Вторая смерть

И вновь. Яркая вспышка ослепила глаза, а в ушах слегка звенело. Но длилось это не долго, вскоре зрение пришло в норму, а противный белый шум ушёл. Лололошка сидел у маленького пруда, возле которого рос трасник. Судя по земле возле растения, растил и сажал Лололошка. Стиль ухода у него немного отличается от стандарта, так что маленький опытный садовод сразу узнал, что растения выращено им же. Только... Разве он садил его? Да и место в котором он сейчас находился не похоже на то, где он сейчас. Небольшое озеро с его собственно выращенным трасником, дерево, что накрывало Лололошку тенью и скрывало от солнца. А спереди маленький домик, знакомый, любимый и привычный. Домик его дедушки. Странно. Только что его кости ломали камни в шахте, а сейчас он сидит в тени у дедушки.. Что ж. Настроение было на высоте, всё же Ло, не Ло если не будет бесом даже в самых ужасных ситуациях! Ноги двинулись, а тело поднялось. Лололошка потопал в дом, где его с тёплой как печка улыбкой встретил сам дедушка. Седой, низкий, такой искренний и любящий. «Ло, внучек ты мой! Будешь что кушать? Как утро прошло?» Спросил дедушка и подошёл ближе к мироходцу, кладя руку на его плечо нежно и аккуратно сжимая. Без намёков на интим или что то подобное, лишь забота о внуке. «а... Всё хорошо деда! Мне было весело.» С озорной улыбкой чуть ли не прокричал мальчишка. Тепло разлилось на душе, когда его родственник, когда его дедушка говорил с ним, интересовался им, беспокоился за него! Всё же, что может быть лучше, чем любовь близкого человека? Наверное лишь не убитая курочка. Дедушка посмеялся и похлопал внука по тому же плечу, где и лежала его рука. «хорошо внучек, раз ты счастлив и бодр я пойду пожалуй в огород. Дела там есть, всё же растения штука вредная! Вечно им внимание нужно.» Деда отошёл и вышел из дома, тихо хлопая дверью. Теперь лололошка один дома и все травушки муравушки, да интересные зельяца дедушки в его распоряжении. Хе-хе-хе... Мальчик хитро улыбнулся. "пока дедушка будет занят на улице, я помогу ему с травами и баночками дома!" Мальчик подбежал и снял с верёвки какую-то небольшую связку этих листьев, взял с полок какие-то неизвестные ему баночки с жидкостями, забрал со стола палку и кувшин, которым как видел Ло, дедушка не пользовался. Лололошка помолол, помял, порвал листочки на мелкие-мелкие частички и насыпал в этот же кувшин. После взял скляночку с мутной водой, в которой бурлили пузырьки и также слил в кувшин. Ёмкость наполнялась всякой дурью, которую Лололошка только мог найти в доме. Спустя час, или даже два часа, мироходец закончил, потёр руки, улыбнулся и посмотрел на свое чадо в кувшине. Выглядело это... Небезопасно. Какие то корешки кряхтели, пузырьки поднимались на верх, вода тихо бурлила, а из стекла на верх поднимался пар. Но Лололошке было все равно. Он горд собой! Поднявшись наверх, паренёк взял с полки стакан, поставил его на стол, взял в руки кувшин и налил туда своё творение. Просчитав взглядом всё что он мог, рука потянулась к стакану, обхватила его, подняла и поднесла к губам, но Лололошка быстро отодвинул это от себя и тихо шикнул. Из-за жидкости, если это нельзя назвать творением ада, стакан нагрелся и при прикосновении края стакана к губам Лололошка обжегся. Доверие это не вызывало, но Ло плюнул на это. Вздохнул, набрался сил, и зажмуривая глаза... Залил содержимое себе в рот. Вкус был отвратительным. Горький, кислый и тошнотворный. Сначала всё вроде было и хорошо. Только спустя 10 минут живот начало колоть, в голове помутнело, в ушах стало звинеть, а зрение и вовсе потерялось. Ребёнок упал на пол и стал кашлять, после лёг и свернулся колачиком. Было больно. Словно несколько мечей прознали его тело, а лезвие ножа вскрывало его живот, вырывая и уничтожая все внутренности. Лололошка стал кричать, а на крики как предположил страдалец пришёл дедушка. Старик пытался что-то сделать, но за 20 мучительных минут разум потерялся. Тело стало легче любого воздуха, а мир ушёл из под ног. То же ничто, то же полное исчезновение боли, тьмы, мыслей, ощущений. Словно выключенный робот.Просто пустота. Холодная, вечная и бездушная, без намёка на свет.