Глава 16

~~~~~

Хисын сидел на полу перед диваном, погруженный в игру. Свет от экрана мерцал на его лице, отражая смену кадров. За ним, на диване, лежала Анна, небрежно перекинув одну ногу через подлокотник, и рассеянно наблюдала за его игрой, больше пребывая в своих мыслях. Её взгляд блуждал по экрану, но мысли витали далеко от происходящего в игре. Оба словно находились в параллельных вселенных. Ее взгляд задержался на его лице и она стала разглядывать его красивый профиль в мерцающем свете экрана и то как он покусывает губы, раздражаясь от игры. Оставшихся синяков не было видно в тусклом освещении и его сосредоточенное на игре лицо заворожило ее. Он определенно был симпатичным парнем, подумала Анна. Вдруг ей захотелось почувствовать что-то настоящее, что-то здесь и сейчас. Почти не осознавая, она наклонилась к его шее, вдохнула запах его кожи и легко прикоснулась к ней губами, выдернув их обоих из грёз и вернув в реальность. Парень, почувствовав ее дыхание у своего уха на секунду застыл, затем быстро нажал кнопку паузы, повернув голову к ней:       — Что, прямо сейчас? - удивленно спросил он. Девушка молча смотрела ему в глаза, но в её взгляде уже читалась обычная настойчивость. Вместо ответа она потянулась к нему снова, её движения стали более решительными. Парень замер, не успев опомниться, как она уже пересела на его колени и стягивала футболку через его голову. Её руки обвили его шею, и их лица оказались на одном уровне.       — Подожди, — выдохнул он, откладывая джойстик и чувствуя, как кровь начинает стучать в висках. Она лишь притянула его ближе, не дав ему шанса оправиться. Её движения были резкими и требовательными, как будто ответ на его вопрос был очевиден. Ему же хотелось увидеть в её глазах хоть каплю тепла, но её взгляд был по прежнему холоден и отрешен. Было неприятно от того, как она избегала всякой нежности, как будто боялась, что ее прикосновения станут чем-то большим, чем просто удовлетворение потребности. Хоть он и не искал отношений, это не означало, что он не желал простого человеческого тепла, ласки, хотя бы чувствовать себя не вещью в ее руках, а живым человеком. Он слабо попытался обнять её, надеясь, что это изменит её настрой, но она оставалась напряженной, словно заключенной в ледяной кокон, через который он мечтал пробиться к той искренней нежности и огню, которые она скрывала от него где-то в глубине. Хисын собрался с силами и аккуратно, но твердо, удержал её за плечи, не давая продолжить.       — Не торопись… прошу тебя… — выдохнул он, стараясь поймать её взгляд, в котором не находил ничего, кроме холодной решимости. — Пойдем в спальню… давай не будем спешить… Его голос звучал почти умоляюще. Он надеялся, что сможет пробудить в ней что-то более человеческое, что-то, что выйдет за рамки ее привычного равнодушия. Он пытался растянуть этот момент, искал в нём спасение от ощущений, которые оставляли его опустошенным. Ему хотелось тепла, которого она, казалось, не могла или не хотела ему дать. Анна остановилась, раздумывая над его словами, внимательно посмотрела ему в глаза и спросила с вызовом:       — Не хочешь меня?       — Хочу…но не так. Я же говорил тебе, но кажется, ты не хочешь меня слушать. Посмотри на меня… — отстраняясь от нее он заглядывал в ее глаза с надеждой — Я тебе совсем не нравлюсь? Почему ты всегда так спешишь? Я не успеваю даже понять, что происходит. Я знаю, что ты используешь меня… но разве я не заслуживаю хотя бы немного ласки? Парень ждал хоть какой-то ее эмоциональный отклик, которого ему так не хватало. Смысл его слов дошел до девушки. Она вдруг остановилась и заглянула в глубину его красивых карих глаз, понимая, что никогда не задумывалась о том, что он действительно ощущает, концентрируясь лишь на своей боли и чувстве внутренней пустоты, которое она стремилась заполнить с его помощью. Его слова показались ей разумными, а его тревожный взгляд, ищущий понимания, тронули что-то внутри нее и взгляд девушки стал немного теплее.       — Ладно. Давай попробуем помедленнее… Я постараюсь, — тихо ответила Анна. Хисын встал и привёл её в спальню, обняв за плечи и притянув к себе.       — Не спеши… Почувствуй меня. Я рядом, — прошептал он, мягко кладя её руки себе на грудь. Анна ощутила его сбивчивое дыхание и ускоренное биение сердца под пальцами. Его голос был тихим и полным желания, и Анна, вопреки привычному равнодушию, почувствовала, как его тепло проникает в нее, наполняя пространство между ними нежностью, которой она избегала. Он осторожно прикоснулся к её рубашке, расстегивая пуговицы с такой бережностью, словно боялся нарушить хрупкий момент. Его руки плавно скользили по её коже, изучая каждое её движение, каждую реакцию.       — Я даже не знаю, что тебе нравится, — тихо произнес он, легко касаясь губами ее шеи, его голос едва слышен. — Позволь мне узнать тебя… Я хочу этого. Анна кивнула, доверяясь его желаниям. Внутри неё происходила борьба: её привычная холодность боролась с новой, едва ощутимой теплотой, которую она ещё не до конца понимала. Его прикосновения были мягкими, почти невесомыми, но в них было столько нежности и заботы, что девушка почувствовала, как её защита начинает ослабевать и таять от желания быть с ним. Он медленно продолжал изучать её тело, его пальцы плавно скользили по ее коже, каждый жест был продуман и внимателен. Он хотел чувствовать её отклик, её желание, а не просто механические действия. Каждый его вздох, каждый взгляд был призывом — “позволь мне быть с тобой по-настоящему”. Она закрыла глаза, позволяя себе раствориться в его прикосновениях. Сначала она отвечала робко, неуверенно, будто не знала, как реагировать, но вскоре уловила его ритм, почувствовала его реакцию и начала отвечать более уверенно, понимая, что доставляет ему удовольствие. Теперь их движения были гармоничными, как будто они наконец нашли общий язык, где не было спешки и холодности, однако не было и настоящей близости между ними. Анна всё ещё сохраняла некий барьер, словно защищаясь, но чувствовала как нежность Хисына начинала топить лед в ее сердце. Его забота и терпение пробуждали в ней давно забытые чувства, которые она так боялась впустить. Ей становилось всё сложнее удерживать себя от того, чтобы не потеряться в водовороте страсти и желаний, но она больше не могла игнорировать его искренние усилия. Её мысли метались, но с каждым его прикосновением становилось ясно — ей было хорошо с ним, несмотря на все попытки отстраниться. Она чувствовала, как внутри неё медленно разгорается огонь, которого она давно не ощущала. Хисын почувствовал, что наконец ему удалось пробить ледяную защиту Анны и она позволила ему открыть хотя бы частичку своих эмоций. Это был шаг навстречу, и пусть она ещё не отдавалась полностью, он чувствовал, что между ними начинает появляться что-то большее, чем холодная физическая близость. Анна начала расслабляться, её дыхание стало немного тяжелее, и она сама потянулась к нему, её руки скользнули по его груди, чувствуя тепло его тела. Она чувствовала, как её охватывает волна желания, но в этот раз это было что-то другое — не резкий порыв, а тихое, глубокое стремление быть ближе, довериться ему. Хисын заметил, что Анна не смотрела на него, закрыв глаза, и это кольнуло его. Он задавался вопросом, думала ли она о ком-то другом — возможно, о Ёнджуне, который всё ещё оставался тенью в её жизни, или же так просто концентрировалась на своих ощущениях, не отвлекаясь на внешнее. Это рождало внутри Хисына неуверенность: было ли её желание искренним или это было очередное бегство от боли и способ забыться? Он хотел чувствовать, что она действительно хочет его, а не кого-то, кто остался в прошлом. С каждым её движением, с каждым вздохом его беспокойство усиливалось. Но в то же время он знал, что не может остановиться, что сейчас не время для вопросов или раздумий. Он чувствовал как ее тело выгибалось под ним, постепенно теряя контроль над собой, и её тихие стоны становились громче. Он крепко сжимал её в своих руках, не отпуская, когда они одновременно достигли кульминации. Их дыхание было сбито, и они оба замерли на мгновение, погруженные в накатывающие волны удовольствия. Хисын лег рядом с ней, оставаясь рядом и обняв её, стараясь не разрушить хрупкую связь, которая между ними появилась.       — Так же лучше, чем быстро? — в надежде услышать её подтверждение спросил он, не выпуская её из объятий.       — Смотря чего ты добиваешься… — ответила неоднозначно девушка. Она начала осознавать, что, несмотря на свои установки, парень всё же стал проявлять к ней чувства, которых сам не хотел. Это настораживало её. Анна намеренно оставалась холодна с ним и резка, чтобы он не увлекся, не влюбился в нее. Она не искала новых отношений, не была готова открыться ему полностью и не желала причинить ему боль, как это уже случилось с другими. Анна лишь старалась следовать его же правилам, но он начал добиваться ее отдачи в постеле, кажется, не понимая к чему это может привести. Чувствуя в свою очередь растущую симпатию к нему, девушка старалась держать себя в руках и не позволять ситуации вновь выйти из под контроля, разрушив их договоренности. Хисын, тем не менее, был уверен, что его желание просто сделать так, чтобы она не оставалась холодной, вполне оправдано. Он думал, что раз они живут вместе, и девушка сама постоянно инициирует их физическую близость, то она должна считаться и с его желаниями. Он искренне считал так, не видя к чему стремится на самом деле.       — Я просто хочу, чтобы нам обоим было хорошо. — расслабленно ответил он, в голове была легкость и он сейчас он совершенно не хотел задумываться "чего именно он добивается". Анна вздохнула, прижимаясь к нему, предчувствуя, что если она не будет себя сдерживать, все обернется очередной драмой.

~~~~~

Анна проснулась в темноте, дрожа от пережитого кошмара. Грудь сжимал страх, и, не открывая глаз, она машинально потянулась к человеку, который спал рядом. Её рука нащупала его плечо, и она прижалась к нему, чувствуя тепло его тела. В её сознании всё ещё мерцал образ Ёнджуна, и, путая реальность со сном, она тихо прошептала:       — Мне приснилось… — её голос дрожал, словно она всё ещё находилась во власти сна. — Мне приснилось, что тебя больше нет рядом, — цепляясь за его плечи, она едва дышала. — Наш дом… всё исчезло… Парень, почувствовав ее напряжение, сонно обнял девушку и легко погладил по волосам, успокаивая.       — Это просто сон, Анна. Я здесь, — мягко говорил он, но чувствовал, что она сжимает его слишком крепко, как будто боится, что он уйдёт.       — Ты здесь, да? — она цеплялась за его голос, будто утопающая. — Ты не оставишь меня, Ёнджун…? Её слова разрезали воздух. Хисын замер на секунду, сон как рукой сняло, когда она вновь назвала его чужим именем. Ее глаза, все еще затуманенные сном, смотрели прямо на него, но видели кого-то другого. Он осторожно отодвинулся и встряхнул её за плечи, заглядывая в глаза.       — Анна… Это я, Хисын, — сказал он, пытаясь вернуть её к реальности. Анна заморгала, с трудом фокусируя взгляд в темноте. Она все еще видела лицо Ёнджуна, но этот образ начинал медленно рассеиваться, превращаясь в черты Хисына. В голове пульсировала боль, и она не понимала, что происходит, где она, и кто перед ней. Осознание накрыло её волной — она больше не с Ёнджуном. Тишина спальни становится невыносимо громкой, боль воспоминаний разрывала изнутри. Она резко села на кровати.       — Ёнджун… — произнесла Анна, и её голос сорвался на грани между криком и шепотом. В этот момент вся тоска, которую она подавляла, вырывалась наружу. Память о его смерти захлестнула её, и с ужасом она осознала: его больше нет. Он никогда больше не обнимет её, она никогда не увидит его улыбку. Эти мысли парализовали её, она не могла дышать. Анна сделала резкий вдох, пытаясь наполнить лёгкие воздухом, но вместо этого ощутила, как боль пронзает всё её существо. Кажется, что душа буквально разрывалась от того, что его больше нет рядом с ней. Она не могла справиться с этим ощущением, не могла от него убежать. Зрелище, как Анну ломает ее внутренняя боль, напугало Хисына до глубины души. Он никогда не видел её в таком состоянии. Её боль была почти ощутима, она буквально висела в воздухе между ними. И хотя он и не знал, что сказать, как правильно утешить её, он не уходил и крепко обнял ее, словно надеясь, что так сможет забрать часть её боли. Анна, сидя на кровати судорожно хваталась за Хисына, до боли впиваясь ногтями в его плечи. Она не могла дышать, воздух не проходил сквозь сдавленное горло, но ее глаза оставались сухими, хоть внутри неё всё клокотало.       — Это я… — выдыхала она хрипло, сжимая пальцы на спине Хисына так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Я убила его… Каждое её слово резало тишину, а её хриплый голос казался эхом глубокой раны, которая не заживёт. Хисын мягко гладил её по спине, его руки дрожали, но голос оставался спокойным:       — Ты не виновата, Анна, — не зная, что еще может сделать, парень в растерянности прижимал её к себе. — Ты не виновата в том, что случилось с ним, — повторял он, не отпуская её. Анну всю трясло, а Хисын лишь крепче держал ее, пытаясь хоть как-то унять эту дрожь, согреть ее своим теплом. Он чувствовал, как ее тело напряжено, как будто она вот-вот сломается под этим внутренним давлением. Каждый её вдох был тяжёлым и отрывистым, будто каждый следующий давался с неимоверным трудом. Парень понимал, что ему нужно принести ей хотя бы воды или успокоительное, чтобы снять это напряжение, но боялся отойти и оставить её одну в этом состоянии. Ему было страшно даже на секунду выпустить её из своих объятий. Он хотел сказать ей что-то утешающее, но не мог подобрать слов. Они все казались ему слишком слабыми.       — Я с тобой, Анна, — шептал он, почти умоляя её услышать его. — Всё будет хорошо, я рядом, я не уйду. Но она продолжала дрожать, её дыхание оставалось тяжёлым, и беспокойство Хисына росло. Он не знал что делать и как помочь ей. Через какое-то время Анна вдруг обмякла в его руках, и на мгновение Хисын с ужасом подумал, что она потеряла сознание. Её дыхание стало более ровным, спокойным, и она казалась ослабленной. Он внимательно прислушивался к её дыханию, боясь, что приступ тревоги снова вернётся.       — Не уходи… — едва слышно прошептала она, с трудом удерживаясь на грани сознания.       — Я здесь, — тихо ответил он, продолжая нежно гладить её по волосам. — Тебе лучше? — спросил он, осторожно, словно боясь нарушить её хрупкое спокойствие. — Давай принесу тебе таблетку и воды… Он всё ещё колебался, не решаясь отойти, но знал, что это может помочь ей успокоиться окончательно. Хисын мягко отстранился, осторожно осматривая Анну. Она безвольно лежала в его руках, её тело расслабилось, дыхание было ровным, и она была в сознании, хоть и с закрытыми глазами.       — Я быстро. Только за водой сбегаю. Хорошо? — прошептал он, глядя на неё с тревогой.       — Не уходи… — едва слышно прошептала она, не открывая глаз. Её голос был таким тихим, что Хисын не был уверен, обращается ли она к нему или же зовет Ёнджуна.       — Я не ухожу, я сейчас… — с трудом ответил он, приложив все усилия, чтобы собственный голос звучал уверенно, хотя сам чувствовал, как внутри него всё дрожит. Он вдруг понял, что и ему нужно успокоительное, иначе он просто не выдержит этой эмоциональной нагрузки. Бережно уложив Анну на подушку и укрыв её одеялом, Хисын медленно встал. Его движения были осторожными, он боялся, что любое его резкое движение может нарушить её хрупкое спокойствие. Когда он вышел из спальни, то на секунду прислонился спиной к двери, переводя дыхание, пытаясь осмыслить только что произошедшее. Его сердце всё ещё колотилось, а в голове путались мысли — он не знал, как правильно поступить, как помочь ей и спрашивал себя, зачем вообще ввязался в это, зачем стал помогать этой странной девушке и почему теперь его так беспокоит ее состояние. Хисын, конечно, ожидал, что будет что-то подобное и что она будет слезами выплескивать боль утраты, чтобы отпустить Ёнджуна. Он был готов увидеть истерики, долгие разговоры или тихие слезы, как это бывает у людей, переживающих потерю. Но время шло, а Анна, к его удивлению, оставалась пугающе спокойной, как будто внутри неё сгустился холод. Внешне сдержанная, она никак не выказывала страданий, и это удивляло и настораживало его всё больше. Он предполагал, что, возможно, её скорбь слишком глубока, чтобы проявить себя перед ним, почти незнакомым человеком. Но другая мысль не давала ему покоя — что, если заверения в чувствах к Ёнджуну не правда, и она лишь старается вызвать к себе сочувствие, а на самом деле ей неведома боль утраты, и её сердце настолько холодно, что не способно любить? Однако то, что он увидел теперь, потрясло и испугало его. Её эмоции прорвались наружу, но в странной, исступленной форме — сильной и беспокойной. Он ощутил всю тяжесть её переживаний, наконец осознав, насколько глубоки её чувства и страдания. Но почему она не позволяла себе слёз, не давала боли выйти наружу, как это делают другие? Почему она упорно держала всё внутри, доводя себя до нервного срыва? В голове пульсировали эти вопросы, пока он рылся в аптечке, доставая успокоительное. Выпив одну таблетку, он взял ещё одну и принес Анне. Она выглядела полностью обессиленной, и её руки дрожали, когда она пыталась взять стакан. Хисыну пришлось поддерживать его, чтобы она смогла сделать хотя бы несколько глотков, после чего бессильно откинулась назад на подушку.       — Не уходи… — вновь прошептала она. Хисын лег рядом, мягко обняв её. Лишь тогда она, наконец, замерла, почувствовав себя в безопасности, и, полностью расслабившись, провалилась в глубокий сон без сновидений.

~~~~~