Глава 15

      Прошёл месяц. Катя приходила к Саше дважды в неделю, неуклонно соблюдая этот ритуал. Иногда с ней были Кира или Кристина. Но прогресса в его памяти не наблюдалось — двадцать лет жизни оставались для Александра непробиваемым белым пятном. Психолог объяснял это так: сам мозг блокирует воспоминания, словно Саша не хочет возвращаться к прошлому.       Катя с каждым разом всё больше расстраивалась. Её взгляд, потухший и полный безнадёжности, становился для Александра невыносимым. Он хотел вновь увидеть ту улыбку, услышать ее звонкий смех, как в первый день. Но вот он что-то говорил или просто отвечал не задумываясь, а Катерина кидала на него взгляд надежды, которая тут же таяла в ее глазах. Саша чувствовал себя виноватым. От этой вины он начинал срываться: злился на персонал, на сестёр, на Катю. Выплёскивал раздражение, но ни один из его концертов, казалось, не задевал её. Она оставалась спокойной, молчаливой — и от этого он бесился ещё больше. — Может, хватит? — однажды сгоряча выпалил он. — Чего хватит? — спокойно спросила Катя, не отрывая глаз от книги. — Хватит ходить ко мне, навещать, смотреть этими... грустными глазами. — Не мечтай, — беззлобно ответила она. — Не избавишься. — Жаль. Так в последние дни выглядели их диалоги: короткие, острые, без настоящей близости.       Между тем его физическое состояние улучшалось. Рёбра срослись, сердце работало стабильно. Александр мог уже передвигаться на небольшие расстояния, хоть чаще всё ещё пользовался коляской. Спортзал и бассейн стали его основными местами обитания. Там он проводил большую часть дня, упорно восстанавливая силы. И вот в один из таких стабильных дней, наступила жопа.       Катя пришла в палату и не нашла его на месте. Медсестра, улыбнувшись, сказала, что Александр занимается в спортзале. Женщина оставила вещи, которые принесла, и отправилась туда.       Едва она вошла, как услышала голоса — мужской и женский. Женщина смеялась. Катя увидела Сашу: он сидел в коляске у брусьев, видимо, готовясь к очередному подходу. Перед ним стояла медсестра, вытирала пот с его лица и что-то весело говорила. Александр мило улыбался ей. Кате это не понравилось. Она уже собиралась что-то сказать, но тут эта «сука» поцеловала Сашу…а он ей ответил. Катерина стояла и смотрела. В голове было пусто. Наверное, надо было закричать и кинуться на них размахивая руками. Она просто стояла и смотрела. Почти не дышала. «Это не он. Не он!»       Саша почувствовал чужое присутствие. Он прервал поцелуй и медленно повернул голову ко входу. Катя. Его жена. Она стояла, глядя на него с выражением, которое трудно было описать. Развернулась, не проронив ни слова, и тихо закрыла за собой дверь. — Блядь, — тихо выдохнул он. — Подвинься! — Ты куда? — растерянно спросила медсестра, но он не слушал. — К жене! Я женат! Он закрутил колёса коляски, выкладываясь изо всех сил. — Катя! Подожди! Но она бежала. Бежала по коридору, не оглядываясь. — Катя, стой! — закричал он. Руки горели, мышцы отказывались слушаться, а в груди разгоралось жжение. Но он не мог остановиться. В голове набатом било «Я женат! Я женат! Я ЖЕНАТ!!!»  Она выбежала из клиники, завела машину и уехала, сорвавшись с места. Не успел, он не успел, он забыл. «Черт! Черт! Черт! Козел, идиот, гнида. Какая же ты гнида Воропаев!» К нему уже бежал док. — Александр, что случилось? — Я забыл... забыл... — он говорил, тяжело дыша. — Что забыли? — Что женат. Женат, женат... — Понятно, — врач кивнул, покатил его обратно в палату и велел медсестре принести успокоительное. — Алина, кубик успокоительного, быстро. — Послушайте меня, Александр, — врач посмотрел ему в глаза. — Пока человек жив, всё можно исправить. Запомните это. Ваша жена жива. Вы поговорите и всё уладите. — Она беременна, — прошептал он, с трудом ворочая языком. Успокоительное уже начало действовать. — У нас будет сын. А если с ней что-то случится? — Ничего не случится, — уверенно ответил врач. — Я свяжусь с Андреем. Всё будет в порядке. Саша не заметил, как его переложили на кровать. Сон накрыл его внезапно. Последнее, что он успел увидеть, — сумка с вещами. Катя их принесла для него.

***

      Нежное тело касалось его. Он скользил губами и зубами по её груди, вбирая сосок. Её тело выгибалось ему навстречу. Руками он едва касался её кожи, медленно двигаясь вниз. — Сладкая, какая же ты сладкая. — Ммм... Саша.       Его рука опустилась на центр её удовольствия. Она была мокрой. Настолько мокрой — из-за него. Почему он раньше не взял её? Он так долго мечтал об этом. Её стоны становились громче. Он увеличил скорость движений пальцев. — Да, девочка, да! Давай, моя хорошая.       Всё, он больше не мог терпеть. Резко вошёл в неё. По комнате пронеслись два утробных стона. Его толчки становились сильнее. Катя сжала его так крепко, что это было почти больно. — Саша, боже, Саша! — Катя... Катюша...

***

      Ещё не проснувшись, Саша опустил руку к паху. Волосы. Чьи-то волосы. Он почувствовал, как язык скользит по его члену. Как же хорошо. Его жена всегда делала это прекрасно. Каждый раз он ловил невероятный кайф. Женщина вбирает его полностью и начинает бешено двигать головой. Что-то было не так. Совсем не так. Саша аккуратно потянулся к настольной лампе и включил её.       На его бедре лежала женская голова с длинными каштановыми волосами. Саша собрал их в кулак и грубо потянул вверх, чтобы увидеть лицо. Марина? Или Эльвира? Это была та, что сегодня его поцеловала. — Ты. Что. Блядь. Делаешь? — он продолжал крепко удерживать её за волосы. — Отсасываю тебе, — девушка нагло улыбнулась. — Я зашла проверить капельницу и заметила, что тебе нужна помощь, — она снова вбирает головку в рот. — По-моему, тебе нравится. — Не нравится, — сквозь зубы процедил он. Саша кипел от ярости. Ох, как же он зол. Он готов вытрахать все мозги этой суке! — Раскрой рот шире, — прорычал он, продолжая крепко держать её голову, и начал совершать глубокие толчки. Девушка начала брыкаться, мычать, задыхаться и кашлять. — Расслабь горло и дыши через нос. Даже отсасывать не умеешь. Он увеличил темп, проникая глубоко, почти не выходя, насаживая её голову на себя. — Нравится? Нравится так? Какого хера ты вообще приперлась?! Саша был на грани. Ему много и не требовалось. Наконец, разрядка накрыла его волной, почти болезненной. — Глотай, блядь, — прошипел он, протягивая стакан воды. — Прополощи рот и глотай. Девушка начала беззвучно рыдать. Макияж растёкся, губы опухли, глаза покраснели, волосы растрепались. — И чего ревёшь? Сама же пришла, сама начала. Не понравилось? — он натянул штаны. Девушка вскочила и хотела убежать. — Стоять! — гаркнул он. Она замерла. — Если хоть кто-то узнает, ты ни одну работу в городе не получишь. Поняла? Девушка кивнула. — Не слышу! — Д-да, — заикаясь, выдавила она. — В этой клинике ты больше не работаешь. Собирай вещи. Она разрыдалась ещё сильнее. — И если надумаешь писать заявление — не выйдет. Денег у меня достаточно. Ясно? — Угу. — Надеюсь, урок усвоен. Вон! Девушка тихо прикрыла за собой дверь.       Что за пиздец?! Как такое могло случиться? Дура! Да и он сам не лучше. Сорвался на девчонке. Как и хотел — "выебал ей мозги", но легче не стало. Перед глазами всё ещё стояло лицо Кати. Её шокированный и пустой взгляд. Он не понимал своих чувств к этой женщине. Любит ли он ее? Нет. Нужна ли она ему? Да. А вот зачем нужна — непонятно. Мысли, что он ее потеряет, что больше не увидит, вызывали жгучую боль в груди и страх. И Саша просто не мог понять этих чувств. Как понять и принять то, что не знал и не чувствовал никогда?       Да и в зале сегодня он знал к чему приведет этот флирт с медсестрой. Саша за минуту распланировал: что сегодня девчонка не выдержит и сама его поцелует, а через пару дней заглянет на ночь. Эта мысль грела. Физиология, ничего не поделаешь. А то что его старания дадут такой быстрый результат, он и не подумал. Как и не подумал, что он женат. Почему же он не пошел с этим к жене — вопрос хороший. Черт его знает. Саша потянулся за телефоном, нашёл её номер в списке контактов. Два часа ночи. Поздно. Но как она? Всё ли в порядке? Жданов. Может, ему позвонить? Гудок. Ещё. — Слушаю. — Жданов. — Говори. — С Катей всё в порядке? Она нормально доехала? На том конце повисло молчание. — Она в порядке. Спит. — Одна? — С Кирой. Она за ней присматривает. — Хорошо. Спасибо. Саша положил трубку. Камень с души. С ней всё хорошо. Он лёг, повернул голову к окну, за которым светила луна. Если бы он умел, то наверное дал волю слезам. Но… такой роскошью он не обладал. Поэтому, глядя на луну, Саша позволил расползтись чувству ненависти к себе по каждой клетке тела. Это сжигало его изнутри. Он исправит. Он все исправит. Должен, обязан.