Часть 7

Прошло две с половиной недели. За это время они побывали в Новгороде, Сочи, Уфе, Казани и ещё нескольких городах. Тур пролетел, как в лихорадке: репетиции, переезды, сцены, аплодисменты. В голове всё смешивалось — отели, вечеринки, сменяющиеся города. С Адилем Лена практически не общалась. Он всё так же следил за ней взглядом — цепким, внимательным, будто пытался прочитать по её движениям то, чего она не произносила. Они обменивались только короткими фразами перед выступлениями. Это молчание становилось всё громче. Оно звенело между ними в коридорах, репетиционных, за общим столом. Он словно ждал, что она подойдёт. А она — упрямо не приближалась. Последним городом была Москва. Город пульсировал в унисон с их эмоциями. Всё вокруг было слишком — слишком ярко, слишком громко, слишком быстро. Этот концерт был словно апогей — кульминация всего, что накапливалось за время тура. Ожидания, напряжение, усталость и вдохновение — всё взорвалось разом, стоило им выйти на сцену. С первых аккордов зал будто взлетел. Толпа ревела, сотни рук тянулись к сцене, свет фонариков переливался в темноте, как звёздное небо. Хотя Адиль не сильно любил концерты, но сейчас он стоял у микрофона и чувствовал, как каждая нота проходит сквозь него. Он не играл — он жил этим моментом. Свет, звук, энергия — всё было выверено, идеально. Голоса публики сливались с их хором. Аплодисменты били в грудь, как удары сердца. — Москва, вы невероятные… — произнёс Ади в перерыве между песнями, и зал ответил бурей. Селена будто посмотрела на него по-другому, увидела его с другой стороны — не как того, с кем была замешана в тишине, в напряжении, в недосказанности. Сейчас он был частью чего-то большего. Не притворялся, не играл роль. Он был настоящим — в ритме, в голосе, в каждом взгляде, который бросал в зал. И она, сама того не желая, почувствовала, как у неё внутри что-то дрогнуло. Он был красив в этом состоянии. Без брони. И именно это злило её больше всего. После концерта, как и было запланировано, они всей командой поехали в дом Адиля. Там уже было полно гостей — и знакомые лица, и кто-то новый. Повсюду играла музыка, кто-то пел в микрофон, кто-то плясал босиком по паркету. Шампанское и коньяк лились, смех становился громче, а напряжение — отступало. Селена сидела у балконной двери, скрестив ноги на широком кресле и крутила бокал с вином в руке. Ей было весело наблюдать за знатно подвыпившими друзьями, та и она сама была уже не особо трезва. К ней подскочил Даня — как всегда, с искренней улыбкой и лёгкой небрежностью во взгляде. — Ну, звезда, где твой настрой? — Даня подкатил к ней с широкой улыбкой и бокалом в руках. — Финал тура, все уже на волнах, а ты — как будто в полном дзене. Селена приподняла бровь: — Созерцаю. Кто-то же должен наблюдать за этим хаосом. — Созерцай с бокалом, — подмигнул он. — Знаешь, мы реально сделали это. Тур. Все эти города. Ни одного провала, ни одной катастрофы. — Только чуть не забыли Юрика на вокзале в Уфе, — усмехнулась она. — В пределах нормы, — усмехнулся Даня. — Главное, что все на месте. И аппаратура цела. Хотя я бы променял колонку на пару часов нормального сна. Селена откинулась на спинку кресла, чувствуя тепло и усталость: — Мне будет немного не хватать всей этой суматохи. Репетиций, поездов, безумных ночей. — И мне, — тихо сказал он. — Только я знаю, что кое-кому из нас будет не хватать кое-кого ещё больше. Она посмотрела на него: — О, начинаются эти загадочные намёки. — Нет, просто если кто-то сейчас где-то там, в доме Адиля, смотрит на тебя так, что думает громко, чтобы ты услышала, — ты это не отрицаешь. Просто делаешь вид, что не слышишь. Селена опустила взгляд в бокал. — Ты вечно говоришь между строк. — А ты вечно понимаешь. — Даня усмехнулся и кивнул в сторону кухни: — Ладно, я пошёл спасать Кирилла от Оли. Она решила доказать, что виски и танец живота — идеальное сочетание. Селена улыбнулась и уже собиралась ответить, когда к ней подошла Даша — в блестящем платье и с лёгкой улыбкой на лице. — Эй, Лена, иди сюда! — позвала Даша, вытягивая её в круг, где уже крутились и смеялись остальные девушки. В её движениях лёгкость и свобода. Танец сливался с музыкой, друзья вокруг — всё казалось ярче и живее. Спустя полчаса танцев и смеха, Кирилл, отряхнув пот со лба, подошёл к Сел, вытянув руку: — Приглашаю принцессу на танец. Селена, вся в блёстках и с румянцем от веселья, кокетливо вскинула бровь: — А разве принцесс принято приглашать с таким видом? — она указала на его растрёпанные волосы и смятую рубашку. — Это образ. Мятого, но романтичного принца, — с ухмылкой ответил Кирилл. — Ты попробуй — не пожалеешь. Она расхохоталась, хлопнула его по плечу и, всё ещё смеясь, взяла его за руку: — Ладно. Только предупреждаю — у меня ноги уже не чувствуют пола. Они закружились посреди комнаты, между пёстрых теней, скомканных голосов и любимых треков, звучащих из колонок. Селена смеялась, откидывая голову, кружась, будто забыла обо всём — и о туре, и об усталости, и даже об этом странном напряжении с Адилем. Кирилл подтянул её ближе, слегка наклонившись к уху: — Ты светишься сегодня. Прямо как в первый день нашего знакомства. Правда тогда это было ещё с перегаром. Их разговор прервал чей-то громкий смех. Селена повернула голову — и встретилась взглядом с Адилем. Он стоял неподалёку, будто случайно оказался рядом, но взгляд его был слишком прямым, слишком пристальным. В руках — бокал, в лице — никакой улыбки. Только то самое напряжение, которое она так хорошо знала. Селена чуть сжала губы, будто хотела что-то сказать, но вместо этого лишь развернулась к Кириллу и добавила весело: — Ещё пару кругов, пока не упадём? — Для тебя —могу до утра, — ответил он, но по взгляду было видно, что он тоже заметил Адиля.  Спустя некоторое время Селена поднялась на второй этаж в поисках уборной. — Устала? — раздался знакомый голос сбоку. Она медленно повернула голову. Адиль. Стоял чуть ближе, чем обычно, будто специально пересёк черту, которую сам же выстраивал между ними всё это время. — Есть немного, — спокойно ответила Селена. — Но приятно уставшая. Едва договорив фразу, она оказалась прижатой к стене, по бокам — руки Ади. — Он тебе не подходит. — Кто? — Селена прищурилась, будто играя, с лёгкой улыбкой на губах. — Дуру не включай, тебе не идёт, — добавил он, уже чуть серьёзнее, глядя прямо в глаза. В этот момент послышались шаги, и парень ловко открыл ближайшую дверь, заталкивая их внутрь и сразу закрыв на замок. За долю секунды Селена успела осмотреться — студия. Видимо именно здесь было записано немало треков, покоривших чарты. — Тебе с ним будет скучно. — Серьёзно? — Ага, — его голос стал ниже, почти шепотом. — Тебе нужен кто-то… более мужественный. Брутальный, что ли. Он шагнул ближе. Медленно. Уверенно. Границы между словами и движениями стирались. Адиль подошёл вплотную, положил руки на её бёдра и без усилия усадил её на край рабочего стола. Всё происходило тихо, почти интимно. Одна её рука опёрлась о стол, вторая скользнула к нему, остановившись чуть ниже плеча. — Есть кто-то на примете? — спросил он, заглядывая ей в глаза с лёгкой усмешкой. — Ну… пока на ум никто не приходит, — ответила Селена с ленивой полуулыбкой, взгляд не отводя. Он склонился ближе, совсем чуть-чуть — достаточно, чтобы ощущать её дыхание. — Правда? — усмехнулся, глядя прямо в глаза. — Может, Юрик? Ануар?.. Или Сая?.. Хотя не уверен, что у них найдётся столько денег, — добавил с лукавой полуулыбкой, чуть склоняясь к уху. — Да и последний вроде как почти занят. — Самомнение не трещит? Ответа не последовало. Только его губы — с привкусом свежего табака и чего-то ещё, чуть горького, знакомого. Поцелуй был не резким — уверенным. Точно рассчитанным. Он не спрашивал разрешения, но и не навязывался. Просто... взял своё. Они как будто отключились от вечеринки: ни музыки, ни голосов — только жар и дыхание. Как-то незаметно оказались на диване в углу. Мягкие подушки, приглушённый свет. Селена — сверху. Её волосы падали ему на лицо, а руки упирались в его грудь. — Любишь быть наездницей? — хрипло спросил он, с полуулыбкой, глядя снизу вверх,опуская руки с талии ниже. Селена медленно провела пальцем по его шее, опускаясь чуть ниже: — А ты, я смотрю, не против быть оседланным? Он коротко рассмеялся, обхватил её бёдра, притянув ближе: — Если только в твоем исполнении.