Часть 1

      Сколько себя помню, а помню себя я недолго, моя память меня подводила. Стоило узнать имя нового знакомого — как спустя немного времени я его забывал. Да и не только его. Имя — это всего лишь некая формальность. С душой, привычками, характером человека она не сравнится. В один из дней он просто стирался из моей памяти, не оставив после себя и следа. Я не привязывался к людям, так как не мог, а они не привязывались ко мне, так как боялись. Сложно каждый раз рассказывать человеку о том, что совсем недавно вы вместе с ним ели один удон на двоих, обсуждая новый вкус или фасон новейшей униформы охотника, которая никому не нравилась. Что буквально на днях были готовы пройти весь путь, держась за руки, оберегая и защищая друг друга. А сегодня он уже не помнит твоего существования, кем ты ему приходишься. Отвратительное чувство привязанности, верно? Наверняка, сложно в один день обнять близкого друга и ощутить, как тот с силой отталкивает тебя, смотря с непониманием и презрением. Кричать в истерике о том, что быть такого не может, чтобы он не помнил тебя.       Пытаться пробудить воспоминания... Такая пустая и глупая трата времени, когда знаешь, что это невозможно. Скольким людям я разбил сердце своей амнезией, постоянными обрывками в памяти и утерей воспоминаний?.. Их было много. Но сказать сколько точно – не могу. И каждый раз их глаза... они были опустошены тем, что я не видел в них того, что наблюдал парой недель ранее. Казалось — это моё проклятие, в пучинах которого я обречён провести всю свою оставшуюся жизнь, забывая каждого, кто пытался когда-то сыграть в ней хоть какую-нибудь роль. И знаете... я был бы не против. Я бы многое отдал, лишь бы забыть человека, так нагло вторгнувшегося в это самое проклятие, показывая, что оно распространяется далеко не на всех. И он — главный тому пример.

***

      Этот день не обещал становиться чем-то особенным: всё те же обширные коридоры поместья бабочки, ранний, летний восход солнца и ничем не примечательные охотники, что так и обходили парня стороной, не желая с ним пересекаться. Ему это и не нужно было - тот никогда не мучался от одиночества, умудряясь забывать даже то, ел ли он, спал этой ночью или точно ли он убил четвёртую молодую луну. Эти пробелы в памяти раздражали... но были привычными.       Вновь утонув в пучине своих мыслей и бессмысленных раздумий, длинноволосый уже и не обращал внимания на то, что в этой обширной, светлой столовой практически все столы были заняты, и только он сидел один, поодаль от остальных... товарищей? Охотников? Или просто незнакомых лиц?.. Кажется, это не столь важно. Некоторые теснились по восемь охотников на один маленький стол, но те предпочитали есть стоя, нежели подсесть к туманному Столпу. Ему подобное было не шибко важно, и, казалось, парень даже не замечал этого.       Токито сидел за деревянным столом в каждый раз необычном для него кафетерии. Это помещение было небольшое, простого выполнения: всего семь средних размеров стола, сделанные из светлого, желтоватого дерева с деревянным узором, круглыми столешницами и царкой на подстолье. Каждый столик был приблизительно 1×1 метр, а на столешнице лежали скатерти, уголки которых совсем немного свисали с неё, формирую квадрат, и также оставляя четыре стороны стола без накинутой на него ткани, из-за чего небольшие участки дерева оставались видны. Сама скатерть светло-лаймового с тёмно-зелёными, пересекающимися линиями по бокам, цвета. Выглядело со стороны это очень мило и гармонично. Это помещение было просто приделано к целому корпусу поместья, из-за чего окна располагались со всех трёх сторон, поражающие своей широкостью и высотой. На них не было занавесок, лишь бирюзовая тюль, поэтому солнечный свет вдоль и поперёк освещал комнату, не оставляя ни единого места для тени. Совсем рядом находилась кухня, поэтому необходимости размещать стойку, за которую выставляют блюда, не было. Под каждым столиком были также круглые, тёмно-зелёные ковры, своим размером чуть превышающие размеры столешницы.       Краем глаза парень заметил больно яркую макушку среди остальных, что так и слонялась по столовой с тарелкой в одной руке, и подносом с чайным набором в другой, что выглядело крайне причудливо. Муичиро, как ни странно, не придал этому абсолютно никакого значения, уткнувшись и отдав всё своё внимание супу, что он лениво черпал ложкой до этого.       «Разве я брал суп?..» – только сейчас мысленно спросил себя охотник, но после продолжил помешивать ложкой, создавая маленький водоворот, как оказалось, в супе с фасолью и рисовыми лепёшками, что придавали ему особый вкус. Как он там называется... сладость?       Суп осируко был интересного вкуса, наполнял силами и снимал усталость, что было очень кстати после тяжёлой, продолжительной тренировки. Вкус, наверное, отпечатается в памяти юного Столпа хотя бы на два дня. Ну, а после он его, как уже сделал трижды, забудет, в следующий же раз вновь удивляясь интересным нотам вкуса. Да... это амнезия.       Из раздумий, что могли продолжаться до самого вечера, его вывел удар о стол, как позже оказалось, тарелки и подноса. А подняв глаза на нежданного и такого нежеланного гостя, Токито увидел девушку, что повисла над столешницей, дабы находиться с темноволосым на одном уровне. И теперь, закончив столь нехитрые действия, она смотрела прямо в глаза столпа серьёзным взглядом. Но всего через секунду ярко улыбнулась, сияя своими большими, такими... необычными глазами.       Это была низкая, миловидной внешности девчонка. Её белоснежные, кудрявые, такие запредельные для здешних жителей волосы дотягивали до пояса, две пряди убраны сзади голубой резинкой и перевязаны того же цвета бантом, длинные ленты которого напоминая завитые локоны, дотягивали до плеч. Спереди остались две пряди длинной чёлки, дотягивающие чуть ниже подбородка. Белые ресницы и брови, бледная кожа, маленький нос, пухлые, бледно-розовые губы. И глаза... Они настолько ярко-голубые, что и слов подобрать нельзя. Даже простое восприятие подобного оттенка Муичиро далось с трудом. От неожиданности он мог бы даже вздрогнуть... но словно бы Столп мог чего-то испугаться. Когда та выпрямилась, выглядела даже очень очаровательно, особенно в тот момент, когда сузила очи и улыбнулась, придерживаясь за стол кончиками пальцев правой руки. Пара прядей вьющихся волос спали на плечи от резких движений, но незнакомка их тут же смахнула за спину.       На голубоглазке было сложное, с огромным количеством деталей, бело-голубое платье, дотягивающее до коленей. Белая рубашка с почти, совсем немного полупрозрачными, объёмными рукавами, доходящими до запястьев, а там уже обтягивали их резинками, поверх которых были повязаны тонкие голубые ленты. Две части воротника: первая – обычная, окружающая шею, и вторая - воротник-галстук, который был многослойным: состоял из четырёх кусочков ткани, пришитых одна поверх другой, а у самого основания, ближе к шее, находилась василькового оттенка брошка, по форме напоминающая стрекозу. Поверх этакой блузки, находился голубой сарафан без шлеек, начинающийся чуть выше груди. Он хорошо подчёркивал талию, благодаря повязанному поясу белого цвета. Под подолом светло-голубого платья была видна полупрозрачная, белая, так же, как и воротник-галстук, прошитая слоями ткань. На ногах... Она без ботинок?.. Да, на девушке были короткие белоснежные носки, но, к удивлению Муичиро, обуви не было. – ты же не против? – спросила незнакомка, уже присаживаясь перед вновь задумавшимся парнем, что этого даже и не заметил. На тарелке белокурой были какие-то булочки стандартного размера, а на подносе действительно покоился заварник и небольшого размера кружка. По запаху Муичиро легко распознал самый обычный вид чая, с ромашкой.       Ответом голубоглазке последовала тишина, когда длинноволосый просто опустил взгляд ниже, в тарелку, зачёрпывая ещё одну ложку супа. Осируко, действительно, вкусный... Жаль только, что погрузиться в свои мысли ему не дал резкий щелчок прямо перед лицом, в мгновение ока вернувший его на землю. Однако, если посмотреть со стороны, то он даже не встрепенулся, просто подняв голову на уже изрядно надоевшую особу. – ты чего такой поникший? – широко улыбаясь, спросила она своим звонким, уж далеко не тихим голосом. Стоило парню попытаться во второй раз опустить голову к тарелке супа, как резкий хлопок по деревянной поверхности стола вновь вывел его из транса. Теперь она не улыбалась, что даже как-то пугало. Но это длилось всего секунду, и вот, та снова смотрела на него горящими глазами. – я настолько неинтересная? Сказал бы хоть слово! – словно бы обижаясь, светловолосая всплеснула руками, и тут же тонкая прядь волос упала ей на лицо, с чего она встрепенулась. Замахала головой и даже дула, сложив губы трубочкой, возмущённо глядя на белоснежный локон. Всего через пару мгновений та всё же убрала её рукой, вновь обращая внимание на наблюдавшего за сей нелепостью охотника. А представив, как та выглядела в этот момент, тихо посмеялась, прикрывая рот маленькими ладошками, даже в какой-то степени смущаясь. – с тобой всё хорошо? – теперь уже не спуская взгляд с такой... ведущей себя по-детски девушкой, холодным тоном спросил Муичиро, желая, чтобы она поскорее отстала от него. – конечно, а вот с тобой нет, – в мягкой форме обронила она, сложив руки на коленях под столом, радуясь, что Токито ей наконец-таки ответил - сказал хоть слово. – ну же! Улыбнись. – не говори со мной, – последнее, что он сказал в момент этой встречи, а после всё оставшееся время, проведённое рядом с этой... странной, даже ненормальной девушкой, предпочёл просто молчать, обдумывая вкус этого интересного супа.       К его сожалению, светловолосая удалилась только спустя десять минут, когда съела две булочки с каким-то джемом, рассказывая тому всякий бред и незначительные мелочи. А подняв глаза, он увидел рядом со своей тарелкой ещё одну, с опрятной, равномерно испечённой последней сдобой по середине. И... брусника.

***

      В тот день я подумал, что больше её не увижу, да и не горел желанием к этому, если честно. Она казалась такой... Такой странной. Улыбалась практически всё время, говорила о всякой ерунде и воспринимала меня, видимо, как за минутное увлечение. Не с кем было поговорить, вот и пристала. Думаю, уже и так ясно, насколько первое впечатление было ужасно.       «Просто ненормальная» - думал я ещё целую ночь после столь неожиданной встречи. Даже надеялся, что мы больше не увидимся, но каково было моё удивление, когда она стояла на пороге моей палаты, сжимая в руках корзинку с...

***

      Прошёл всего день, и вот, на пороге стоит она, своими маленькими кулачками сжимая ручку плетёной светлой корзинки, содержимое которой было прикрыто белым платком. На нём были вышиты синими, сиреневыми и голубыми нитями множество бабочек, чуть неаккуратно, но так мило и красиво. Та же одежда и отсутствие обуви. Та же широкая улыбка и прищуренные в милом жесте глаза... Да, это была та сумасшедшая.       На этот раз на ней была надета с такими же, как и в прошлый раз рукавами, блузка, только теперь она оканчивалась на предплечьях, оставляя плечи и ключицы открытыми. Длинная в тёмную, бордово-красную клетку юбка была с высокой талией, позволяя рассмотреть стройность девушки и дотягивая до лодыжек. Лёгкая, с полупрозрачными слоями ткани сверху и плотной снизу, блузка была немного заправлена в юбку, на поясе которой был повязан небольшой бант из той же ткани, что и нижний элемент одежды. Волосы распущены, волнами доходя до бёдер. Носки теперь уже бежевые, а обуви вновь нет.       Она приветливо помахала Муичиро ладонью, чуть наклоняясь вперёд и удерживая корзинку одной рукой. В конец замученный парень закатил глаза, кивнув, разрешая войти. Голубоглазке дважды говорить не пришлось - она сразу же прошла внутрь, прикрыв за собой дверь. И снова этот звонкий, доставучий голос проговорил: – рада видеть тебя! Ты любишь сладкое?       Парень наблюдал за всеми её действиями измученным взглядом, оперевшись щекой о ладонь, а локтем, поддерживающим руки, о колени. Он резко оторвал голову от ладони, когда та неожиданно села рядом с ним на кровать, поставив корзинку на колени. Парень даже задумался, стараясь вспомнить, а любил ли он когда-нибудь сладкое? И не найдя ответа лучше, просто пожал плечами. – ой, точно! Совсем забыла! – светловолосая поставила корзинку на кровать за собой, встав на ноги, а после довольно резко протянула темноволосому руку. И даже не это самое странное. Её ноги... почему когда встала, она чуть пошатнулась, вообще проигнорировав это? А сейчас стоит, чуть подрагивая... Даже протянутая к лицу Муичиро ладонь чуть дрожала. Но улыбка с лица не спала, всё так же, как и раньше сияя своей жизнерадостностью. А после она громко заявила: – Харуми! Для друзей просто Хару. Твоё имя я знаю, можешь не представляться. Муичиро, верно? Если сокращенно, то будет Муи...       «Муи... Муи...» - то и дело на повторе проносилось в голове Токито, когда такое знакомое «Муи» казалось одновременно с этим таким далёким, неизвестным. Это чувство... Люди его называют «дежавю»? Он не знал, ведь уже и не помнил, что означает это слово. – эй! – вновь из транса и раздумий его вывела махающая перед лицом рука, которую он так и не пожал. – а... что? – пробурчал что-то нечленораздельное себе под нос прежде, чем она успела обиженно надуть губки, сложив руки на животе и прожигая его недовольным взглядом, но после всё-таки завела их за спину, сцепляя там в замок, и смягчила взгляд. – я спрашиваю: правда ли то, что ты способен забыть о каком-либо человеке? Слухи о тебе ходят... – на этот раз спокойно, смотря куда-то в окно на уже давно опавшие листья, сказала она, после переведя задумчивый взгляд на темноволосого. Тот тяжело вздохнул, опустив глаза, скрывая своё раздражение. Но после вновь стал нагло вглядываться в её ярко-голубые, произнося: – мг, – это мычание прозвучало очень хрипло, потому и понять, какое настроение у задумчивого аппонента Снежку не удалось.       Снежку... да, именно так он теперь называет её в своих мыслях. Его удивила загадочная улыбка на её пухлых губках, и то, как резко она наклонилась к его лицу, смотря в голубые глаза напротив с расстояния в несколько сантиметров. И, наконец убедившись в чём-то, так же быстро отвернулась к окну, проговорив: – а если мы будем встречаться через день? Или каждый день? Ты меня не будешь забывать, пока мы не перестанем видеться? – если я не вижу в человеке ничего интересного, то могу забыть его уже на следующий день, – намекнув на её «непримечательность», что очень сильно той не подходило, ответил Муичиро, уже уставший от этого разговора. – значит, неинтересная... Это плохо. Жди меня тут, я вернусь ближе к вечеру, – и, неожиданно, быстро обняв того на прощание, скрылась за дверным проёмом, сливаясь с толпой коридора.       «Она... что она сделала? И что она будет делать?» — вопросы, вспыхнувшие в сознание парня сразу после ухода.       Только сейчас он заметил корзинку на своей кровати, и, подняв большой платок с вышивкой в виде бабочек, увидел яблоки в карамели. Так аккуратно сделаны и даже сама карамель была сварена идеально! Не попробовать было выше сил охотника, поэтому, надкусив, тот чуть ли не растаял от столь лёгкого, сладкого вкуса яблока и карамели. Это было вкусно... Даже вкуснее, чем тот суп.

***

      Сад поместья бабочки... Такое тихое и спокойное место, поражающее своей красотой и звенящей в ушах тишиной. Аккуратные клумбы со столь изящными и красивыми цветами совершенно разных оттенков и видов, огромное количество бабочек и, что было несомненным плюсом для охотника, деревьев. Среди них было сложно рассмотреть, что пряталось в пятнадцати метрах от тебя, и это позволяло парню прятаться среди них, лёжа на первой попавшейся лавочке и всматриваясь в толщину белоснежных облаков, что уже сменялись более тёмными, походя на тучи. Это расстраивало: он не любил дождь и плохую погоду.       Будучи уже в полутьме вечера, Муичиро прикрыл глаза, ненадолго погружаясь в сон. Проснулся парень только в тот момент, когда ощутил присутствие кого-то постороннего, что тихо крался к нему, прячась среди деревьев. Темноволосый, приоткрыв глаза, ожидал увидеть что угодно, но не ярко розовую макушку некогда светловолосой девушки. Она широко улыбнулась, как только они встретились взглядами, а после подошла к деревянной лавочке, на которой расположился охотник, даже не шелохнувшийся, когда заметил её. У него просто пропал дар речи при виде такого... преображения?.. – и снова здравствуй, – на удивление спокойно сказала Хару, уперевшись руками в колени, тем самым нагнувшись к Токито. Добродушная улыбка и добрый взгляд... Это было даже мило. Муичиро долго молчал, прежде чем сухо обронить: – ты сотворила это, дабы я тебя запомнил? – длинноволосый особенно выделил слово «это», показывая своё отвращение к такому легкомысленному поступку этой... знакомой. Но отрицать не станет, что это сработало. На следующий день он её точно вспомнит. – а разве плохо? Мне кажется, что очень даже симпатично... – она выпрямилась, чуть поглаживая подбородок большим и указательным пальцами, задумчиво глядя на взошедшие тучи, что вот-вот выльют свою печаль на эти земли, а после скроются за горизонтом, оставив после себя лишь утренний туман и мокрую осеннюю траву, без того покрытую каплями росы. – легкомысленно. Скоро будет дождь, он смоет твой раскрас, – закрыв глаза, даже и не думая сесть, чтобы освободить место для девушки, промолвил Муичиро, дальше уже вслушиваясь в подозрительно долгую тишину. – фривольно¹? А разве это плохо? – задумчиво спросила розововолосая, взглянув на длинные, розово-голубые пряди волос, видимо, задумавшись над своим поступком. Она невесомо провела по ним рукой, хмыкнув. – глупо и необдуманно, – Токито тяжело вздохнул, ожидая последующие вопросы со стороны голубоглазки. – ты правда так считаешь? – а ты нет? – ответом последовала широкая улыбка, а также разведённые в стороны руки, лениво потягивающейся Хару. Расслабленный голос озвучил то, что действительно удивило, нет... приятно удивило Муичиро. – я считаю, что порой можно сделать что-то, что может показаться ненормальным, если ты действительно этого хочешь, – короткая пауза. – я хочу прожить свою жизнь, радуясь и запоминая каждый день. Каждый, даже самый мельчайший, но такой тёплый момент, так как люблю жить. Глупо потратить её на повседневную рутину, запрещая себе всё и вся, считая это слишком легкомысленным. Так и вспомнить-то будет нечего. – я всё забываю - мне нечего терять, – сказал он, а после ненадолго задумался. – ты знаешь, что я забуду тебя. Зачем тебе это? – он даже приоткрыл глаза, обращая внимание на то, как эта... причудливая девушка теперь уже сидит рядом с лавочкой, прямо на каменной дорожке. – скучно прожить жизнь в одиночку. А испытывать угрызение совести - совсем не по мне, – розоволосая легко откинулась назад, оперевшись руками о ту же каменную плитку, формирующую дорожку за спиной, и уже наслаждаясь первыми мелкими каплями дождя на своём лице. Муичиро на это лишь закатил глаза, чуть сморщив лицо от ожидаемой влаги. – что с тобой не так? – всё, что смог выдавить из себя парень в этот момент, вновь прикрыв глаза. Но после того, что услышал дальше, не смог не открыть их вновь, с толиклй удивления глядя в небо. Правда, в его исполнении, со стороны это не было похоже на удивление от слова совсем. – я умру через месяц-второй. Поэтому узнав, что могу прожить остаток своей жизни в компании, и при этом знать, что этот человечек не вспомнит как обо мне, так и о моей участи, я тут же вдохновилась, решив привлечь его внимание любыми всевозможными методами, – в начале её голос прозвучал задумчиво, а ближе к концу реплики вновь наполнились озаряющим всё оптимизмом, который так и излучала Хару одним только своим присутствием. Таких людей здесь любят, они всегда находятся в центре внимания. – с чего ты взяла, что мне оно надо? – потому что это твой шанс разглядеть жизнь под другим углом, обрести друга, забыв которого ты не будешь жалеть и мучиться от угнетения совести. Тяжело, наверное, знать столь большое число людей, которым ты разбил сердце. Мы похожи в этом, а возможно, и в чём-то другом. Так почему бы и не узнать друг друга получше? Быть может, это судьба благословила нас на столь неожиданную встречу? – она быстро вскочила на ноги, и, не отряхиваясь, протянула руку Токито, улыбаясь кончиками губ. А после короткой паузы продолжила. – давай же, Муи, соглашайся. Побудь со мной до конца моей жизни, и я помогу тебе вспомнить то, что для тебя за гранью обыденного, – её широкая улыбка словно бы сияла солнечными лучами, несмотря на то, что дождь в этот момент значительно усилился. И вот, когда он проливался печальным ливнем эмоций, что несли в себе опечаленный характер, парень взглянул ей в глаза своим долгим, словно бы ищащим подвох взглядом. Над лавочкой, на которой тот лежал была ветка дерева, спасающая от большей части капель дождя. А вот над Харуми её не было, отчего на землю стекали розовые ручьи окрашенной воды с волос, что уже теряли столь яркий окрас. Но её это не волновало от слова совсем, словно бы не она потратила целый день на то, чтобы разобраться с краской для волос а после высушить их. Это удивило Муичиро, и, как бы странно не прозвучало, приятно удивило. Он несмело протянул руку, сжимая столь хрупкую и миниатюрную ладонь в своей большой, а после ощутил, как пусть и не сильно, но старательно она потянула его на себя. Тот встал, тут же оказавшись под проливным ливнем, и понять не успел, как они уже кружились в каком-то непонятном и неизвестном ему ранее танце, а перед глазами - лишь яркая, лучезарное улыбка. Удивляло то, что этот танец... Почему он настолько знаком? Почему Токито, не зная движений, рефлекторно их исполняет? – я не люблю дождь, – коротко сказал он, но сопротивляться не стал, даже в какой-то степени старался подражать уже светловолосой девушке, чему она самодовольно ухмылялась.