· · • • • ✤ • • • · ·

      Наверное, стоит сказать Мэн Яо спасибо. Если бы не его предательство, если бы не вонзенный в спину Хэньшен, Вэнь Жохань не получил бы шанс все исправить. Он бы, конечно, победил, тут даже вопросов не возникает – но ценой чего? К моменту битвы за Безночный Город оба его сына были мертвы, армия ополовинена, Цишань разрушен и вытоптан лютыми мертвецами, а он сам вынужден сражаться с Главами Не и Лань – удивительно, где они потеряли Главу Цзян с его не-мертвым луанъцзанским выползком – и что бы осталось после победы? Реки крови, разруха да таблички сыновей в Храме Предков?       Оно бы того, наверное, стоило. Если не знать альтернативы и просто жить дальше, то все жертвы, в принципе, со временем окупились бы. Не за год, не за два, но Вэнь Жохань не из тех, кто в ответственный момент опустит руки и все бросит. И не из тех, кого жизненные трудности ломают и перемалывают в фарш. Сожаления о некоторых решениях не остановили бы его на пути к желаемой цели, как минимум потому что в ином случае смерть сыновей была бы напрасной.       Он бы сделал это. Казнил бы слишком много возомнивших о себе Глав, прижал бы к ногтю всех недовольных, огнем и мечом выжег бы темную энергию и отъевшуюся на раздолье нечисть и нежить. Награждал бы отличившихся, наказывал виновных. Обзавелся бы новой женой и новыми наследниками. Правил бы Поднебесной, как всегда желал.       Слишком много «бы».       Как прекрасно, что благодаря Мэн Яо у Вэнь Жоханя появился отличный шанс избежать этого самого «бы». Переиграть всю войну, пойти другим путем, уберечь сыновей, не подставить спину, уничтожить этих тварей раньше, чем они откроют на него свои грязные пасти.       Небеса, по всей видимости, все-таки на его стороне, и им угодно правление Цишань Вэнь – когда Вэнь Жохань делает первый вздох после своей смерти, до похода А-Сюя в Гусу Лань остается чуть больше пары месяцев. К войне все готово, все фишки расставлены на игровой доске, осталось только отдать приказ.       На этот раз никаких игр! Никакой показушности! Только эффективность и результат.       И никакого вассалитета для четырех Великих Орденов, как планировалось изначально. Никакого права выбора, никакой возможности сдаться – Вэнь Жохань не оставит им и шанса. Немного жаль, конечно, уничтожать под корень главные кланы, ибо вместе с ними умрут секретные орденские техники вместе с генофондом, но это дело поправимое. Цишань Вэнь не настолько слаб, чтобы в своем правлении опираться на изобретения других – в крайнем случае, новое придумают. Все лучше, чем пожалеть врага и подставить под чужой клинок уже не спину, а шею – что-то сомнительно, что Небеса предоставят Вэнь Жоханю еще один шанс. Поэтому никакой жалости и игр в благородство.       Сжечь.       Облачные Глубины вновь сгорают дотла первыми, открывая счет в пользу Вэней. С А-Сюем отправляется больше людей, теперь вся эта операция не маленькая провокационная диверсия с самосожжением библиотеки и показушным боем с Цинхэн-цзюнем, о, нет. Далеко нет. А-Сюю поручено уничтожить Гусу Лань, и он, как послушный сын, исполняет волю отца до последней точки. Ланьская сокровищница грузится в телеги и цянькуни, ланьская библиотека горит, ланьские старейшины почти полным составом украшают собой деревья вокруг ланьского Храма Предков, обезглавленный Цинхэн-цзюнь отправлен в кучу ланьских трупов, ланьская стена правил превращена в груду строительного мусора. К сожалению, ланьский наследник – Первый Нефрит Лань Сичэнь – все равно умудрился сбежать, но Вэнь Жохань сына не винит. Не все и не всегда можно предугадать, Глава Вэнь по себе знает, а А-Сюй хорошо постарался, чтобы заслужить похвалу. Тем более, он принес отрубленную голову Второго Нефрита – мальчишка-Лань, одна из звездочек той, несбывшейся, войны, не заслужил жизни. Слишком проблемный, слишком талантливый.       Надеяться второй раз на Черепаху-Губительницу Вэнь Жохань не собирается.       Голова, чутка попорченная перевозкой в цянькуне из Гусу в Цишань, зрелище из себя представляет жалкое и бесполезное, но приятное до щемящего чувства в груди. А история, как голова Второго Нефрита отделялась от тела, доставляет Главе Вэнь отдельные минуты удовольствия. В прошлый раз А-Сюй рассказывал, как за неповиновение поломал Лань Ванцзи ноги, в этот же – как проливалась на порог прославленной ланьской библиотеки нефритовая кровь. Такая же красная и теплая, как и у других людей – на проверку нефритовое изваяние оказалось обычным человеком из плоти и костей. Обезглавленное тело закинули в горящую библиотеку, следом кинули голову Лань Цижэня – пусть дядя покоится рядом с племянником, и на том история Ордена Гусу Лань, ведущего свое начало от монаха Лань Аня, завершилась с треском пламени и криками горящих заживо адептов.       Голову Лань Ванцзи Вэнь Жохань сжигает лично, не оставляя даже пепла.       Оставалось только найти Лань Сичэня, но это вопрос времени.       Сценарий Лагеря Перевоспитания, планировавшегося грандиозной провокацией разом всех Орденов, пришлось переписать. Второй Нефрит больше не поможет Вэй Усяню с Сюань-У, но Вэнь Жохань не дурак. Оставить потенциального темного заклинателя один на один с многовековой демонической тварью? Нет уж, обойдется. Даже если придется пожертвовать таким идеальным способом устранения всех наследников Орденов скопом, лучше пойти долгим путем, чем облажаться еще раз.       А-Чао выводит юньмэнцев на скандал другим путем – и это оказывается даже проще, чем с Черепахой. Немного дольше, зато прилюдно и гарантированно. Никто, ни одна собака, не смеет теперь утверждать, что Цишань Вэнь обвинил Юньмэн Цзян безосновательно. Не после того, как их первый ученик Вэй Усянь сцепился в драке со вторым молодым господином Вэнь за какую-то мелочь. То ли девицу не поделили, то ли политика партии вспыльчивому юньмэнцу не понравилась, но итог – безобразный мордобой прямо на центральном полигоне – видели все. И первое, о чем заговорила молодежь, это не наглость Цишань Вэнь, позволяющего себе ни в грош не ставить «приглашенных на обучение» адептов, а невоспитанность юньмэнского сына слуги – ведь точно такую же драку Вэй Усянь пару лет назад устроил в Гусу Лань с наследником Цзинь, за что и был изгнан из Облачных Глубин спустя всего лишь три месяца от начала обучения.       Главе Вэнь даже немного жаль талантливого мальчишку, и, возможно, он даже некоторое время позволяет себе помечтать о том, как можно переманить его на свою сторону, но риски в глазах Вэнь Жоханя превышают потенциальную пользу. Выгода выгодой, но Мэн Яо, цзиньский ублюдок, тоже был таланлив и выгоден. И вот мы здесь.       Лучше уж перестраховаться и задавить щенка, пока он не успел напиться вэньской крови и стать псом. Смерть научила Вэнь Жоханя действовать с двойной оглядкой и просчитывать ситуацию в два, а то и в три раза тщательнее.       Когда Вэнь Чао приходит в Юньмэн Цзян за расплатой, у него только один приказ – не играться. К сожалению, перекрыть все водные пути вокруг Пристани Лотоса физически невозможно, поэтому гарантировать, что никто не сбежит, не могут даже Небеса, но в общей массе все проходит на отлично, даже лучше, чем в прошлый раз. А-Чао – умничка, когда ему надо, просто заклинатель из него аховый, но Жохань все равно младшим сыном гордится. Не всем быть талантливыми, достаточно быть исполнительными и хорошо решать поставленные задачи. Пристань Лотоса обращается в пепел вслед за Облачными Глубинами. Тактика та же, что и в Гусу – прикинуться дипломатической миссией и ударить изнутри, просто удивительно, что Цзяны на это покупаются. Хотя, зная Цзян Фэнмяня, на этот раз не выманенного из Ордена мечами сына и приемыша (поскольку в пещеру с Черепахой никто не пошел, Лагерь Перевоспитания не сворачивали, Цзян Ваньинь остался в Лагере, а Вэй Усяня, по примеру все того же скандала в Гусу, под конвоем вернули в Пристань Лотоса, что, собственно, и послужило причиной дипломатического визита А-Чао), а отправившийся в Ланьлин в качестве сопровождения для двух недобитков клана Яо – ни разу не удивительно. Что тогда, в прошлом-будущем, этот малахольный с чистой совестью спустил ситуацию на тормозах, как будто Лагерь Перевоспитания тихо-мирно-официально закрыли, а не все ученики разбежались, что сейчас, когда от Гусу Лань камня на камне не осталось и самые умные Главы (как минимум, Цзинь Гуаньшань) уже начали наводить справки, чем от грядущей войны можно откупиться. Цзян Фэнмянь как будто верил, что уж его-то Вэнь Жохань не тронет, и, что ж.       Он ошибался.       Пурпурная Паучиха гибнет в бою, едва дождавшись возвращения своего мужа – отчитываясь о результатах, Вэнь Чжулю позволяет себе оттенок презрения в адрес Главы Цзян. Цзян Фэнмянь, объявившись под самый конец, не продержался и половины того времени, что простояла с Цзыдянем в руках Паучиха , и Чжулю, кажется, получил искреннее наслаждение, отрубая Цзян Фэнмяню голову и кидая его труп в костер в одну кучу с адептами его Ордена. Тело Юй Цзыюань Чжулю со всем почтением сжег на отдельном погребальном костре – Вэнь Жохань не стал по этому поводу ничего говорить. Верных людей нужно поощрять, и если желанием Сжигающего Ядра было достойно похоронить женщину, что когда-то являлась ему подругой… Так тому и быть. Главное, что он ее все-таки убил, а не пощадил в последний момент – вот тогда разговор был бы другой.       Вэй Усяня ждала участь не лучше. Конечно, Вэнь Жохань с огромным удовольствием оттащил бы его в пыточную и развлекся по полной программе, мстя за ужасающе-жестокую смерть А-Чао, но, опять же, лучше перебдеть. И не случившемуся темному заклинателю (в бою мальчишка держался хорошо, но недостаточно, чтобы победить превосходящего в численности и мастерстве противника) Вэнь Чжулю выжигает Золотое Ядро, а после, уже почти что по традиции, обезглавливает. И тело, и голова отправляются на отдельный костер, а над пеплом проводится ритуал упокоения души. После этого пепел сметают в мешочек и хоронят подальше от Пристани, в энергетически-чистом месте, навесив сверху запечатывающий барьер. Не то, чтобы кто-то из исполнителей понимал, зачем, но Глава Вэнь сказал, что надо – значит надо. Обвинять Вэнь Жоханя в паранойе никто не стал ни в глаза, ни за спиной – разве что сыновья недоуменно переглянулись и дружно покосились на пожавшую плечами Вэнь Цин.       Духовно и физически Глава Вэнь целиком и полностью здоров, а психика – не в ее компетенции.       …мальчишку Цзян, умудрившегося там, в несбывшемся прошлом-будущем, каким-то чудом вернуть себе сожженное Чжулю Золотое Ядро (Вэнь Жохань даже догадывался, каким – уж больно удачно в тот же период времени в Илине, где А-Чао схватил Вэй Усяня (а значит, неподалеку был и Цзян Ваньинь), находилась Цин-эр, единственная целительница Поднебесной, которая задумывалась о хирургических операциях над Золотым Ядром. И именно благодаря этим подозрениям Вэнь Цин на этот раз не отправляется в Илин, зато получает карт-бланш на любые эксперименты над военнопленными – пусть сидит во Дворце Солнца и делает, что хочет, хоть Ядра пересаживает, хоть головы к жо… хризантемам пришивает, лишь бы не смела врагам помогать. Вэнь Жохань даже согласен не отсылать на фронт Вэнь Цюнлиня, все равно от него там толку никакого) и сумевшего восстановить свой Орден прямо в процессе военной кампании, обезглавили на главном плацу Лагеря Перевоспитания, на глазах у всех наследников и первых учеников. Официальной версией послужило восстание его родителей против Цишань Вэнь, и даже если кто-то не поверил… это их проблемы. Предлагать Цзян Ваньиню благородную чушь вроде «присягни мне на верность, и я позволю тебе жить, даже денег «на восстановление» подсыплю» Вэнь Жохань не стал. Потому что Саньду Шэншоу. Потому что там, на кровавом поле боя Аннигиляции Солнца, мальчишка Цзян был одним из предводителей, одним из генералов, за которым шли люди. Шли не просто в бой, а под его знамена, под его власть, под его правление. Мальчишка Цзян владел громадным потенциалом – и он участвовал в убийстве Вэнь Чао. Милосердия от Главы Вэнь он не заслужил.       Разве что капельку уважения – поэтому похоронили мальчишку по-человечески, в погребальном костре, а не сбросив обезглавленный труп в первую попавшуюся выгребную яму, как могли бы.       Двое из четырех Великих Орденов оказались уничтожены. Мелкие Ордена, до этого момента местами еще смеющие выпячивать свое «ценное мнение» и бухтящие за спиной угрозы и возмущения, потрясая в потолок кулаками и клянясь, что «ну мы вам покажем», без своих потенциальных (или фактических) сюзеренов резко присмирели и под крыло Цишань Вэнь начали идти куда более активно. И крайне удивились, когда за добровольное сотрудничество их не стали запихивать в кандалы политики и неподъемных долгов – Вэнь Жохань править собирался не ради единоразового обогащения своей казны, спасибо, чем бы он потом лет через сто правил – пустошью?       Дети из Лагеря, впечатленные казнью наследника Цзян, сидели тихо, боясь лишний раз вздохнуть. Связь между дракой Вэй Усяня с Вэнь Чао и смертью Цзян Ваньиня все же прослеживалась, и самые сообразительные детишки поспешили прикинуться ветошью… Или попытаться подлизаться к власть имеющим. Так в Лагере Перевоспитания были замечены одна женская драка между Ван Линцзяо и какой-то девицей из мелкого клана, рискнувшей подкупить второго молодого господина Вэнь своими прелестями; одна беременность непонятно от кого, но А-Чао клялся, что не от него; парочка мелких женских интриг и один обрезанный рукав, поучаствовавший в организации примерно половины вышеперечисленного. Вэнь Жохань впечатлился.       И детишек на всякий случай разогнал по домам, официально закрыв Лагерь Перевоспитания. С такими заложниками врагов не надо – оглянуться не успеешь, как самого в красные свадебные одежды замотают и нового наследника в подоле принесут.       К слову, об ублюдках: отправленные по душу Мэн Яо убийцы вернулись с отрубленной головой предателя (в качестве благодарности за предоставленный второй шанс, Вэнь Жохань приказал убить его безболезненно, поэтому сначала Мэн Яо пронзили сердце и только потом обезглавили) и взятым в плен Лань Сичэнем. Вот так выяснилось, что Мэн Яо всегда работал на Ланей – Вэнь Жохань обиделся. Ладно бы еще на Цинхэ Не – ну, это вроде как логично, что-то типа «разыграть предательство и «оскорбленной невинностью» проникнуть к врагу», но Лани… Чем Лань Сичэнь его околдовал-то за несколько месяцев пряток от Цишань Вэнь? Мягкой улыбочкой и сладкими речами? Или, не приведите Небеса, чем-то более… весенним?       Фу.       Или, наоборот, хитрый шлюхин сын планировал использовать Главу Лань в своих целях и когда стало понятно, что убийство Вэнь Жоханя принесет ему больше пользы, чем работа на него же, просто подкорректировал свои планы?..       Теперь уже и не узнать.       Первый Нефрит клана Лань прямым ходом отправляется в застенки Огненного Дворца – ублюдок слишком долго гулял на свободе, чтобы убить его так же мирно, как того же мальчишку Цзян, добропорядочно сидевшего в Лагере и даже о смерти семьи узнавшего только когда его самого потащили на эшафот. Впрочем, выпытать у Лань Сичэня ничего особо полезного не получилось – да, сбежал из Облачных Глубин с парочкой ценных книг; да, Мэн Яо помогал ему скрываться; да, делал пару вылазок, чтобы узнать новости, и планировал, как начать убеждать людей пойти против Солнца.       …Цзян Ваньинь им что ли повстанцев в прошлый раз собирал? Вроде бы ж шпионы говорили, что их с Цзэу-цзюнем вместе видели в те три месяца, что прошли от сожжения Пристани Лотоса до начала полноценного восстания.       Да нет, бред какой-то. На всякий случай Вэнь Жохань надавливает на Лань Сичэня посильнее, кое-как выдавливает признание о наличии в библиотеке Гусу Лань тайной секции (помимо той, которую А-Сюй обнаружил за стандартными для такого дела печатями на фальш-стене), открывающейся только с помощью ланьского жетона определенного уровня доступа, и оставляет мальчишку висеть в кандалах куском плохо прожаренного мяса – а А-Сюй, вооружившись снятым с наследника Лань жетоном, отправился на руины Облачных Глубин доделывать свою работу, и пока он не вернется, Лань Сичэню лучше оставаться живым. Правда, никто не говорил, что ему при этом нужно оставаться здоровым, а у Вэнь Жоханя так сильно чешутся руки кому-нибудь отомстить…       Цзинь Гуаньшань, получив своего сына и его свиту целыми и невредимыми, облегченно вздохнул и удвоил усилия, во что бы то ни стало решив выкупить у Цишань Вэнь свое право на существование – и Вэнь Жохань как-то даже засомневался. С одной стороны, он же хотел уничтожить все четыре Великие Ордена, оставив над Поднебесной только родной Цишань Вэнь, и отступать от плана, оставляя Ланьлин Цзинь богатеть дальше, как-то не очень хорошо. А с другой стороны, это же Цзини. Хитрый лис Гуаньшань политик от бога, не то что Цзян Фэнмянь, он всегда выступает на стороне победителей – и давит конкурентов, если появляется удобная возможность, да. Цишань Вэнь он не ровня, но, как и его ублюдочный сынок Мэн Яо, Цзинь Гуаньшань способен ударить в спину. Причем куда изощреннее, чем подкрасться со спины в открытом бою – опыта у него побольше. Но именно этим Гуаньшань и выгоден… Так что тут сложно, сложно. Неоднозначная ситуация, гуй его знает, как лучше поступить – держать лиса при себе или пришибить от греха подальше. Его жена, подруга покойной Паучихи, точно проблема, но такая себе, решаемая глотком яда. Сын ни в ту войну особо не блистал, ни в эту на передний план не высовывается – Цзини, одним словом. Все, как один, двуликие мрази, к которым не знаешь, как подступиться, даже если они самолично перед твоим носом хвостом вертят и вроде как лапки в стороны разводят.       В итоге так ничего путного и не придумав, Вэнь Жохань решает временно пустить ситуацию с Цзинями на самотек, подсластив им ожидание пространными заверениями в готовности сотрудничать на определенных, но пока что не уточняющихся, условиях.       А голова Лань Сичэня тем временем отправляется в подарок Главе Не – естественно, отдельно от остального тела. Вэнь Жоханю нравится представлять, с каким лицом Не Минцзюэ распаковывал подарочную коробку, завернутую в замораживающие талисманы, как конфеты в промасленную бумагу – с таким Вэнь Жохань читал донесение о смерти А-Сюя. Бешеный бык реагирует ожидаемо – боем. У него в распоряжении не так много людей, как в прошлый раз, в конце концов, теперь некому собирать по всем селам повстанцев, некому поднимать боевой дух победами, Цинхэ Не одинок в своей борьбе (еще один аргумент пока что держать Цзиней поближе к себе – интересно, получится ли довести Не Минцзюэ до искажения ци, если окунуть его в отчаяние одиночества, или этому быку все равно, пока рога не обломали? Так Вэнь Жохань обломает, обязательно, вот уже почти). Вэнь Жохань подлавливает Главу Не лично – конечно, это не тот же самый бой, в котором погиб А-Сюй, но к гуям настолько детальный символизм – и да, да, да.        Это то, чего он ждал, это то, чего он жаждал, это то, что окупает все грядущие заморочки с установлением новой местной власти вместо павших Великих Орденов – смерть Не Минцзюэ и его солдат стоит любых проблем, пусть хоть по три раза в год восстания тут устраивают! О, Глава Не – единственный, кроме Лань Сичэня, с кем Вэнь Жохань позволяет себе растянуть удовольствие. Он бы хотел поступить так и с Вэй Усянем, но с тем играть в подобные игры опасно для собственной жизни, а Цзян Ваньинь отлично послужил другой цели, зато с Не Минцзюэ Главу Вэнь не останавливает ни-че-го.       Голова бешеного быка сгорает в жарком пламени, а тело адепты Цишань Вэнь рубят на кусочки и скармливают бродячим собакам – так же поступают со всем его отрядом. Вэнь Жохань понятия не имеет, кто из воинов Не участвовал в той битве против А-Сюя, кто из них приложил руку к его смерти , но у полудиких вечно голодных псин выдался отличный пир! Главное, потом не забыть направить сюда отряд заклинателей с приказом подчистить темную энергию и всяких тварей – не хватало только расплодить псов-людоедов. Самому же потом придется разгребать последствия, ибо миловать Цинхэ Не Вэнь Жохань не собирается, даже если их наследник упадет ему в ноги и вылижет сапоги до зеркального блеска. А значит, проблемы Цинхэ будут его проблемами… Одна головная боль от этих Не.       Не Хуайсан, как ни странно, в ноги ему не бросается, хотя капитуляцию просит сразу же, как только получил полномочия. Оперативность даже удивляет – что, вот так просто? А где же праведный гнев, крики о мести, желание отомстить убийце старшего брата? Неужели Не Хуайсан готов с такой легкостью предать все, что воздвиг его клан, все, что защищал его брат, в обмен на мирный договор? Надо же, какой жалкий у бешеного быка наследник. Такого даже «на разведение», как ту же деву Цзян, засевшую в Мэйшань Юй (но это ненадолго), не пустишь, хоть и похож на девицу больше, чем Цин-эр.       Глава Вэнь отвечает новому Главе Не отказом и с удовольствием сметает Цинхэ Не, самолично шагая по каменным коридорам Нечестивой Юдоли и выжигая погань прямо на месте ее обитания. Не Хуайсан гибнет быстро, от клинка одного из доверенных бойцов Вэнь Жоханя, и это даже не приносит удовлетворения. Не то чтобы без Не Минцзюэ Орден моментально развалился, но убивать ни на что негодного ребенка, способного только веера раскрашивать да птичек разводить – аж противно. Помнится, Не Хуайсан и в прошлом-будущем никакими заслугами не блистал – убивать его точно не то же самое, что уничтожать от греха подальше мальчишку Цзян и Вэй Усяня. Те хоть чего-то стоили, хотя бы потенциально. А это? Тьфу и растереть, вместе со всем его Орденом.       В пожаре сгорает и пылающая темной энергией Бася – вообще-то Вэнь Жохань планировал всадить ее в Не Хуайсана, но не сложилось, тот слишком быстро помер – как выясняется, вэньское пламя просто прекрасно справляется с подозрительными темными клинками. Праведный, простите Небеса, Орден, проклятыми клинками развлекается. Да их сжечь надо уже за то, что их Глава, гуев мясник, такой гадостью пользуется! А еще с Ланями дружбу водили. Фу! Вэнь Жоханю почти стыдно, что в прошлый раз он притащил Не Минцзюэ в свой дворец, нужно было эту погань прибить там же, где поймал.       И руки потом помыть!       (Спустя несколько лет лишенный присмотра некрополь клана Не превратится в настоящую, а не выдуманную, Крепость-людоеда, и, что ж, как хорошо, что огонь – универсальное решение подобных проблем!)       …и на этом все сопротивление как-то схлопнулось. Из Великих Орденов остался только Ланьлин Цзинь, выплясывающий на задних лапках, чтобы его не тронули. Ордена поменьше опасались вякать слишком громко, и если кто и был против нового гегемона Поднебесной, то предпочитал о том не высказываться за пределами своей спальни, дальновидно закрытой на все замки и защитные талисманы. Совсем мелкие кланы изначально даже не пытались как-либо противостоять – кого Вэнь Жохань и так не трогал, а кого просто некому было позвать за собой на восстание и смелости у них не хватило. Или денег. Да, наверное, денег – биться за счет Гусу Лань и Цинхэ Не (или разграбленных постов Цишань Вэнь) гораздо легче и приятнее, чем выступать своими нищенскими силами.       Вэнь Жохань глубоко вздохнул. Сходил проверил, как там покоится Вэй Усянь. Вздохнул еще раз.       И наконец-то отпустил свою прошлую жизнь.       Над Поднебесной воссияло солнце.       (Ну, а под солнцем пригрелись и расцвели пуще прежнего пионы – Цзини свой кусок пирога ни за что не упустят, дай только шанс сделать первый укус)