкнулось с летящими обломками. Мгновенно сжимаю пространство и перемещаюсь на крышу соседнего здания. В ту же секунду раздался громкий взрыв — отголоски разрушения окутали улицу, но мы уже были в безопасности, наблюдая сверху. Не отпуская девочку, я бегал глазами по сторонам, выискивая тех, кто мог быть виновен в атаке. Трое. Я нашел троих. Двое из них, как и следовало ожидать, разбежались в разные стороны, скрываясь в городских переулках. Но третий привлёк моё внимание: высокий, с двумя клинками, истощающими энергию. Его я отметил сразу — он был опасен. Однако этот третий уже успел уйти далеко, скрываясь за пределами города. Я не мог терять времени. Оставшиеся двое должны были быть моим приоритетом. Не отпуская девочку, я переместился к первому из них с точностью, достойной хищника. Одним ударом в коленную ямку я заставил его рухнуть, словно он потерял управление над собственным телом. Прежде чем он успел подняться, моя рука уже схватила его за голову, блокируя любое сопротивление. Второго я притянул к себе с такой скоростью, что тот даже не успел осознать происходящее. Удар об стену дома заставил его потерять ориентацию в пространстве. Всё это заняло считанные мгновения — для окружающих это, вероятно, выглядело как какой-то хаос, творящийся в одно движение. Возможно, лишь девочка, которую я держал под подмышкой, успела осознать, что в этом было что-то большее, чем просто физическая сила. Люди начали собираться вокруг меня, создавая гулкую толпу. Их лица выражали одновременно ужас и восхищение, смешанные с любопытством. Казалось, они не могли поверить, что за такой короткий промежуток времени два человека были обезврежены столь безупречно. Но я не обращал на них внимания. Моё внимание было сосредоточено на человеке, которого я держал за голову. Я сжал его сильнее, заставив поднять взгляд и посмотреть на меня. — Откуда вы? — спросил я, не повышая голос, но достаточно холодно, чтобы дать понять: никакой пощады не будет. Я стоял над ними, подавляя злобу, которая рождалась не от страха за свою жизнь, а от мысли, что если бы в тот момент рядом были мои близкие — всё могло обернуться гораздо хуже. Мицури, моя мать… если бы кто-то из них оказался на месте этой девочки, последствия были бы невообразимы. Эта мысль, как ядовитый шип, глубоко въедалась в сознание. Первый, которого я держал за голову, не издавал ни звука. Я спросил вновь, но вместо ответа услышал лишь прерывистое дыхание страха. Недовольство охватило меня сильнее, и, не тратя лишних слов, я метнул его во второго, как сломанную куклу. Их тела столкнулись, один рухнул на другого с приглушённым стуком. Я медленно подошёл к ним и прижал их к стене ногой, наблюдая за тем, как их дыхание становилось всё тяжелее от ужаса. Толпа, окружившая нас, продолжала расти, но меня это не волновало. В этот момент был лишь я, две трясущиеся фигуры, и тишина вокруг. — Последний раз спрашиваю, — тихо, но настойчиво произнёс я, — кто вы и зачем пришли? Никакого ответа. Лишь подавленный кашель и стоны, которые не несли в себе ничего полезного. Нетерпение и холодное презрение заставили меня надавить ногой сильнее. Я почувствовал, как тело одного из них напряглось от боли. Это было почти… механическое действие. Не требовало усилий, не вызывало эмоций — просто естественная реакция на молчание. Внезапно рядом раздались торопливые шаги. Я поднял голову и увидел свою мать. Она подбежала ко мне, обеспокоенно глядя на происходящее. Её глаза, те самые ярко-голубые глаза, сканировали ситуацию с тревогой. — Акутора-чан! — в её голосе была смесь страха и строгости. Она знала меня слишком хорошо, чтобы не понять, к чему всё идёт. Я был готов их убить. Я на мгновение замер, посмотрев на неё, затем вновь перевёл взгляд на тех, кого прижимал к стене. Ещё одно молчание — и я избавлю мир от их существования. Я уже готов был сделать это, когда мать остановила меня одной фразой. — Не надо. Её голос был тихим, но полным твёрдой уверенности. Он прозвучал, словно сигнал, выбивающий из состояния автоматизма, и я застыл. Всё, что кипело во мне, внезапно успокоилось, как буря, мгновенно утихшая. Я убрал ногу, отступил на шаг, наблюдая, как эти двое обмякли, словно потеряв опору под собой. Мой взгляд на них остался холодным, но я больше не собирался их трогать. — Почему? — коротко спросил я, даже не оборачиваясь на мать. — Они уже наказаны, — ответила она спокойно, подходя ближе. — Их страх — это большее наказание, чем смерть. Моя мать всегда была мудрой, и хотя я иногда не понимал её решений, сейчас я мог почувствовать, что она права. Я перевёл дыхание и выпрямился, убирая отталкивающий покров. Мой гнев медленно таял, оставляя после себя лишь ощущение пустоты. Я перевёл взгляд на девочку, всё ещё крепко удерживая её подмышкой. Она выглядела удивлённой, но сохраняла ту же напряжённую улыбку, которую я заметил при первой встрече. Легко было понять, что она до сих пор не осознала всех происходящих событий — взрыва, схватки, всего того, что случилось за считанные секунды. — Ты приведёшь меня к Шинобу Кочо, — спокойно сказал я, встречаясь с её взглядом. Её глаза чуть расширились, но удивление быстро сменилось молчаливым согласием. Она кивнула, и я понял, что она осознаёт серьёзность ситуации. С такой нерешительностью в глазах не часто встретишь людей её возраста, но её молчаливая реакция заставила меня задуматься. Девочка точно не была обычной. Я перевёл взгляд на свою мать, которая внимательно следила за мной. Её обеспокоенный взгляд говорил больше, чем любые слова. — Сними деньги со счёта, если надо будет, — сказал я, доставая из кармана сложенный конверт с деньгами. Я протянул ей сумму, достаточную на первое время, — Найди ночлег. В гостинице или в другом месте, это не важно. Она взяла конверт, но вместо того, чтобы принять мои слова как должное, нахмурилась. — Семья Канродзи приютит меня, если что. Не волнуйся, Акутора-чан, — её голос был тихим, но уверенным, и она явно старалась успокоить меня. Я коротко кивнул в знак согласия. Мы оба знали, что на их поддержку можно рассчитывать, но сейчас я не мог позволить себе беспокоиться о семье. Поставив девочку на ноги, я посмотрел ей в глаза и повторил: — Веди. Она снова кивнула, развернулась и направилась в сторону выхода из города, не оглядываясь назад. Я проследил за её уверенными шагами, которые скрывали внутреннюю напряжённость, и следом двинулся за ней. Толпа, собравшаяся вокруг аптеки, постепенно расходилась. Некоторые люди всё ещё шёпотом обсуждали произошедшее, но я не обращал на них внимания. В голове медленно прояснялась картина произошедшего, и, судя по всему, к этому была причастна Кочо. Возможно, именно она стоит за этими взрывами или хотя бы знала о них. Мы вышли на улицу, где снег, начавшийся только недавно, уже заметно укрыл тротуары тонким слоем. Я чувствовал, как напряжение медленно покидает моё тело, но на душе оставался осадок от того, как быстро всё могло выйти из-под контроля. Путь был длинным и утомительным. Мы шли по заснеженным улицам, пробираясь через едва натоптанные тропинки, и я не мог отделаться от мысли, что эта прогулка чем-то напоминает мне мои прежние миссии. Только теперь я не следовал за очередной жертвой, а за девочкой с такой неестественной улыбкой и странным выражением на лице. Она вела меня за пределы города, где располагалось так называемое "Поместье Бабочки". Когда передо мной открылся вид на это здание, я был слегка удивлён его величием. Огромное поместье с множеством пристроек и деревянных построек, окружённое лесом, выглядело как нечто из другой эпохи. Просторные залы, цветущие сады и ощущение уюта, вопреки мрачной погоде, создавали странный контраст. Необычно для места, где тренируют и лечат истребителей демонов. Казалось, что само здание пропитано энергией, как будто оно было живым, дышащим существом. Меня завели в кабинет Кочо, и я осмотрелся. В помещении пахло медицинскими препаратами, травами, возможно, каким-то снадобьем. Здесь всё говорило о том, что в этом месте лечат раненых, и, судя по чистоте и стерильности, все было на высшем уровне. Однако, несмотря на ощущение спокойствия, во мне росло напряжение. Я сидел напротив девушки, чьё имя я уже слышал несколько раз — Шинобу Кочо. Она была спокойна, сосредоточена, но её взгляду было трудно доверять. Внешне она была утончённой и невинной, однако её жесты выдавали скрытую силу и решительность. Я знал таких людей: они всегда тщательно выбирали, что показать окружающим. И это заставляло меня быть начеку. — Неужели ты передумал и решил вступить в нашу организацию? — её голос прозвучал мягко, но с лёгким оттенком сарказма. Я приподнял бровь, немного задумавшись о её вопросе. Вступить в ряды истребителей демонов? Я уже давно считал это глупой идеей. Однако сейчас мне было интересно не её предложение. — В вашей организации есть шиноби с двумя клинками? — спросил я, пристально наблюдая за её реакцией. На её лице промелькнуло лёгкое удивление, которое она быстро подавила. Но мне хватило этого мгновения, чтобы понять, что мой вопрос попал в цель. — Я не могу рассказывать такую информацию гражданским, — сухо ответила она, сохраняя свою вежливую улыбку. Я чуть склонил голову набок, разглядывая её лицо. Её поведение напоминало мне лисицу, готовую в любой момент выскользнуть из ситуации. Но эта игра слов меня не волновала. — Это в ваших же интересах, — начал я, перекладывая руки на стол и пристально смотря ей в глаза. — Этот шиноби, или кто бы он ни был, устроил взрыв в моей аптеке. И если бы там были мои близкие, это могло бы закончиться куда хуже. Кочо задумалась на мгновение, но не проявила особой тревоги в своём выражении. Она явно привыкла держать контроль над своими эмоциями. — Ты ошибаешься, — наконец сказала она. — Тот, кого ты описываешь, не мог так поступить. Этот человек… ну, он не способен на подобное. — Вы слишком в этом уверены, — я заметил холод в её голосе, будто она заранее знала, что я не приму её слова всерьёз. Кочо молча наблюдала за мной, как если бы ожидала, что я откажусь от своих утверждений. Но я лишь спокойнее принял эту игру. Слишком многое я знал о таких людях, чтобы позволить её спокойной уверенности сбить меня с толку. Кочо сидела напротив меня, и её улыбка едва заметно дрогнула, когда я потребовал выдать местоположение подозреваемого. — Ты действительно думаешь, что я просто так выдам тебе нашего члена организации? — её голос звучал жёстко, и на мгновение казалось, что в комнате стало холоднее. — Эта организация существует уже почти тысячу лет, защищая мирных жителей. И теперь ты осмеливаешься предположить, что кто-то из моих коллег нанёс вред? Это абсурд. Я молча выдержал её взгляд. Кочо могла сколько угодно гордиться своей организацией, но я был далёк от того, чтобы ослепляться такой уверенностью. Жизнь была полна серых зон, особенно в мире, где в тени скрывались демоны и люди, готовые стать чудовищами. — Девочка, которую ты послала, могла погибнуть, — ответил я спокойно, не намереваясь раздувать спор, но и не собираясь отступать. На лице Кочо появилось слабое выражение подавленности, её брови слегка нахмурились, но она быстро овладела собой. — Я не могу поверить, что этот человек мог так поступить, — произнесла она, словно убеждая не только меня, но и себя. — У него нет причин на такие действия. Я выдохнул, чувствуя, что диалог зашёл в тупик. В её глазах читалась твёрдая убеждённость, что её коллеги не могут совершить такую ошибку. Но я знал лучше. Мир был жесток, и всегда находились те, кто был готов свернуть с пути ради своих личных мотивов. Не дождавшись поддержки, я понял, что справлюсь сам. — Я сам его найду, — ответил я, поднимаясь с места. Кочо смотрела мне вслед, но не пыталась остановить. Это её дело — верить своим людям. Моя задача — защитить своих близких, и для этого я должен выяснить правду. Выйдя из поместья, я почувствовал, как холодный воздух ударил мне в лицо, и мысли начали лихорадочно складываться в единое целое. Кто это мог быть? Кто имеет такой уровень мастерства и причин для мести? Ответ пришёл ко мне почти мгновенно: Тенген Узуй. Единственный шиноби, который мог хотеть отомстить мне. Я помнил его брата и отца — тех, кого я убил более года назад. Это была старая история, которую я давно попытался забыть, но теперь она возвращалась. Вся их семья была связана с опасной школой шиноби, и Тенген был одним из тех, кто уцелел. Его энергия, которую я почувствовал в тот момент побега, была похожа на ту, что исходила от тех двух убийц. Вернувшись в город, я шёл по знакомым улицам, пока не добрался до дома Канродзи. Подходя ближе, я на мгновение задержался у сёдзи, вспоминая, как давно не чувствовал себя таким уставшим, хотя внешне ничто не выдавало этого. Когда я собирался подать знак моего присутствия, сёдзи открылось почти сразу, и передо мной появилась Мицури. — Ты в порядке? — её голос был полон беспокойства, но она, как всегда, пыталась скрыть свои переживания за радушной улыбкой. Я кивнул, но в глубине души понимал, что впереди ждёт что-то куда более сложное. Война, в которой участвую я, уже давно перестала быть только моим делом. Мицури, заметив, что я был глубоко задумчив, спросила осторожно: — Ты что-то ищешь? — Аку, — ответил я, бросив быстрый взгляд на крышу дома, где мог сидеть мой филин. Мне нужно было убедиться, что он в порядке после всего произошедшего. Не успел я договорить, как с боку раздался знакомый уханье, и с ветки плавно спустился Аку. Я почувствовал облегчение, увидев его целым и невредимым. Несмотря на всю опасность, этот филин обладал удивительной живучестью. — Хорошо, что ты цел, — сказал я, протягивая руку, чтобы Аку сел на моё предплечье. Он склонил голову в знак понимания, ухнув на мой комментарий, словно подтверждая, что всё под контролем. Я понял, что пора начинать поиски виновника. Тенген Узуй где-то скрывался, и если я не найду его сейчас, он может ударить снова. Оставив мать в безопасности, я направился к месту, где в последний раз видел нападавшего. Лес вокруг был белым, заваленным снегом, и с каждой минутой становилось всё холоднее. Я чувствовал, как моё дыхание превращается в облачка пара, и по пути размышлял о том, как быстро надо действовать, пока следы ещё свежи. На первый взгляд казалось, что снежный покров скрывал всё, но я знал одно: никто не способен полностью скрыть свои следы в снегу. Даже опытный шиноби вроде Тенгена. — Аку, — обратился я к филину, осторожно поднимая его с плеча, — человек передвигался на деревьях, это было ясно. Но где-то, рано или поздно, он должен был спуститься на землю и оставить следы. Никто не может избежать этого в таких условиях. Аку ухнул в ответ, как будто понимал, что от него требовалось. Его острые глаза были куда более полезны в такой ситуации, чем мои. Он взмахнул мощными крыльями и взлетел в воздух, разрезая ледяной ветер своими сильными ударами. Я наблюдал, как он поднимается выше и выше, до тех пор, пока его фигура не исчезла среди снежных деревьев. Теперь оставалось только ждать. Я осматривал каждый угол леса, каждую мелочь, но снег был безмолвным свидетелем. Прошло несколько минут, которые показались часами, прежде чем Аку вернулся. Его уханье подтвердило, что он нашёл что-то. Я двинулся в сторону, куда указывал мой верный филин, полагаясь на его инстинкты. Он вёл меня к небольшому открытому участку леса, где снег был слегка примят — следы, которые можно было заметить только при внимательном взгляде. Человеческие следы. Я наклонился, чтобы рассмотреть их. Не крупные, но слишком глубокие для лёгкой походки. Скорее всего, он спрыгнул с дерева именно здесь. Аку не ошибался. Я шёл по следам, пока передо мной не предстало поселение. Оно раскинулось передо мной, и всё в нём казалось привычным — шумные улицы, люди, спешащие по своим делам. Но среди всей этой обыденности выделялся один дом, что сразу привлёк моё внимание. Он был слишком ярким для этого места, словно крича о своём существовании. Стены его были украшены яркими красками и узорами, отчего он выглядел скорее как развлекательное заведение, нежели жильё. Но дело было не только в его внешности. Я чувствовал знакомую энергию, и не одну. Две яркие силы мерцали в доме, одна из которых принадлежала Тенгену Узуи. Это было очевидно — он не особо скрывал свою мощь. Было ещё три энергии, но намного слабее. Я должен был проверить всё ближе. Я прижался к стене, скрываясь в тени, и начал медленно подкрадываться к зданию. Взгляд был сосредоточен, каждая деталь вокруг была под контролем. Когда я подошёл к окну, приглушённые голоса донеслись до моих ушей. — Зачем вы использовали взрывчатку? — голос Шинобу Кочо был полон негодования. Её слова, хотя и звучали мягко, несомненно выражали ярость. — Ты хоть понимаешь, что мог навредить гражданским? А если бы пострадала моя младшая сестра? Я осторожно приподнялся, чтобы заглянуть внутрь. В комнате стояли двое: Шинобу, напряжённая и явно недовольная, и Тенген, стоящий перед ней с лёгкой усмешкой. Впрочем, в его глазах можно было заметить лёгкое сожаление, хотя и замаскированное под высокомерие. — Всё было продумано, — парировал Тенген, отмахиваясь от обвинений. — Я точно знал, что никто не пострадает. Ну, кроме того засранца, который, как ты сама знаешь, этого заслужил. Шинобу прищурилась, не уступая. — Но ведь вы могли навредить моей сестре, — повторила она. Тенген вздохнул, затем покачал головой и поднял руки в знак капитуляции. — Ладно, ладно, я извиняюсь, — сказал он с показным смирением. — Это было не в моих намерениях. Я не ожидал, что она там будет присутствовать, и действительно не хотел, чтобы пострадала твоя младшая сестра. — Извинения? — переспросила Шинобу, нахмурив брови. — Вы серьёзно думаете, что это всё исправит? Тенген приподнял бровь и насмешливо улыбнулся, но в его голосе на этот раз не было прежней уверенности: — Что, думаешь, я не исправлюсь? Я ведь уже извинился. Я, наблюдая со своей позиции, понял, что их разговор может раскрыть ещё больше деталей. Тенген явно был связан с атакой на аптеку. Но его мотивы… они были более личными, чем я предполагал. Я ещё немного постоял у окна, слушая их спор. Каждый из них говорил с такой уверенностью, будто ситуация была под их полным контролем. Но они не знали, что я был рядом. Не скрываясь больше, я тихо открыл окно и медленно залез внутрь, даже не утруждая себя оставаться в тени. — Гадёныш, — Тенген Узуй сразу же заметил меня и обнажил два своих массивных клинка. Они сверкнули в свете, и казалось, что само пространство вокруг них вибрировало от их силы. Я взглянул на него спокойно. Тенген был огромным, его мускулы бугрились, и он возвышался надо мной, как гора. Я едва доставал ему до бедра. Но это не пугало меня. Мы оба знали, что рост и сила — это не всё, что имеет значение в бою. Шинобу быстро вмешалась, её голос был спокойным, но твёрдым: — Узуй-сан, не надо сражаться здесь. Это город мирных жителей, и мы должны решать такие вопросы более цивилизованно. Я усмехнулся, зная, как "цивилизованно" Тенген решает свои проблемы. Шинобу могла говорить сколько угодно о мире и спокойствии, но Тенген — это человек действия, и он не упустит шанса доказать свою силу. — Ты тоже не ангелочек, — сказала Шинобу, бросив на меня холодный взгляд. — Ты убил его последнюю родню. Это тоже нельзя забывать. Я пожал плечами, словно это не имело значения. — Они сами напали, — ответил я с лёгкой насмешкой в голосе, — но не буду скрывать, всё равно бы их убил. Эти слова вызвали взрыв в Тенгене. Его лицо исказилось от гнева, и он бросился на меня с обнажёнными клинками. Лезвия его мечей, обладала неестественной энергией, похожей на ту, что я уже чувствовал во время нападения на аптеку. Я моментально создал вокруг себя отталкивающий покров из положительной энергии, который обычно отражал любые атаки. Но когда его клинки коснулись моей защиты, я почувствовал, как энергия мечей начала проникать сквозь неё. Что-то в них было необычное, не как обычная энергия. Они прорезали мою защиту, заставляя меня отступить на шаг назад. — Интересно, — сказал я, испытывая неожиданное чувство возбуждения от предстоящего боя. — Похоже, твои клинки — не обычные игрушки. — Я не намерен сдерживаться, сопляк, — прорычал Тенген, его глаза вспыхнули азартом. Шинобу, стоявшая рядом, всё ещё пыталась сохранить мир, но её голос уже не был столь уверенным. — Мы можем решить это без боя, — сказала она, хотя понимала, что её слова скорее всего останутся неуслышанными. Я не ответил, просто принял боевую стойку, готовый встретить следующую атаку. Тишина наполнила комнату, когда Тенген замер, собираясь атаковать. Я ждал, ощущая как каждая его мышца напрягается, как клинки в его руках на мгновение замирают в предвкушении удара. В это мгновение я не думал ни о чём, кроме предстоящей атаки. Всё замедлилось. Тенген рванул вперёд, его клинки с глухим звуком разрезали воздух. Я подгибаюсь под его первый удар, ловко избегая атаки. Моя рука движется быстрее, чем разум успевает осознать, и я касаюсь цепи, что связывает его оружие. Одно лёгкое движение, и цепь разлетается, металлическими обломками летят к полу. Второй рукой выбиваю один из его клинков с резким ударом, и он падает, зарываясь в доски пола. — Что?! — Тенген не успевает осознать, что произошло, как я со всей силы выпинываю его в сторону. Его огромное тело летит через комнату, как марионетка без контроля, и с грохотом проламывает стену, вылетая наружу. Я хватаю его выпавший клинок, холодное лезвие переливается в свете. Шинобу, наблюдая за происходящим, не смогла скрыть удивления. Её глаза широко раскрылись — в них промелькнула смесь недоверия и тревоги. Наверное, она никогда не видела, чтобы кто-то с такой лёгкостью обращался с Тенгеном. Я спокойно направляюсь к выходу, медленно, словно всё происходящее — всего лишь ещё один эпизод в длинной череде событий. Выхожу на улицу, держу клинок наготове, когда слышу, как со всех сторон летят кунаи. Мгновение — и я поднимаю клинок, блокируя оружие. Клинки звенят от удара, один из кунаев отскакивает, и тут же следует выпад Тенгена. Я легко блокирую и его. Мои конечности двигаются с невероятной скоростью — я ускоряю их с помощью отрицательной энергии. Каждое движение точное, каждое действие предельно выверенное. Время будто растягивается, и я вижу всё в мельчайших деталях. Из дома выбегают три девушки, и я сразу же понимаю, что они дороги Узую. В их глазах — страх и тревога. Они смотрят на меня, и кажется, в их взгляде — мольба, чтобы я остановился. Я быстро подмечаю это, а в это время Тенген, увидев мой взгляд на них, скомандовал: — Бегите! Но они не двигаются, парализованные страхом. Тенген рвётся вперёд, но я знаю, что он теряет свою хладнокровность из-за беспокойства за них. Это делает его предсказуемым. Смотря на них, я молча осознаю, что именно это чувство привязанности делает людей слабыми. Мой взгляд поднимается на черного ворона, сидящего на заборе с драгоценными камушками на голове. Ворон блестит в лучах зимнего солнца, его глаза сверкают. Он пытался улететь в какое-то определённое направление, но я зову Аку. Мгновение спустя, ворон уже мертв. Аку, блеснув белыми крыльями, пикирует вниз и сбивает его. Он хватает птицу, и чёрные перья начинают покрываться кровью. Белоснежные крылья пачкаются, словно чистота этого мира уступила мраку, что всегда висел надо мной. Я смотрю на Аку, и в этот момент чувствую странную тишину. Шум битвы вокруг кажется далёким и неважным. Моя рука двигалась быстрее, чем мысли — я легко поймал кунай, брошенный одной из девушек, даже не отвлекаясь от сражения с Тенгеном. В этом движении не было эмоций, только чистая рефлексия, результат моих битв за жизнь. Я пропитал его энергией, и в следующее мгновение кунай полетел обратно, срезая воздух, точно пущенная стрела. Время будто замедлилось, когда я увидел, как оружие пробивает её голову насквозь. Тонкий звук, почти неуловимый, как вздох. Девушка рухнула на землю, словно сломанная кукла, кровь начала растекаться по снегу, смешиваясь с его белизной. Лицо её застыло в ужасе и шоке, но это длилось лишь мгновение — затем она больше не двигалась. Тишина поглотила всё вокруг. Я на мгновение застыл, глядя на её неподвижное тело. Сердце билось ровно, как всегда, мысли чисты, но что-то было не так. Я ощутил странное, тяжелое давление в груди, почти физическую боль, словно что-то невидимое скрутило меня изнутри. Девушка была для меня не врагом, но её смерть была столь же неизбежной, как и остальные, кто вставал на моём пути. — Маки!!! — крик Тенгена прорезал тишину. Его глаза расширились от боли, на мгновение в них появилась неподдельная ярость и отчаяние. Его кулаки сжались, а зубы скрипнули от напряжения. Он, казалось, больше не мог сдерживаться — теперь он был готов убить, не думая о последствиях. Его гнев, как и его энергия, начали пульсировать с невероятной силой. Воздух вокруг нас завибрировал от его ярости, казалось, что земля содрогается под его ногами. В нём больше не было осторожности, его удары стали грубыми, наполненными не только техникой, но и чистым безумием. — Ты заплатишь за это, гадёныш! — он рванулся вперёд с невероятной скоростью, его клинки снова сверкнули в воздухе. Я отступил на шаг, мгновенно оценив его движение. Его скорость и сила возросли, но они стали менее контролируемыми. Каждое его действие кричало о желании отомстить, уничтожить меня, разорвать на куски. Но в этом гневе я видел слабость — ярость заслонила ему разум, и это стало его уязвимостью. Тенген сжал свой клинок и обрушил его на меня, но я использовал отрицательную энергию, чтобы ускорить свои движения, ускользая от смертельных выпадов. Мы обменивались ударами с невероятной скоростью — наши движения сливались в одно, как смертельный танец. Каждый удар Тенгена был наполнен ненавистью, но я оставался спокоен. Его очередной удар почти достиг меня, но я наклонился в сторону, и в тот же момент нанёс ответный удар, выбивая его из равновесия. Одним быстрым движением я схватил его за руку, дёрнул на себя и бросил через плечо. Его массивное тело врезалось в землю, поднимая облако снега и пыли. — Ты не думаешь, — произнёс я, глядя на него сверху вниз. — Это делает тебя слабым. Тенген взревел от ярости и снова поднялся на ноги. Его лицо исказилось от боли и гнева, а кровь стекающая по его губам, смешивалась со снегом под его ногами. Он снова ринулся в атаку, но я уже понимал его следующий шаг. Тенген был на пределе, его клинок едва держался в руке, но он не прекращал атаку, будто потерял всякий страх. Я видел это в его глазах — бешеный гнев, который поглощал его разум. Он снова бросился на меня, пытаясь нанести последний удар. Я с лёгкостью выбил его последний клинок из рук, заставив оружие вонзиться в землю. Но Тенген не останавливался. В его глазах горело одно лишь желание — уничтожить меня любой ценой. С дикой яростью он попытался ударить меня рукой. В тот момент всё замедлилось. Я почувствовал, как он замахивается, и, во время атаки вертикально вогнал клинок в его руку, пронзая плоть и кости. Его крик боли был коротким, но отчаянным, разрывающим воздух. Не дожидаясь следующей атаки, я резко повернулся, ловя в полёте кунай, который прилетел от одной из его женщин. Одним движением я загнал его ему прямо в челюсть, пробивая язык. Кровь хлынула изо рта Узуя, но его стойкость удивляла меня — даже с таким ранением он продолжал сражаться, будто не чувствовал боли. Я поймал второй кунай, который летел за первым, и с точностью отбил им остальные, что летели в меня. Их было много, но каждый удар по клинкам был чётким и выверенным, словно это не представляло для меня никакого труда. Всё пространство дрожало от накала схватки, стены словно хотели обрушиться от напряжения. Однако один из ударов Тенгена всё-таки достиг своей цели. Его рука с невероятной силой врезалась в челюсть. Меня отбросило назад, и, словно куклу, моё тело пронесло через воздух, проламывая стену дома. В момент полёта, когда я врезался в очередную стену, всё вокруг застыло. Время, словно по моей воле, остановилось. Я ощутил каждую частичку энергии в себе, её движение сквозь мышцы и кости. Положительная энергия, которая по текла в моём теле, начала восстанавливать повреждения с невероятной скоростью. Моё тело было оружием, и сейчас оно работало с предельной эффективностью. Я почувствовал, как сломанная челюсть заживает, кости возвращаются на свои места, мышцы восстанавливаются. Когда я встал на ноги, вокруг всё ещё висели пыль и осколки от стены, сквозь которые я пробился. Я ощутил, как земля под ногами начала оседать от силы моего падения, но это не имело значения. Я медленно вышел на улицу и снова взглянул на Тенгена. Он стоял на ногах, тяжело дыша, его лицо было залито кровью, которая стекала изо рта и рваной челюсти. Руки его дрожали, но он не сдавался. Его выносливость и упрямство были на грани безумия. Я отпустил его клинок, сжал пространство, сконцентрировав всю силу в своём кулаке. Время словно замедлилось в этот момент. Одним быстрым и точным движением я врезал Узую в солнечное сплетение. Его тело дрогнуло, и он невольно преклонил колени. Я видел, как боль и изнеможение пересекаются на его лице. Это был конец. Как только его колени коснулись земли, я схватил его за голову и резко ударил по кунаю, который всё ещё торчал из его челюсти, вгоняя его глубже. Металл с хрустом проникал сквозь плоть, оставляя глубокий кровавый след. Крик боли сорвался с его губ, но он уже не мог полностью выразить своё страдание. Тенген завалился на спину, истекая кровью, и я не дал ему опомниться. Одним резким движением я придал его телу ускорение, ногой прижимая его к холодному снегу. Тяжёлый удар приглушил его сопротивление, а кровь на белом покрывале вокруг него выглядела особенно зловеще. Я наклонился к его лицу, холодно и спокойно предупредив: — Если попробуешь заговорить, кунай достигнет твоего мозга, и это будет твоим концом. Он едва слышно выдохнул, его глаза были полны ненависти и боли, но я видел, что он понимал. Ему оставалось лишь подчиниться. Не успев отвести взгляд от его искажённого лица, я почувствовал движение воздуха. Ещё один кунай просвистел мимо, врезаясь в стену с оглушительным ударом. Я даже не повернул голову — мне было ясно, что кто-то из оставшихся женщин попытался вмешаться. — Попробуйте ещё раз, — тихо, но ясно сказал я, глядя на трёх девушек, стоящих в шоке неподалёку. — Если после этих слов хоть одна из вас нападёт на меня, я посчитаю вас своими врагами. И тогда вы разделите участь той первой девушки. Мои слова повисли в холодном воздухе, и напряжение вокруг нас стало почти осязаемым. Каждая из них стояла неподвижно, не решаясь сделать шаг. Я знал, что они дорожат Тенгеном, но они понимали, что я не шучу. Ещё одно неосторожное движение, и я закончу начатое. Ветер усилился, разнося по округе мелкие снежные кристаллы, которые медленно оседали на землю. Всё вокруг замерло — как будто сам мир не решался дышать, наблюдая за этой битвой, на грани между жизнью и смертью. Я смотрел на распростёртого на снегу Тенгена, его тяжёлое дыхание, кровь, которая медленно впитывалась в белое покрывало земли, и не мог не погружаться в свои мысли. Что я добился этим? Ещё большей ненависти? Ещё одной линии крови в бесконечном списке убийств? Всё это начало казаться невыносимо бессмысленным. Я крепче сжал кулак, чувствуя, как энергия пульсирует в нём. Силы было слишком много. Слишком много для того, кто хочет лишь покоя. Мгновение назад я думал, что могу решить всё с помощью насилия, что могу сломить его, заставить понять своё место. Но теперь, глядя на последствия, я осознал, что ничего не изменилось. Все те же враждебные взгляды, та же ненависть, тот же путь, ведущий к ещё большим столкновениям и смерти. И что теперь? Убивать… это не доставляет мне ни малейшего удовольствия. В прошлые разы я мог оправдать свои действия, сказать себе, что так нужно, что иначе нельзя. Но сейчас, когда всё это происходит не ради выживания, не ради какой-то цели, а просто из-за упрямого противостояния, я начал сомневаться. Внезапно перед моим внутренним взором возник образ. Мицури. Её лицо, полное жизни и радости, как она улыбается, смеётся от счастья. Как она смотрела на меня, веря в лучшее, видя во мне не убийцу, а человека. Я представил, как буду смотреть ей в глаза, когда вернусь. Что она скажет, узнав, что я вновь пролил кровь? Меня передёрнуло. Как я мог допустить это? Я не хочу быть тем, кто приносит в её жизнь боль и жестокость. Не хочу, чтобы она видела во мне монстра, каким я сам себя ощущаю. Но что мне делать? Опустить всё это на самотёк? Нет, это приведёт к ещё большим моментам насилия, к ещё большим жертвам. Но убивать… убивать я больше не хочу. Я медленно поднял взгляд на Тенгена, который всё ещё с трудом дышал, его глаза полны ярости и боли. Какой смысл продолжать? Я мог бы прикончить его прямо сейчас. Одним движением. Это было бы так просто. Но к чему это приведёт? К новой мести, новому кругу ненависти и крови. И эта бесконечная спираль никогда не закончится. — Это бессмысленно, — произнёс я, больше к самому себе, чем к кому-то ещё. Решение созрело во мне медленно, как ледяной поток в горах. Я медленно ослабил давление на его голову. Ветер завывал над нами, разнося снежинки по всему двору, словно подчёркивая хрупкость этого момента. — Всё это бессмысленно, — повторил я уже громче, глядя в его глаза. — Я не убью тебя. Не сегодня. Остальные наблюдали за мной с явным недоумением и страхом. Никто не двигался, даже не осмеливались дышать громко. Я выпрямился, немного отходя от Тенгена. Его побитое тело лежало в снегу, но я знал — он встанет. Вопрос был только в том, какой выбор он сделает дальше. Я медленно и уверенно вытащил кунай из его тела. Тенген скрипнул зубами от боли, но не отвёл взгляд. Я не отвлекался, сосредоточенно наблюдая, как его тело содрогается от каждого моего движения. Кровь потекла сильнее, но я знал, что он ещё далеко не побеждён. Он смотрел на меня с яростью в глазах, его зубы обнажились в гримасе, полные слюны и крови. Снова и снова он пытался подняться, но каждое движение отдавалось в его теле болью, с которой он едва справлялся. Кровь продолжала капать с его губ, но, несмотря на это, он нашёл в себе силы вновь заговорить, голос хриплый, но полный ненависти. — Ты такой же демон, как и все они, — прохрипел он, едва справляясь с гневом. — Тебе плевать на чужие жизни, на чужие судьбы. Ты убиваешь без сожалений, как животное, как чудовище! Я остался стоять неподвижно, позволяя его словам разноситься по двору. Его обвинения резонировали во мне, но не так, как он, вероятно, ожидал. Демон? Может быть. Но тот, кто начинает войну, не может удивляться, когда она оборачивается против него. — Ты сам развязал эту маленькую войну, — сказал я спокойно, глядя на его израненное тело, его злые глаза. — Ты напал на меня первым. Не тронь ты меня — ничего бы этого не было. Ты поставил под удар своих близких, свою жизнь, всё, что тебе дорого. И теперь ты хочешь обвинить меня в том, что произошло? Я склонился над ним, пристально глядя ему в глаза. — Ты хочешь оправдать свою оплошность и слабость, — продолжил я, не дав ему возможности перебить. — Ты сам подставил своих близких под удар, привёл меня сюда, не подготовив их к тому, с чем они столкнутся. Ты слаб, Тенген. Ты не смог защитить свою любимую, не смог предотвратить её смерть. И теперь валяешься у моих ног, побитый и сломленный, зная, что я могу убить тебя в любой момент. Мои слова ударили по нему сильнее, чем любое физическое воздействие. Я видел, как его лицо исказилось от боли не только физической, но и внутренней. Он не мог этого принять, не мог смириться с тем, что оказался на у ног того, кого ненавидел больше всего на свете. — Ты ошибаешься, — прохрипел он, кровь снова закапала с его губ. — Я никогда не проиграю тебе. Никогда! Его голос был твёрдым, но в нём уже не было прежней уверенности. Он понимал, что оказался в тупике. Каждое движение стоило ему боли, каждый удар, который он мог бы нанести, был бессмысленен. Я стоял перед ним, как гора, которую невозможно сдвинуть. — Никогда? — Я усмехнулся, наклоняясь ещё ближе и вглядываясь в его глаза. — Но сейчас ты уже проиграл, Тенген. Проиграл не только бой, но и себе. Ты потерял то, что тебе было дорого, и винить за это можешь только себя. Я замолчал, давая ему возможность осознать мои слова. Тенген с трудом приподнялся на локтях, его лицо перекошено от боли, но он не мог смириться с моими словами. Даже в таком состоянии его гордость не давала ему просто сдаться. — Ты ничего не понимаешь! — прокричал он, кровавые капли снова сорвались с его губ. — Я защищал людей! Пока ты убивал их, я рисковал собой ради спасения невинных! Я спокойно смотрел на него, не испытывая ни капли жалости. Все его оправдания были не больше, чем попытками скрыть истину, не более чем слабые слова человека, осознающего свою беспомощность. — Ты защищал людей? — с насмешкой переспросил я, делая шаг ближе, моя тень накрыла его израненное тело. — Точно так же, как ты «защитил» тех, кто был в том здании, что ты взорвал? Вокруг ходили люди, не имеющие к тебе никакого отношения, а ты не задумывался ни на миг о том, что мог бы их убить. Один из них, — я сделал паузу, чтобы подчеркнуть свою мысль, — был совершенно невиновен, не связан с твоей местью. А ты готов был принести его жизнь в жертву, лишь бы устранить меня. Тенген скривился, его кулаки сжались, но он ничего не мог возразить сразу. Я видел, как внутри него кипела борьба между его собственными убеждениями и правдой, которую я поднимал на поверхность. — Я… защищал… — начал было он, но я прервал его, повысив голос. — Ты защищал? — Я покачал головой, на миг прищурив глаза. — Защищал от кого? От меня? Да, я убивал, но кто сказал, что я делал это ради удовольствия? Ты так уверен, что всё чёрное и белое, но сам бросился в бой, не разобравшись, кто я и чего я хочу. Я убивал демонов, что приближались к городу, косвенно защищая тех самых жителей, которых ты поклялся охранять. Но об этом тебе ничего не известно, верно? Ты ведь думаешь, что если человек когда-то убивал, то он не способен измениться. Тенген замер, его глаза прищурились, когда он осознал, что мои слова касались не только нас, но и его собственных сомнений. Он не знал, как мне ответить, поэтому я продолжил давить на него, уверенно и методично, как хищник, играющий с жертвой. — А теперь скажи мне, кто из нас больше демон, — сказал я холодно, глядя прямо в его глаза. — Бывший убийца, что открыл аптеку и пытался уйти от прошлого, начать новую жизнь без крови и насилия? Или тот, кто клянётся защищать невинных, но по собственной оплошности и слепой ярости чуть не убил их? Кто из нас сейчас больше похож на чудовище? Я наблюдал, как мои слова буквально впивались в его разум, заставляя его задуматься. Он хотел вырваться, найти очередное оправдание, но не мог. Внутри него уже начали рушиться те стены, за которыми он прятался. Он не мог оправдать то, что совершил. Глубоко вздохнув я сказал: — Давайте просто разойдёмся. Тенген поднялся на ноги, ярость в его глазах не утихала. Его кулаки сжимались, как будто он готов был снова броситься в бой, несмотря на израненное тело и боль. Но я видел, что его удары будут не такими сильными — душевные раны куда глубже, чем физические. — Ты убил одну из моих жён, — прорычал он, словно каждое слово отзывалось в его груди криком боли. — Ты думаешь, это можно забыть? Ты думаешь, что можно просто так замять это дело, когда мёртвых не вернуть? Я тяжело вздохнул, пытаясь найти хоть какую-то почву для разумного разговора, но всё это ощущалось как бесполезный спор. Каждый раз, когда я хотел обратиться к логике, он цеплялся за свою боль, свою ненависть. Это был бесконечный цикл обвинений и оправданий, от которого не будет толку. Кочо шагнула вперёд, её спокойный голос прорезал напряжённую тишину. — Узуй-сан, хватит. Я понимаю вашу боль, но он говорит по делу. Насилие не решит ничего. Тенген резко обернулся к ней, глаза его вспыхнули. — Что бы ты сделала, зная, что человек, убивший твою семью, ходит по земле и живёт мирной жизнью, словно ничего не было? Ты бы тоже захотела забыть об этом? — его голос был полон горечи и негодования, он не позволял никому встать между ним и его местью. Я поднял бровь, видя, как он из последних сил пытается удержаться на краю безумия. — И что в этом плохого? — спросил я, мой голос прозвучал спокойно, но твёрдо. — Убийца убил убийц. Никого из людей я не убивал с тех пор. А сколько бы человек убили бы твои сородичи, что только и живут этим? Ты думаешь, что мои действия были хуже того, что они сделали бы? Сколько жизней они бы отняли ради своей выгоды? Тенген замер, но я не остановился. — Ты хочешь представить себя жертвой, — продолжил я, делая шаг вперёд, — но это лишь жалкие оправдания. Я не отрицаю, что убил твою семью, и понимаю, что нанёс тебе сильный моральный удар. Но в этом мире выживают только сильные. Если ты хочешь жить счастливо, ты должен быть способен защитить это счастье. И если ты не смог… не вини в этом меня. Он стиснул зубы, его руки дрожали. Я видел, как мои слова задевают его глубже, чем любые удары. Он не мог больше отмахиваться от истины, которую я выкладывал перед ним. — Не строй из себя святого, — сказал я тихо, но достаточно громко, чтобы все слышали. — Ты ведь знал, что твоя жизнь — это жизнь шиноби, жизнь, где убийства неизбежны. Так чего ты ожидал? Что кто-то пощадит тебя и твою семью? Что законы этого мира вдруг изменятся для тебя одного? Тишина повисла в воздухе, только слышно было, как ветер завывает сквозь выбитые окна. Тенген стоял передо мной, его гордость и ненависть раздирали его, но правда, которую он не хотел признавать, была очевидна. Он мог продолжать злиться, мог попытаться снова напасть, но внутри он уже понимал: что бы он ни делал, это не вернёт его прошлое. — Если хочешь отомстить — продолжай, — сказал я в последний раз. — Но знай, что месть не даст тебе ни покоя, ни правды. Покинув территорию разрушенного здания, я шагал прочь, держа Аку на своём плече. Снег хрустел под ногами, тихие звуки природы сливались с моими мыслями. Мыслей было много, но все они сводились к одному. Вся эта ситуация не имела смысла. Что я сделал? Что теперь изменилось? Аку бесшумно сидел на своём привычном месте, его белые перья, только что запачканные кровью ворона, выглядели, как странное, но естественное дополнение к этой сцене. Легкий ветерок нёс запах свежего снега, а в отдалении было видно город, не подозревающий о том, что здесь только что развернулась личная трагедия. Я остановился у одного из деревьев, уселся на снег, чувствуя, как холод пробирается сквозь одежду. Посмотрел на свои руки. Кровь всё ещё блестела на моих ладонях. Я попытался её стереть, провёл руками по снегу, но красные следы оставались. Ладони пылали от собственных действий, и чувство усталости поднималось в груди, как натянутая струна, вот-вот готовая порваться. Одно слово всплыло в голове: отвратительно. Каждый раз, как только я смотрел на эти руки, ощущение мерзости поднималось в груди. Я убил, снова. Пусть это было частью моей природы, частью этого мира, но отвращение было не к действиям, а к тому, как мало они значили. Что изменилось после этого боя? Я убил одну из жён Тенгена, но не получил от этого ничего, кроме тени ненависти, простирающейся дальше, чем я мог представить. «Зачем?» — прошептал я, не ожидая ответа. Всё выглядело таким бессмысленным. Никого из них я не хотел убивать. Никому не желал зла. И всё же я снова оказался в ситуации, где смерть была неизбежной. Эта проклятая борьба, от которой я так стремился уйти, всё равно тянулась за мной. Я пытался убежать, открыть аптеку, вести простую жизнь. Но тени прошлого всё равно настигли меня, как всегда. Аку вдруг ухнул, мягко опустившись на снег рядом со мной. Его белые перья, теперь испачканные кровью ворона, выглядели символично. Он был частью меня, как и этот кровавый след. Моя судьба, словно запачканные крылья, тянула за собой всё, что я пытался забыть, всё, что я хотел оставить позади. Я закрыл глаза, прислонившись спиной к дереву, чувствуя холод, пронизывающий тело. Это было ничто по сравнению с тем, что я ощущал внутри. Отвратительно.