Глава 24

~~~~~

После разговора с Анной Чонин почувствовал, будто гора свалилась с его плеч. Вместо той коварной и холодной женщины, какой она казалась ему в воспоминаниях, он увидел живого человека — спокойного, теплого, ироничного. Её взгляд, полный понимания, и уютная атмосфера, царившая в её доме с Хисыном, постепенно развеяли страхи, которые он носил в себе месяцами, лишь больше накручивая себя. Он вдруг осознал, что тогда, в прошлом, дело было не в нем, — просто всё случилось не в то время и не в том месте. Эта мысль освободила его. Почувствовав лёгкость и уверенность, он решил попробовать ещё раз с Джихе— но теперь уже без груза страха и сомнений.

~~~~~

На съемочной площадке, залитой мягким светом раннего утра, царила тишина. Джихе неспешно раскладывала свои инструменты перед зеркалом в гримерке, словно выполняя привычное утреннее ритуальное действие. Она была погружена в свои мысли, слыша только легкий шелест собственных движений и музыку в наушниках. Чонин знал, что обидел ее и после того свидания девушка отдалилась от него. Раньше она часто работала с ним, но после того вечера, Джихе будто бы вовсе перестала его замечать. Теперь вместо нее макияж ему делали другие визажисты. Дверь в гримерную плавно открылась, и Чонин тихо проскользнул вовнутрь, стараясь не шуметь и не привлекать внимания. Он надеялся застать её одну, до того как остальные появятся на съемочной площадке и намеренно пришел раньше. Медленно и осторожно ступая по помещению, он наконец увидел девушку, погруженную в свои мысли. Остановившись на мгновение и всматриваясь в её отражение, он почувствовал, как лёгкое тепло разливается в груди. Она выглядела так естественно — занятая работой, чуть нахмуренная, с тонкой прядью волос, падающей на лицо. Это неожиданное ощущение симпатии придало ему сил и решимости непременно помириться с ней. Когда Джихе наконец повернулась к зеркалу, то чуть не подпрыгнула от неожиданности, так как перед ней на стуле уже сидел, смущенно улыбаясь, парень. Она вынула один наушник и удивленно уставилась на него.       — Привет, Джихе, — тихо сказал он, глядя на неё снизу вверх, — Прости, я не хотел тебя напугать.       — Доброе утро, Чонин, - ответила девушка отводя от него взгляд и нервно крутя наушник в руке, - Ты рано. Твой гример еще не пришел...       — Я знаю. Выпьем кофе? - протягивая ей стакан, спросил Чонин. Глаза девушки раскрылись шире, но она молча взяла стакан и ничего не ответила. Чонин принял её молчание как знак, что она готова к разговору.       — Прости меня, — начал он после паузы. — Прости за тот раз. Я вел себя как полный идиот… Ты правда нравишься мне. Давай начнем все сначала? Джихе подняла на него взгляд, не зная что ответить.       — А что слушаешь? — мягко спросил Чонин, пытаясь разрядить обстановку. Девушка смутилась, словно её застали врасплох. Она быстро отвела глаза и пробормотала:       — Мм… да ничего такого… Чонин наклонился чуть вперёд, с добродушной улыбкой:       — Дашь мне тоже послушать? Может, мне понравится…       — Не… не думаю… Вряд ли ты будешь такое слушать, — ее щеки мгновенно залила краска и она не знала, куда спрятать взгляд. Но парень не отступал. Он с любопытством подался ближе и, улучив момент, взял один из наушников из её руки. В ухе тут же раздалась знакомая приглушенная мелодия… его собственного голоса.       — Что? Это же моя… ты слушаешь мою песню? — его удивление сменилось застенчивой улыбкой. — Рад, что она тебе нравится… Теперь уже смущен был он, опустив взгляд и почесав затылок. Но, посмотрев на неё снова, он увидел что-то, от чего у него внутри вдруг стало теплее. Она была так мила в своей растерянности, с алыми щеками и опущенными глазами. Чонин понял, что не может упустить этот момент. Он отбросил все свои сомнения.       — А знаешь, — начал он, поднимаясь со стула и пристально глядя на неё, — я хотел вернуть тебе долг…       — Долг? — недоуменно переспросила она, но её голос дрогнул, когда он сделал шаг к ней. Чонин наклонился ближе, его лицо оказалось совсем рядом. Она почувствовала его тёплое дыхание, а её сердце начало стучать так громко, что, казалось, заглушало всё вокруг. Джихе инстинктивно потянулась к нему, а её глаза мягко закрылись. Но он замер. В его голове всплыли воспоминания — те ошибки, что он сделал в прошлом, и слова Хёнджина, звучащие как наставление: “Ты должен быть абсолютно уверен, что тебя поняли правильно, прежде чем действовать.” Он слегка отстранился и заглянул ей в глаза.       — Ты же поняла, что я говорил о поцелуе? Можно я…       — Да целуй уже, болван! — с улыбкой, сквозь смущение перебила она. Её слова сняли последние сомнения, и Чонин приблизился ещё ближе, накрыв её губы своими. Поцелуй был лёгким, почти невесомым, как первое прикосновение весеннего ветерка. Она ответила, чуть сильнее прижимаясь к нему, и в этом коротком, трепетном поцелуе было всё: его извинение, её прощение и обещание того, что между ними теперь всё будет иначе.

~~~~~

Как только их губы встретились, дверь гримерки тихо скрипнула, приоткрываясь. В проеме появился Феликс. Он замер, увидев перед собой Чонина и Джихе, погруженных в трепетный поцелуй. Его глаза широко раскрылись, а затем лицо расплылось в широкой улыбке. Стараясь не нарушать момент, он быстро отступил назад, мягко притворяя дверь. За ним стоял Хёнджин, который с любопытством наклонился вперед:       — Что там? — прошептал он. Феликс прижал палец к губам, призывая к молчанию, и с довольным видом прошептал:       — Кажется, мой план сработал. У нашего малыша всё хорошо. Хёнджин нахмурился, все еще не понимая, но Феликс хлопнул его по плечу и продолжил:       — Пойдем выпьем кофе, всё равно ещё рано. Хёнджин бросил последний взгляд на дверь, но не стал спорить и последовал за Феликсом в очередной раз восхищаясь проницательностью своего друга и тому как он умеет давать нужные советы и быстро ориентироваться в ситуации.       — В очередной раз поражаюсь, — тихо сказал Хёнджин, пока они шли по коридору. — Ты как будто всегда точно знаешь, что нужно делать еще до того, как это станет очевидным. Феликс рассмеялся.       — Это не магия, просто я люблю своих друзей. Иногда всё, что нужно, — это немного внимания и вовремя сказанное слово. - пожал он плечами. Они вдвоём удалились по коридору, оставив Чонина и Джихе наслаждаться своим моментом нежности.

~~~~~

Хёнджин сидел напротив Феликса в небольшом уютном номере отеля, где они часто проводили время после работы. Тусклый свет от настольной лампы освещал комнату, создавая мягкую, расслабляющую атмосферу. Феликс неспешно пил вино и задумчиво смотрел в окно. На его красивом лице играли тени и огни проезжающих внизу машин. Взгляд был спокойным, но как всегда с небольшим налетом грусти. Хёнджин невольно любовался им. В его голове роились беспорядочные мысли. Кажется только теперь, после всего что для него сделал Феликс он начал понимать на сколько ему действительно дорог этот парень. Тот медленно перевел взгляд на друга:       — Ты чего так смотришь на меня? - тихо спросил он, медленно отпивая вино.       — Знаешь, я тут подумал... я хотел сказать тебе. Спасибо. За все что ты сделал для меня. - он немного занервничал - Я понял, что я тупой, правда. Может быть...       — Хёнджин, не стоит.... - Феликс догадывался куда он клонит и хотел прервать это.       — Нет, не перебивай. Дай мне сказать, пожалуйста. Я тупой идиот и ты всегда был прав. Прости что не понимал этого раньше, и не слушал тебя. Прости за мои злые слова и пренебрежение к тебе. Прости за все мое легкомысленное поведение. Я столько раз был несправедлив к тебе. Ты дорог мне, правда. И знаешь, я думаю, давай попробуем… быть вместе? Так как ты всегда хотел... Феликс тяжело вздохнул. В тишине за окном раздался звук дождя и струйки воды побежали по стеклу, тенями ложась на лицо парня. Если бы он услышал это предложение несколько лет назад, то был бы непременно на седьмом небе от счастья. Но теперь... теперь он знал Хёнджина слишком долго и слишком хорошо понимал его природу.       — Хёнджин, я.... - его голос дрогнул, как и сердце, тяжело было произносить это и признаваться самому себе, что его мечте не суждено сбыться никогда. – Я вынужден отказаться. Ты никогда не обманывал меня и если ты пообещаешь, я тебе поверю. Но твоего предательства я не смогу вынести, оно разрушит меня, разорвет мое сердце. Поэтому прошу, не давай мне ложных надежд. Сладкие иллюзии неизбежно сталкиваются с горькой реальностью... а я не хочу жить в иллюзиях. Пример с Чани только лишний раз убедил меня в этом. И не обманывай себя. Ты не сможешь сдержать этого обещания, поверь мне.       — Но я правда хочу измениться, для тебя...       — Хёнджин, мне не нужно чтобы ты менялся. Я люблю тебя таким, какой ты есть. Не нужно пытаться стать кем-то другим. Поэтому давай оставим все, как есть. Так будет лучше для нас обоих. Хёнджин изумленно смотрел на парня. В его глубоких глазах он видел свет исходящий от куда-то из глубины его души. Только сейчас он увидел на сколько прекрасен Феликс, его красота была не внешняя, она не требовала кокетства и маскарада, это была истинная красота, красота его души. У парня перехватило дыхание, кажется ничего прекраснее он никогда не видел в жизни. Внезапно он почувствовал себя каким-то убогим и никчемным. Практически религиозный восторг он испытывал глядя на Феликса сейчас. Он был каким-то высшим существом, а ему самому никогда не достигнуть той глубины, не постигнуть всей силы его любви, ведь он сам был слишком поверхностным и самовлюбленным для этого, ищущим лишь удовольствий. Он до боли осознал, что никогда не сможет кого-то так любить и почувствовать тоже самое, что чувствует Феликс. Феликс, которого он всегда воспринимал как слабого и мягкого, был гораздо сильнее его самого. Внутри этого доброго и милого парня теперь он увидел несгибаемый стальной стержень, закаленный годами в огне его боли. Он был мудрее и прекраснее всех, кого он когда либо знал. Он знал и понимал даже его самого лучше, чем он сам себя понимал. Хёнджин почувствовал всю правоту его слов, это он слабый и не может сопротивляться своим желаниям, не сможет выполнить обещание, не сможет быть верным и не поддаваться соблазнам, понял что еще ни раз причинит Феликсу боль и будет просить за это прощения, хотя знал и видел, что тот уже простил его за это все. Он не понимал, чем, собственно, заслужил эту безусловную любовь?       — Почему ты плачешь? — тихо спросил Феликс, нежно проведя пальцами по щеке Хёнджина, стирая его слёзы. Хёнджин вздрогнул от прикосновения, едва сдерживая всхлип.       — Потому что я только сейчас понял, как сильно я тебя люблю. — Его голос был полон боли и раскаяния.       — Я знаю, — тихо ответил Феликс, обнимая его. — Я всегда знал.

~~~~~