1

„ Даже самой тёмной ночью наступит рассвет “. Рано утром, едва дети успели закончить завтрак, дедушка начал торопить их собираться в школу и детский сад. В этот момент в квартире раздался звонок в дверь. Дмитрий Сергеевич, слегка нахмурившись, направился к двери, предварительно бросив взгляд на свои наручные часы. – Кто бы это мог быть в такое время? — Пробормотал он, открывая дверь. На пороге стоял высокий незнакомый мужчина, одетый во всё тёмное. Тёмные брюки, чёрный джемпер с слегка закатанными рукавами, а его глаза были закрыты тёмными очками, которые он снял, как только открылась дверь. – Здравствуйте, — произнёс незнакомец, слегка наклонив голову. Его голос был низким и спокойным, но в нём чувствовалась скрытая напряжённость и тревога. – Меня зовут Владимир, я знакомый Нины. Она не отвечает на мои звонки, а я беспокоюсь за неё. Она дома? Я могу её увидеть? – Знакомый? — Дмитрий Сергеевич на мгновение замер, оценивая незнакомца. Стоит ли его пускать в квартиру? Нина ничего не рассказывала отцу про этого знакомого. Хотя пару раз он становился невольным свидетелем телефонных разговоров дочери с каким-то Володей. Значит не обманывает. Действительно знакомый. – Ну, проходите, пожалуйста, раз знакомый. — Дубровский отошёл от двери, пропуская мужчину в прихожую. – Мне, правда, Нина ничего не рассказывала про вас. Я её отец, Дмитрий Сергеевич. — Он протянул руку. – Очень приятно. — Володя крепко пожал протянутую ладонь, – Нина мне говорила о вас. А она..? – В комнате, — мужчина указал на дверь, – лежит, не встаёт. – Можно я пройду? — Аккуратно интересуется Владимир. – Конечно, проходите. Владимир направляется к комнате, бегло кидая взгляд на кухню, где сидят Пашка и Варя. – Малышня, привет! — Достаточно бодро здоровается с ними. Пашка так повзрослел и Варя подросла. Как давно он не виделся с ними, жутко соскучился по ним и их маме. Подходит к комнате и останавливается возле закрытой двери. Прислушивается. Тишина. – Нин, – постукивает пальцем по двери. – Уходи. — Из комнаты доносится её тихий голос. – Нин. – Уходи, я же говорю, — чуть громче и раздражённее. – Нин, ну я же уже все равно пришёл. Здесь. Куда я пойду? – Я не буду ни с кем разговаривать, уходи. – Никуда я не уйду. Я захожу к тебе. Нин, слышишь? — Не дожидаясь ответа, резко дёргает за ручку и заходит в комнату. – Я не буду разговаривать. — Она лежит на кровати, лицом к книжному стеллажу, укрытая пледом. – Уходи. Уходи, пожалуйста. Я не буду. Я не хочу разговаривать. Мне не нужна помощь. Зачем ты пришёл? Я тебя не просила же. Папа помогает мне. Я справляюсь. Все хорошо. – А Наталья Леонидовна где? — Спрашивает Владимир, не обращая внимания на её просьбы уйти. – Она до сих пор в больнице. Уходи, пожалуйста. Время словно замерло вокруг. Несколько секунд он молча стоит возле кровати, затем осторожно, с нежностью, касается её руки, чувствуя тепло её кожи, словно оно пробуждает в нём все несбывшиеся надежды. – Пойдём, погуляем. — Тянет её руку на себя. И кажется, в этом жесте - не просто просьба, а тихий зов. – Ты издеваешься? — Пытается отдёрнуть руку к себе, но ничего не получается, он держит крепко и не планирует отпускать, пока она не согласится на прогулку. – Ну пойдём-пойдём. Тебе на воздух нужно. Ну не силой же мне тебя тащить. Хотя и могу, ты меня не знаешь. – О, могу представить. – Ну давай-давай, вставай. – Володь, — впервые за время его прибывания в комнате, поворачивается к нему лицом, руку не отпускает, а вторую кладёт себе на лоб. – Вот, если бы я скорую уговорила везти его в Склиф, он бы выжил? – Нин, — продолжая крепко держать её руку, он осторожно усаживается на край кровати. Они сидят так близко, что их плечи мягко соприкасаются, создавая мгновение, наполненное пониманием и поддержкой. – Склиф, любая другая больница.., — его голос звучит тихо, – у него тромб оторвался. Никто бы ничего не успел сделать. – Володя, а как ты справился? — Тихо спрашивает она. – Только не говори, что время лечит. – Время? — Усмехнулся Володя, отведя взгляд в сторону. – Оно, конечно, лечит, но и рубцы на сердце оставляет. — Он сделал глубокий вдох, – а ты знаешь, — сказал он, обращая на неё свой взгляд, – что иногда эти рубцы становятся частью нас. Они напоминают о том, что мы пережили, о том, что смогли выдержать. Это как старые фото, понимаешь? – Кажется понимаю, — произнесла она задумчиво. – Просто хочется уже жить без боли. – Сказала она слегка дрожащим голосом. – Жизнь не всегда даёт нам выбор. Собственно говоря, иногда именно боль открывает нам глаза на то, что важно. Да, переживания невозможно избежать, но можно найти способы, которые помогут справиться с болью. Я всё это перенёс с детьми. Совместные прогулки, мы стали делиться своими чувствами, воспоминаниями, все это приносило какое-то облегчение. Но не обошлось и без терапии, конечно. Мы первое время посещали сеансы психолога. Потом, через какое-то время, я вернулся к своей работе, дети к учёбе. Так, как-то постепенно научились жить заново. Я стараюсь помнить о том, что она хотела бы, чтобы я и дети жили полной жизнью. – Звучит очень мудро, но все это кажется таким трудным. — Сказала она тихо. – Да, трудно, — ответил он, – но постепенно, шаг за шагом можно научиться жить заново. Главное, сделать этот шаг к исцелению. Мне удалось найти силы. Забота о детях стала для меня ключевым. Я понял, что несмотря на боль обязан оставаться сильным ради них. Она кивнула, внимательно вслушиваясь в каждое его слово, а в её глазах мелькнула искренняя благодарность. – Спасибо тебе за эти слова. Слова, которые он произнес, казались простыми, но для неё они стали настоящим утешением. И он был рад, что смог помочь ей хоть немного. – Так, — он посмотрел на свои часы, – давай, вставай. Ещё успеваешь проводить детей. — Он поднялся с кровати, мягко потянув её за руки к себе. – Ой, я не знаю. — Она вздохнула. – Слушай, я, конечно, не сомневаюсь в способностях твоего отца, но мне кажется, будет лучше, если косички Варьке заплетешь ты. Так что, давай. Дети нуждаются в маме. Помнишь, главное, сделать шаг. – Хорошо, я встаю. — Согласилась она, встав с кровати. – Вот, молодец! — Подбодрил её Володя, слегка улыбаясь. – Давай на воздух. — Он пропустил её вперёд, затем, следуя за ней вышел из комнаты. В прихожей они увидели детей, уже почти готовых к выходу, и отца Нины, собиравшегося заплести внучке косички. Нина остановилась на мгновение, наблюдая за этой сценой. Воспоминания о своем детстве, когда папа также плёл ей косички, нахлынули на неё. Она подошла ближе и аккуратно взяла из рук отца расческу. – Давай я продолжу. Отец Нины удивлённо посмотрел на неё, и переглянулся с Володей, который стоял в дверном проёме комнаты. Он молча кивнул Дмитрию Сергеевичу. В глазах отца читалось понимание и радость. Он отдал расчёску, позволив дочери продолжить. Взяв расческу в руки, Нина начала осторожно расчесывать волосы дочери. Володя наблюдал за Ниной, в его взгляде можно было заметить гордость. Он знает, что время, проведённое с семьёй, оставляет самый глубокий след. Это именно то, что сейчас было нужно Нине. – Пашка, — пока Нина занималась дочкой, Володя с улыбкой подошёл к мальчику и протянул ему руку. Паша поднял голову и посмотрел на Володину протянутую руку. Мальчик медленно положил свою маленькую ладошку в ладонь Володи, ощутив тепло и уверенность. – Ничего себе, вот это сила! — Володя улыбнулся, присев на корточки. – Как дела? Давно не виделись. Пашка внимательно взглянул на мужчину, заметив, как доброта светилась в его глазах. Он воспользовался моментом, чтобы рассказать о своих последних успехах. Володя слушал с интересом, задавая вопросы и кидая одобрительные взгляды. Нина аккуратно заплела две косички и обернула их резинками. – Вот так, смотри, очень красиво получилось! — Ласково произнесла Нина, прижимая дочку к себе. Она обернулась к отцу и увидела в его взгляде радость и поддержку. Затем перевела взгляд на Пашу и Володю. Она увидела, как сын и Володя, увлечённые разговором, обменивались словами и улыбками. Сердце её наполнилось теплом и тихой радостью. – Мы готовы. — Сказала Нина, не отрывая от них взгляд. Как только они услышали голос Нины, их разговор прервался. – Ну, отлично! Можем идти. — Владимир поднялся во весь рост, его голос прозвучал уверенно и мягко. – Варя, ты красавица! — Он задержал взгляд на девочке, улыбнулся и подмигнул ей. Варя, слегка смутившись, взяла маму за руку. Улыбнувшись, Нина наклонила голову к дочке и прошептала ей: – Он прав. Ты действительно очень красивая. Владимир шагнул к двери и открыл её, пропуская Нину и детей вперёд. Они вышли на улицу, где яркое солнце встретило их своим теплом. Воздух напоминал о приближающемся лете, и в этот миг все тревоги словно улетучивались. Владимир шел рядом, время от времени поглядывая на лицо Нины, и Нина для себя отметила, как его внимание придаёт ей уверенности. Проводив детей, и неспешно прогулявшись под тихим утренним небом, Нина и Володя медленно направились обратно к её дому. Воздух был наполнен свежестью, а тишина нарушалась лишь шелестом листвы и редким щебетанием птиц. Когда они свернули на пешеходную дорожку, ведущую к дому, Нина ускорила шаг, оставляя Володю позади. Её сердце колотилось, а мысли роились в голове. Губы задрожали, слезы начали подступать к глазам. Воспоминания о том страшном дне внезапно снова накрыли её. Она остановилась и глубоко вдохнула прохладный воздух, пытаясь собраться с мыслями и прийти в себя. Володя подошёл ближе, и его взгляд встретился с её. В этих глазах она увидела поддержку словно безмолвное обещание: он рядом, она не одна. – Просто... — Она старается сдержать слезы, её голос дрожит. – Это наша остановка, наша дорога. Мне всю жизнь по ней ходить. А как? Он вот здесь умер. Просто шли, он выпил. Немного он выпил. В секунду! У меня перед глазами это всё стоит. И я вообще, я ничего не могла! Ну я просто ничего не могла сделать! Володя молчал, не зная, что сказать. Резким движением он притянул её к себе, крепко обняв. Его руки сжимали её, как будто через силу прикосновения он мог передать всё, что не смог бы выразить словами. В этом объятии было всё: и боль, и надежда, любовь, желание быть и оставаться рядом. Слёзы Нины катились по щекам, а сердце сжималось от боли. – Всю жизнь меня бросал. Всю жизнь. Раз бросил, два бросил, три бросил. Опять бросил. Володя чувствовал, как она дрожит в его объятиях. Он нежно провел рукой по её волосам, стараясь успокоить. Прижимая к себе ещё крепче, он ощутил, как её слёзы пропитывают его джемпер. Володя сам пережил такую же утрату, но, кажется, что сейчас он не знал, как помочь ей справиться с этим. Просто держал её, ощущая каждый всхлип, каждый вдох и дрожь. – Как тяжело. — Продолжая всхлипывать, она крепче прижалась к его плечу. Сейчас она просто нуждалась в крепком плече и поддержке. Она отстранилась от него и, посмотрев в его глаза, увидела нежность, понимание и поддержку. И это немного успокоило её. Рядом с ней находится человек, который готов слушать, поддерживать и разделить с ней тяжёлую боль утраты. Володя крепко взял её за руку и молча повёл подальше от этой тропинки. Она молча шла за ним, слёзы постепенно утихали, оставляя лишь лёгкую дрожь в теле. Пройдя дальше и, оказавшись возле её подъезда, они остановились. – Ты не одна. — Тихо произнёс он, не поворачиваясь к ней лицом. – Я рядом. И всегда рядом. Пожалуйста, помни об этом. И не забывай про наш сегодняшний разговор в квартире. — Он открыл дверь подъезда, пропуская её вперёд. Поднявшись на этаж, она медленно вошла в квартиру. Володя молча следовал за ней. В прихожей их встретил отец Нины. Он не стал спрашивать лишнего, понимая, что дочери сейчас не до разговоров. Нина прошла в комнату и тихо закрыла дверь. Володя не ушёл и остался у Нины до самого вечера. После ужина он помог Дмитрию Сергеевичу подготовить детей ко сну. Проводив малышей в их комнату и, оставив с дедушкой, он вышел в коридор, где, достав свой телефон, набрал номер сына. Послышались гудки, затем он услышал бодрый голос сына: – Да, пап, привет! – Привет. Ну, как вы там? – Да нормально. Поужинали. У телевизора сейчас, фильм смотрим. – Ну молодцы. Я пока у Нины, но скоро буду собираться домой. Если что, меня не ждите, ложитесь спать. – Поняли. Пап, как там Нина? – Осторожно спросил Шурик. – Шурик, ну сам понимаешь... – Пап, ну она же справится? Она сильная, я знаю, что справится. И Маша тоже уверена. – Справится. — Володя понял, что его дети переживают не меньше его самого. – Конечно, справится. Всё будет хорошо. – Пап, передавай ей привет от нас с Машей. Володя улыбнулся от мысли, что его дети поддерживают Нину так же, как он. – Обязательно передам. — Сказал он. После разговора с сыном, Володя вернулся на кухню и присел за стол. Какое-то время он сидел в тишине, слушая, как в соседней комнате Дмитрий Сергеевич укладывает детей спать, рассказывая им сказку. Позже до него донёсся тихий голос Нины. Решив заварить чай, он встал из-за стола, направился к кухонному шкафчику и достал оттуда чай. Мужчина налил воду в чайник и включил его. Пока вода закипала, Володя смотрел в окно. В это время в коридоре послышался шорох, затем он услышал тихие шаги. Не обарачиваясь на звуки, он продолжал смотреть в окно, а тем временем, шаги становились все ближе. Нина подошла к нему, и крепко обняв, положила свою голову на его спину. Он сразу почувствовал тепло её тела. – Спасибо, что остался. — Прошептала она. Володя обернулся и обнял её. Вокруг них царила тишина, нарушаемая только далёким голосом Дмитрия Сергеевича. Чайник закипел, прервав их мгновение. Володя оторвался от Нины и занялся приготовлением чая. Нина села за стол и стала наблюдать за его движениями. Когда чай был готов, Володя налил напиток в кружки. Поставив кружки, он сел за стол рядом с Ниной и крепко сжал её руку. Мягкий свет кухонного абажура окутывал их, а в воздухе витал аромат свежезаваренного чая с мелиссой и мятой. – Нин, я понимаю, что сейчас не самое лучшее время для таких разговоров, но я должен кое-что сказать тебе. Пожалуйста, не перебивай и выслушай меня. Нина посмотрела на него с лёгкой настороженностью. Володя глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, затем продолжил. – Я вместе с детьми переехал в новый дом. Нина приподняла бровь, не зная, как реагировать. – Подожди, а как же тот дом? – Я его продал. – Но почему? – Слишком много воспоминаний в нём. Хороших и не очень. Я посоветовался с детьми и мы вместе приняли решение о переезде. Решили начать все заново. – Я рада за вас. Но, честно, не понимаю, к чему ты завёл этот разговор сейчас. Володя молча кивнул. Он убрал руку в карман, достал связку ключей, положил их на стол и пододвинул к Нине. – Что это? — В замешательстве, Нина уставилась на ключи. – Ключи от дома. – Я не понимаю. – Нин, я хочу, чтобы мы попробовали вернуться к тому, что у нас было. – Володь, я... – Пожалуйста, не отказывайся сразу. Подумай. Я не тороплю с решением и готов ждать столько, сколько тебе нужно. Если ты позвонишь мне и скажешь, что согласна, я приеду и заберу вас. Если позвонишь и скажешь, что нам нужно увидеться, я пойму, что ты отказываешься и хочешь вернуть мне ключи. Володя всегда умел удивлять. – Ты действительно веришь, что мы сможем вернуть всё, как было? — Задала вопрос Нина, внимательно рассматривая ключи. – Я верю в нас. — Его голос звучал решительно. Нина задумалась, чувствуя, как внутри неё постепенно пробуждается надежда. В её голове крутились воспоминания о прошлом: о смехе детей, о тихих вечерах, проведённых вдвоём. – Если не получится, мы хотя бы попробуем. — Уверенно ответил Володя. – Просто подумай о том, что у нас было, и о том, что мы можем попробовать создать заново. – Мне нужно подумать, Володя. – Я понимаю, — Володя кивнул, – только не торопись с ответом. — Мягко добавил он. Она тихо вздохнула и посмотрела в глаза Володи. В них было столько надежды, что Нина почувствовала, как её собственные сомнения начинают рассеиваться. – А как насчёт детей? — Внезапно спросила она. – Я виделась с Маней в Склифе, она не очень была рада видеть меня. Всё ещё сердится. – Я говорил с ними. Они поддержали моё предложение. – Правда? — Нина удивлённо подняла брови. – Они хотят, чтобы мы снова были вместе, Нин. — Володя опустил глаза. – Если мы попробуем и не получится, что потом? — Спросила она. – Тогда мы просто останемся друзьями, — уверенно произнёс Володя. — Я не хочу тебя терять ни в каком качестве. Ты знаешь, как я к тебе отношусь. Тишина наполнила кухню. Нина снова посмотрела на ключи. Может быть, действительно стоит взять этот шанс? Может, ключи от дома — это не просто металл, а символ новой возможности?