Часть 19

      Когда учитель Мирай достал знакомые цветные соломинки, мы все повытягивали шеи от любопытства, а Авро едва не свалился со стула от переизбытка эмоций. Естественно, нам очень было интересно, а для чего снова потребовался жребий? И будет ли за это «чего» опять какая-нибудь вкусная награда?       — Недавно, — делая вид, что не понимает, с чего это вдруг мы так оживились, неторопливо начал учитель, — когда я был в крепости, ко мне обратился один торговец. Он считал, что его лошадь прокляли. Каждый раз по возвращении из Инграда одна из его лошадей начинала хромать или подворачивала ногу, хотя он очень внимательно заботился о каждой из них. Дорога через перевал сложная и опасная. Поэтому каждый раз, отправляясь в путь, он переподковывал весь свой караван. Торговец был в отчаянии и попросил меня благословить его лошадей на добрую дорогу…       Мы негромко захихикали. Благословить лошадей. Это же надо было такое выдумать. Еще бы знак Великих на телеги предложил нацепить! Учитель дождался, пока мы закончим веселиться, и спросил:       — Есть предположение, какое проклятье настигло этого несчастного человека?       — Кузнецы Инграда, — весело хмыкнул Меридис. — Инградские лошади шире в кости, тяжелее, а их копыта толще. Скорее всего, кузнец просто использовал привычные гвозди, которые могли повредить копыто. Поэтому беда всегда случалась только на обратном пути.       — Верно, младший брат, — улыбнулся Мирай, — однако такое простое объяснение большинству обывателей почему-то не по нраву. Людям проще поверить в проклятие, сглаз, заклинателей или сгустившиеся над ними силы хаоса, чем признаться самим себе в собственном невежестве. Когда-то Обитель еще пыталась учить, и именно из жрецов вышли первые мудрецы. Сейчас же мы делим эту обязанность с Чертогами Знаний, и, будем честны, мудрецы преуспели в просвещении куда больше нас.       Сидевший рядом с Мэйном Авро согласно фыркнул:       — Жрецов слишком крепко удерживают заветы Великих, — сказал он, явно припомнив все те нарушения, за которые был наказан.       — Так и есть. Тем не менее простой люд не спешит отдавать детей в обучение, это дорого и непонятно. Поэтому пройдут века, прежде чем невежество будет окончательно искоренено. И вы бы очень удивились, узнав, как часто в Обитель приходят с похожими суевериями. Внезапно исчезающие несушки на птичьем дворе, хаос, воющий по ночам, поселившийся на чердаке, сглаженный злобной соседкой огород, в котором перестала расти морковь…       Ну, пропажа куриц — это, скорее всего, хорек или лиса, которые повадились ужинать в птичнике… Хаос, воющий по ночам… Из того, что я знаю о темных стихиях из книг, они редко размениваются на мелочи. Вывести реку из берегов или спустить с крысами мор на города — вот это в духе хаоса, а выть под крышей какого-нибудь случайного селянина? Скорее уж какой-то шутник подсунул в стреху отбитое горлышко от бутылки, вот в нем-то и гудит ветер по ночам. А вот интересно, почему не растет морковь?       — Гнать таких в три шеи, — проворчал со своего места Диэс.       — Ты не прав, младший брат, — с еле заметной укоризной заметил учитель. — Тот, кто ищет помощи Великих, всегда находит ее. Люди суеверны, и наш долг — открыть им истину. Жрец Гелион уже должен был вам рассказать о равновесии, не так ли?       — О да, — проворчал Миднокт, потирая ушибленный пару дней назад на тренировке бок. Я сам видел — у него там расцвели знатные синяки насыщенного багрово-фиолетового цвета.       — Постижение — это еще один способ обретения равновесия с миром, — с легким сочувствием улыбнулся Мирай, — но менее травмирующий. Обитель учит своих жрецов наблюдать, думать и делать выводы. Великие наделили своих детей множеством даров, и мудрость — один из них. Но не каждому по силам освоить ее. То, что мудрец из Чертогов узнает из книг, жрецу подсказывает сам мир. Развить этот навык в себе не так-то и просто, и он не сделает вас умнее тех, кто годами оттачивал ум с помощью книг, но жрецам это и не нужно. Искоренять невежество — дело других.       Мы снова тянули соломинки по цвету, разделившись на три группы, а длинные в этот раз вытянули Меридис, Ноктис и Авро. Учитель предложил нам сдвинуть столы, чтобы было удобнее обсуждать. А когда мы расселись за ними, я внезапно испытал незнакомое мне до этого ощущение общности и единства. Интересно, если я войду в Совет, я буду чувствовать то же самое?       — Чтобы проверить ваш навык, давайте начнем с чего-то простого, — начал учитель. — Эти задачи не требуют особых знаний и они по плечу любому из вас. Вам нужно только вспомнить, почувствовать и понять обстоятельства, и они сами подскажут вам решение. Итак, случай первый. В одну из западных Обителей пришла крестьянка с жалобой, что по ночам к ней является злой дух, садится ей на грудь и душит ее. Она живет одна, а на ночь женщина бдительно запирает окна и двери. Что вы скажете этой мирянке?       — А как выглядит злой дух, по ее мнению? — с интересом спросил Авро.       — Как и всякое, боящееся гнева Великих, порождение хаоса, злой дух невидим и неосязаем, — не скрывая улыбки, сказал нам учитель, — однако, когда бедная женщина пыталась зажечь свечу, чтобы осмотреть комнату на предмет посторонних, он коварно не давал ей зажечь огня.       Мы зашушукались между собой. Учитель Мирай прав — именно из-за невежества люди склонны наделять силами хаоса казалось бы вполне обыденные явления. Что интересно, почему-то в обратную сторону это не работает: даже явные знаки Великих люди склонны трактовать как случайности и совпадения. Мне было стыдно в этом признаться, но я чувствовал, что и сам был таким какое-то время назад.       — Как я понял из объяснений учителя, причина должна быть абсолютно обыденной? — предположил Веспер. — Может, ей кошка на грудь по ночам залезает или одеяло тяжелое?       — Свечу зажечь ей тоже кошка не дает? — с легкой иронией спросил Ортус.       — А ты спросонья попробуй с первого раза высеки искру, — возразил Веспер, — особенно если после кошмара!       — Кошка — не дух, — заметил я, — ее вполне можно потрогать и услышать, когда она спрыгивает с кровати. Думаю, уж кошку крестьянка бы точно отличила. Может, она просто больна? Мне целитель Потар рассказывал, что у тучных людей бывает такая хворь… Когда они лежат, им трудно дышать.       — Кто о чем, а целитель о хворях, — улыбнулся Ортус. — Где ты видел тучных крестьян, Тарде? Особенно если это западные земли.       — А ведь верно, — внезапно подхватил его мысль молчавший до этого Меридис, — западные земли самые бедные в Та-Мирэне. Слишком плохая земля, редкие леса, мало кто может позволить построить себе добротный дом, а уж одинокая женщина и подавно. Местные чаще всего живут в землянках и…       — У нас есть ответ, — неожиданно услышали мы голос Мэйна. Меридис досадливо поджал губы и нахмурился, глядя на поднимающегося Ноктиса.       — Мы считаем, что этой женщине надо обязательно прочистить дымовую трубу, — серьезно сказал пухляш, в качестве поддержки оглядываясь на Мэйна. Если Крепускул и Тенебр явно боролись с сомнениями, то Мэйн смотрел на Ноктиса с нескрываемым восхищением.       Меридис еле слышно цыкнул и поморщился. «Не успел», — сказал он мне одними губами, чем сбил с толку. Потому что я пока не видел связи между засоренной трубой, злым духом и землянкой.       — Брат Ноктис, поясни, пожалуйста, — одобрительно кивнул учитель Мирай.       — Крестьяне на западных землях не строят дома, а живут в землянках, — пояснил Ноктис. — Это простое, недорогое и удобное жилье, в котором легко пережить местные зимы. Однако землянки плохо проветриваются. Если у этой женщины засорилась труба, а в доме законопачены окна и двери, то из-за плохой тяги тяжелый воздух будет скапливаться внутри. Поэтому ей казалось, что она задыхается, а свеча не хотела гореть. И это очень опасно, потому что такой «злой дух» действительно мог убить ее.       — И ты прав, младший брат, — Мирай улыбнулся и нарисовал на доске мелом палочку напротив имени Ноктиса. — Обратите внимание, разве было в этом ответе какое-нибудь тайное знание?       Я оглянулся — никто не возражал учителю. И правда, любой та-мирэнец знает, что на западе живут в землянках, а на северных землях Хоренсберга дома ставят на сваи, потому что болота и реки затапливают все вокруг, зато чем ближе к центру — тем добротнее постройки. И каждому из нас доводилось пользоваться печами или камином, подкидывать дрова, следить за тягой и дымом. Но сопоставить эти факты и объяснить ими злого духа, душащего по ночам…       — Вот видите, — не дождавшись ответа, сказал Мирай, — давайте-ка еще что-то из простого. Один торговец медом попросил защиты у Обители, говоря, что возле него поселился колдун. Новый сосед был травником и, засевая огород, обнаружил, что пчеловод поставил забор сильно дальше, чем стоило, и, таким образом, влез на его территорию. У соседей случилась крупная ссора, забор переставили верно, однако в скором времени выяснилось, что пчелы стали носить горький мед, а потом и вовсе начали массово гибнуть. Пасечник уверен, что это сосед-колдун так ему отомстил. Что же случилось с пчелами?       — Неурожайный год? Они расплодились, а еды нет? — тут же предположил Авро. — А может, поздние заморозки, когда пчелы уже вылетели из улья?       — Не спеши, младший брат, — с легкой укоризной сделал замечание Мирай, — обсуди свою мысль с остальными.       — У гибели пчел не так много причин, — неохотно садясь на место, проворчал Авро. — Разве это неправильный ответ?       — Не в этом случае.       Авро надулся и плюхнулся на свое место. Я подумал, что ему очень не повезло, что Мэйн вытянул соломинку другого цвета. Спокойствие последнего обычно уравновешивало несдержанность Авро. А Диэс, Оккас и Миднокт, увы, были не теми людьми, к чьему мнению Авро был согласен прислушиваться.       — Значит, сосед упомянут не просто так, — повторил очевидное Ортус. — Может, он действительно виноват?       — Разве что не напрямую, — сказал я. В народе ходили слухи про колдунов, использующих силы стихий, но, если честно, я всегда считал это россказнями. Однако до недавнего времени я считал сказками и дар исцеления, и воинский талант жрецов, так что не исключено, что и байки про заклинателей вовсе не байки. С другой стороны, тому, кто отдал свою душу хаосу, чтобы подчинить стихии, какой резон так мелочно мстить соседу из-за неправильно поставленного забора? Скорее всего, колдуны живут в столице и больших городах, крутятся возле аристократии, используют свои силы для крупных гадостей, а не выращивают травки на продажу.       — Мне кажется, что дело в том, что сосед травник, — предположил Веспер. — Вряд ли он целенаправленно гадил пасечнику, может, высадил что-то такое? Ортус, помнишь, из остатков трав жрец Тифар собирал такие пахучие пучки, обвязывал ниткой, чтобы потом продавать в крепости. Они же отгоняют мух, комаров, может, и пчел?       — Жрец Тифар использовал травы, из которых делают ароматические масла, — покачал головой Ортус, — они отпугивают вредителей, но безопасны для пчел.       — А что обычно выращивают травники? Есть же какой-то привычный набор: мята, мелисса, календула? — спросил Меридис. Он сидел с закрытыми глазами и отрешенным лицом, как будто действительно, как и велел учитель, надеялся мысленно оказаться возле того самого забора, разделяющего пасеку и огород трав, чтобы они подсказали ему ответ на загадку.       — Аир, подорожник, шалфей, лаванда… — начал перечислять Ортус. — Да много всего, так можно и до вечера вспоминать, мало ли что ему взбрело в голову посадить?       — Это должно быть что-то привычное и опасное, — понизив голос, зашептал Веспер. Авро как раз предлагал учителю Мираю теорию, что обиженный травник приманивал на соседний участок пчелоедок.       Я же пытался вспомнить, каким был ассортимент трав и снадобий в лавке Тармивена. Веспер прав, лекарям негде разгуляться, травники редко выращивают что-то исключительное. Хм, горький мед… Полынь? Перед глазами неожиданно возникла высокая ветка, густо усыпанная синими колокольчиками. В носу защекотало от мягкого довольно приятного аромата, но во рту сразу же собралась горькая слюна.       — Живокость, — машинально сказал я. Сорное растение, которое встречается повсеместно, но есть и те, кто выращивает его специально. Сами его цветы весьма неплохо пахнут, но при этом они очень ядовиты. Я использовал настойку из живокости для примочек, когда мы со жрецом Потаром лечили загноившиеся глаза одного нищего, а жрец Минар применял мазь из нее, когда лечил мои ребра. И строго-настрого предупреждал меня, чтобы я не трогал повязки.       — Куда без нее. И живокость тоже, — согласился Ортус, — хотя жрец Тифар говорит, что если травник продает настойку или отвар живокости, то либо он талантливый мастер, либо шарлатан. Это очень ядовитое растение, редкий травник умеет обращаться с ним, поэтому снадобья из живокости почти не найти в продаже.       — Ой, я кажется его помню, — неожиданно подхватил Веспер, — только мы называли эти цветы «шпорником». Их нельзя нюхать и давать лошадям. Да и вообще — скотине.       — Ну конечно! «Пьяный мед»! — Меридис открыл глаза, широко улыбнулся и поднял руку. — У нас есть ответ, учитель.       — Слушаю тебя, младший брат, — поощрительно улыбнулся Мирай, успокаивающе кладя ладонь на макушку Авро, который аж запыхтел от возмущения. Из тех обрывков, что я слышал, Авро как раз предложил теорию, что коварный сосед вывешивал по ночам белое полотно на забор, которое привлекало вредителей к соседу.       — Скорее всего, травник выращивал на своем участке растения на продажу, — заговорил Меридис. — Вероятно, среди них была и живокость, некоторые сорта которой очень ядовиты. Привлеченные яркими цветами пчелы собирали ядовитый нектар, который и стал причиной их гибели.       — Это такие высокие синие цветы? — вспомнил Диэс и неуверенно добавил: — Кажется, мне кто-то рассказывал про них…       — Верно, младшие братья, — согласился с ними учитель, — живокость — полезный, красивый, но ядовитый цветок. Разве что дети этого не знают. К сожалению, многие считают, что опасен лишь сок этого растения, да от аромата может закружиться голова. И это заблуждение многим стоило жизни.       Мирай поставил одну палочку возле имени Меридиса, чем вызвал раздраженный вздох Диэса и недовольное ворчание Авро.       — Давайте-ка усложним задачу, — учитель утешительно потрепал Авро по макушке. — Следующий случай, который я вам расскажу, на самом деле случился в Норхейне. Бунтовщики заняли одну из дальних крепостей, собираясь превратить ее в оплот противостояния. Большинство защитников крепости было убито, часть оказалась предателями, однако повстанцы не ожидали, что среди гостей крепости окажется племянница Ее Величества. Естественно, жизнь девушки была вне опасности, но если бы она долгое время перестала подавать о себе весточки, это встревожило бы ее родственников и они бы отправили к ней гонцов. А бунтовщикам это было не нужно. И тогда они решили позволить ей отправить послание, в котором указывалась логичная причина ее задержки. Пленница пришла к служившему в местной Обители жрецу и попросила совета: как ей написать письмо так, чтобы прочитавшие его повстанцы ничего не заподозрили, а родственники узнали правду и выслали ей помощь.       Мы недоуменно переглянулись. Это задание действительно было непохоже на предыдущие, которые были связаны с невежеством и суевериями. И таящаяся в нем серьезность невольно наводила меня на мысль, что, возможно, учитель Мирай не просто так привел в пример этот случай. Не исключено, что в будущем Совет будет рассматривать именно такие эпизоды, а сейчас нас медленно готовят к этому.       — Я! Я знаю! — воскликнул Авро, подпрыгнув на месте от нетерпения. Диэс попытался поймать его за локоть, но он только отмахнулся.       — И снова ты не обсуждаешь свои мысли с остальными, — укоризненно сказал учитель, покачав головой.       — В этот раз я точно знаю правильный ответ, — счастливо улыбнулся Авро, — и я буду прав, вот увидите, учитель!       — Ну хорошо, — устало вздохнул тот, — говори, младший брат.       — Уверен, что повстанцы заметили бы шифр, ненужный узор или странный порядок слов, — затараторил Авро, — думаю, что, скорее всего, они даже сказали ей, о чем ей следует написать. Поэтому жрец посоветовал девушке использовать невидимые чернила.       — Ну да… — мрачно фыркнул Диэс. — А у нее там как раз случайно завалялся лишний пузырек!       — А вот и да! — когда Авро увлекался, он начинал бурно жестикулировать, вот и сейчас он даже не заметил, как хлопнул недовольного Диэса по лицу рукавом. — Невидимые чернила — это же так интересно! Их можно сделать из чего угодно: молоко, лук, брюква, воск и даже собственная… А, ну это, наверное, вряд ли… А в Норхейне жарче, чем у нас, там растут лимоны и апельсины. Думаю, никого не смутило, когда принцесса — или кем она там была? — попросила себе парочку. Она написала тайное послание между строк лимонным соком, вот повстанцы ничего и не обнаружили! А когда родственники получили ее письмо, их не мог не насторожить цитрусовый запах… Я прав, учитель Мирай? Ну, скажите, я же прав!       Жрец вскинул голову к потолку, будто бы вопрошая у Великой: «Ну что ты с ним будешь делать?», а потом согласно кивнул:       — Да, ты прав, младший брат. Пожалуй, мне стоило подумать, что для тебя такие задачи слишком просты.       — Но палочку я заслужил!       — Заслужил, — не стал спорить Мирай, ставя жирную черточку напротив имени Авро, — однако у вас равное количество правильных ответов, поэтому победителя сегодня не будет. Тем не менее, перед тем как я отпущу вас, Авро, Ноктис и Меридис, ответьте мне на последний вопрос. Вам нужно научить ворону такому трюку: добывать какую-то вещь из неудобного места. Как вы это сделаете?       — О-о-о! — с явным удовольствием протянул Авро. — Можно же всего всякого разного придумать! Подружиться с ней, обучить простейшим командам… Сначала можно просто приучить ее приносить вещи, играть с ней, хвалить и кормить, когда она слушается. Потом всячески усложнять задачу, кладя вещь с каждым разом в наиболее неудобное место. Можно показывать ей на примере, как достать эту вещь — сам достал, сам себя похвалил. Она начнет повторять и скоро сама научится!       — Неплохой способ, — кивнул учитель, — однако он потребует времени и труда. Что предложишь ты, брат Ноктис?       — Наблюдать, — осторожно ответил пухляш, — если в постижении мира и кроются все ответы, то… Я буду наблюдать за вороной, запомню ее слабости, уязвимости, страсти и привычки, она привыкнет ко мне и не будет воспринимать, как врага. Изучив ее, однажды я подгадаю нужный момент и просто возьму что-то, что ей дорого, и положу в то самое неудобное место, предложив ей привычный способ решения. Уверен, она добудет требуемое. Чем лучше я ее узнаю, тем проще мне будет подстроить события в свою пользу.       — Интересно, сложно и тоже требует времени, — одобрительно сказал Мирай.       — Но не гарантирует результат, — вставил Авро.       — Тут я бы поспорил, — возразил Ноктис, — если подстроиться под предпочтения птицы, она охотнее пойдет на контакт, чем если будет вынуждена привыкать к чужим требованиям.       — А что сделаешь ты, брат Меридис? — с легкой улыбкой прервал начинающийся спор учитель.       Меридис задумчиво пожал плечами:       — Кину в то место блестяшку. Вороны любят все яркое и блестящее, она обязательно заинтересуется. Птица будет доставать блестяшку и научится доставать все остальное, разве нет?       — Замечательная идея, — оценил учитель, — пожалуй, именно это и будет лучшим примером постижения. Понимаешь, о чем я, брат Ноктис? Правильный ответ уже вам известен, хотя будь это не ворона, а неизвестная вам птица, то и твой путь, и путь брата Авро тоже подходящие.       — То есть правильный ответ все-таки дал Меридис? — дотошно уточнил Ортус. В этот раз нам не сулили никакой награды, но, видимо, он не терял надежды ее таки получить.       — Они все правильные, брат Ортус, — безмятежно отозвался жрец Мирай.       Тот недоуменно нахмурился и вытянул губы в трубочку.       — А зачем вы тогда спрашивали, учитель?       — А на это попробуйте ответить сами, — Мирай привычно спрятал руки в рукава, — кому действительно нужны были эти ответы. И ответы ли.