Глава 1. Снова в Хогвартс

      Звук колес, монотонно перестукивающих по рельсам, убаюкивал, но не успокаивал. В купе Хогвартс-экспресса, словно маяк в бурном море, царило легкое оживление. Гарри Поттер, Рон Уизли и Гермиона Грейнджер, те, кого весь волшебный мир называл “золотым трио”,сидели вместе, словно это был самый обычный учебный год. Но, все изменилось. Война оставила на них свои отметины, и их привычный мир был разбит на осколки.        – Не могу поверить, что мы снова едем в Хогвартс, – проговорил Рон. В его глазах читалась смесь волнения и тревоги. – Это как будто сон.        – Это реальность, Рон, – мягко ответила Гермиона, поправляя стопку учебников по древним рунам. Она, как всегда, казалась собранной и спокойной, но Гарри видел, как в ее глазах мелькает тень беспокойства. – Мы все это пережили, и теперь нам нужно двигатьсядальше.        Гарри кивнул, глядя в окно, где проплывали пейзажи сельской местности. Он, как никто другой, понимал, что пережили они все. Но на душе было как-то неспокойно. Внутри тлел страх, что все может повториться, и что мир, который они так тяжело отвоевали, сноваможет рухнуть.        – Как думаете, каким будет этот год? – спросила Джинни Уизли, которая до этого молча сидела, глядя в окно. Она, как и все, казалось изменилась за время войны. Ее глаза потускнели, а былое озорство уступило место печали.        – Надеюсь, спокойным, – ответил Гарри, но его голос звучал не очень убедительно.        – Спокойным? – скептически усмехнулся Рон. – После всего, что произошло, спокойствие – это последнее, на что стоит надеяться.        – Нам нужно сосредоточиться на учебе, – сказала Гермиона, стараясь вернуть разговор в более позитивное русло. – У нас последний год, и нам нужно сдать все экзамены на высшем уровне.        Наступила тишина, нарушаемая лишь мерным стуком колес. Каждый из них был погружен в свои мысли, воспоминания и страхи. Но также знали, что не одни, что у они есть друг на друга, и что вместе смогут справиться со всеми трудностями, которые им уготовила судьба.        – Кстати, а что слышно про других? – спросил Гарри, нарушив молчание. – Я имею в виду… ну, тех, кто раньше был не с нами.  Рон нахмурился.        – Я не знаю ни про кого, – ответил он. – Да и не особо хочу знать.  Гермиона вздохнула.        – Рон, – сказала она с укором. – Мы не можем их всех отталкивать. Мы должны дать им шанс, если они этого заслуживают.        – Ну уж нет, – категорично ответил Рон. – После всего, что они натворили… Я не готов их прощать.        Гарри почувствовал, как атмосфера в купе стала напряженной. Он понимал чувства и Рона, и Гермионы. Он знал, что прошлое нелегко отпустить, и нужно смотреть в будущее, но пока не готов был идти на примирение с теми, кто принес им столько боли.  Каждый был погружен в свои мысли и тревоги, и, казалось, что стена молчания поднялась между ними, отражая их разные взгляды на будущее. 

*** 

      Драко, как обычно, сидел у окна, глядя на проплывающие пейзажи с выражением отстраненности. Его взгляд был задумчивым и каким-то печальным. Волосы, всегда безупречно уложенные, казались растрепанными, а лицо было бледным, как будто он не спал несколько дней. Война оставила на нем свои отметины, и это было очевидно для всех, кто его знал.        Блейз, расположившийся напротив Драко, с тяжелым вздохом смотрел на свои руки. Он перестал быть беззаботным и веселым, каким был раньше. Теперь в его глазах читалась усталость. Он больше не шутил и не смеялся, и его молчание казалось еще более мрачным, чем молчание Драко.        Пэнси пыталась как-то разрядить обстановку, но ее попытки оставались безуспешными. Она помнила, какой была их компания раньше, полна глупых шуток Блейза и сарказма Драко, но теперь их купе было похоже на склеп, полный призраков прошлого.        Теодор Нотт, как обычно, держался в стороне от происходящего. Он сидел в углу купе, читая какую-то старую книгу с пожелтевшими страницами, и делал вид, что не замечает напряженной атмосферы вокруг. Но, как и все остальные, он чувствовал, что их купе словнонакрыло траурной вуалью.        – И что? – наконец нарушила тишину Пэнси, ее голос звучал раздраженно. – Так и будем сидеть молча? Это невыносимо!        – А что ты хочешь услышать, Пэнси? – спросил Теодор, даже не отрываясь от книги.       – Хочешь обсудить наше светлое будущее?        – Я просто не понимаю, как можно вот так сидеть и ничего не делать, – ее голос дрогнул. – Все изменилось, и мы тоже должны измениться.        – Измениться? – усмехнулся Блейз, его голос был полным сарказма. – Ты думаешь, это так просто?        – Мы должны двигаться дальше, – настаивала Пэнси. – Мы не можем жить в прошлом.        – А ты можешь? – резко спросил Драко, и его взгляд стал острым и пронзительным. – Ты можешь просто взять и забыть все, что было?        Пэнси замолчала, отводя взгляд. Она знала, что Драко прав. Все они несли на себе тяжелый груз прошлого, и им было очень сложно отпустить его.        – Я просто… – начала она, но не смогла закончить фразу.        Все они чувствовали себя потерянными и одинокими. Они были друзьями, но между ними возникла пропасть, которую они никак не могли преодолеть. И в этот момент каждому из них хотелось, чтобы этот поезд поскорее прибыл в Хогвартс, где их ждала неизвестность.        Никто не решался нарушить тишину, словно боялись разворошить боль, которую каждый из них носил в себе.        Драко, скрестив руки на груди, продолжал смотреть в окно, его мысли были где-то далеко. Он вспоминал все, что произошло, и его сердце сжималось от боли и вины. Он знал, что прошлое не отпустит его.        Внезапно дверь купе открылась, и в проеме появился высокий и худой парень.         – Что тут за траур? – спросил он с ухмылкой, обводя их взглядом.        – Что тебе надо, Флинт? – резко спросил Драко, его голос звучал с раздражением.        – Да так, ничего, просто хотел проведать своих.        – Мы не твои, – сказал Блейз, его голос был резким и полным неприязни.        – Ну-ну, не надо так злиться, – сказал Флинт. – Мы же все слизеринцы, должны держаться вместе.        – Ты не один из нас, – заявила Пэнси, ее голос звучал холодно.         – Не надо так, Пэнси, – проговорил Флинт, и его ухмылка стала еще шире. – Этот год будет сложным, вы же понимаете.        – Чего ты хочешь, Флинт? – спросил Драко, его взгляд стал пронзительным.        – Я хочу, чтобы мы снова стали сильными, я хочу, чтобы слизеринцы снова были на вершине.        – Это невозможно, – сказал Блейз, и его голос звучал безнадежно. – Все изменилось.        – Ты просто слабак, Забини, – проговорил Флинт с презрением. – Ты не хочешь бороться, потому что тебе страшно.        Блейз сжал кулаки, его глаза горели гневом, но он ничего не ответил.        – Хватит, Флинт, – сказал Драко, его голос стал еще более жестким. – Оставь нас в покое.        – Ладно-ладно, просто подумайте над моими словами.        После этого он встал и вышел из купе, оставив слизеринцев снова наедине. На этот раз в воздухе витало еще большее напряжение.        – Что он имел в виду? – спросила Пэнси, ее голос дрожал.        – Он хочет вернуть старые порядки, – сказал Драко, его голос звучал устало.         – Но это невозможно, – повторила Пэнси.        – Я знаю, – ответил Драко, и его взгляд наполнился отчаянием.        Все они понимали, что этот учебный год не будет легким. Они понимали, что им придется столкнуться с множеством трудностей и испытаний. Но они также знали, что они должны держаться вместе, несмотря ни на что. Ведь они – слизеринцы, и это было их проклятиеми их силой. 

***

        Поезд, наконец, прибыл в Хогсмид, и ученики, выходя из вагонов, оживленно приветствовали друг друга. Гарри, Рон, Гермиона и Джинни, сойдя с поезда, присоединились к остальным. Все были рады вновь оказаться в Хогсмиде и вновь почувствовать атмосферу волшебства, которая здесь всегда царила.        Но Гарри, несмотря на радостное окружение, чувствовал, как в душе растет какое-то непонятное беспокойство. Возможно, это было из-за разговора в купе, возможно из-за общего ощущения, что что-то надвигается.        Ученики направились к каретам, запряженным фестралами, чтобы добраться до замка. Гарри уже собирался сесть в одну из них, как вдруг услышал, что кто-то зовет его по имени.        – Гарри! – произнес запыхавшийся голос, и Гарри обернулся.  Это был Невилл Лонгботтом, который подбегал к нему, задыхаясь и размахивая какой-то бумажкой.        – Гарри, – сказал он, пытаясь отдышаться. – Тебя профессор МакГонагалл просит… Она хочет с тобой поговорить.        – Сейчас? – удивленно спросил Гарри.        – Да, она ждет у входа в замок, – ответил Невилл. – Кажется, это важно.        Гарри почувствовал, как его сердце тревожно забилось. Что на этот раз? Что могло быть настолько важным, что профессор МакГонагалл потребовала его немедленного присутствия?        – Ладно, – сказал он, обращаясь к друзьям. – Я скоро вернусь.        Он направился к замку вместе с Невиллом, оставив Рона, Гермиону и Джинни в ожидании следующей кареты.        – Что-то случилось? – спросил Гарри, когда они отъехали от толпы.  Невилл пожал плечами.        – Не знаю, – ответил он. – Она была очень серьезной, когда меня попросила тебя найти.        Они подошли к парадному входу замка, где их уже ждала профессор МакГонагалл. Она выглядела серьезной, но в ее глазах читалось какое-то волнение.        – Гарри, – произнесла она, кивнув ему. – Пройдем в мой кабинет.  Гарри последовал за профессором МакГонагалл, оставив Невилла у входа. Они вошли в кабинет профессора, и дверь за ними тут же закрылась.        – Присаживайся, – сказала профессор МакГонагалл, указав на кресло напротив себя.        Гарри сел, чувствуя, как его сердце колотится все сильнее.        – Я должна сообщить тебе кое-что, – сказала профессор МакГонагалл, ее голос звучал серьезно. – Это касается нового студента.        – Нового студента? – переспросил Гарри, удивлению которого не было предела. – В этом году? После всего?        – Да, – подтвердила профессор МакГонагалл. – Его зовут Скорпиус, и он будет учиться на втором курсе.        – Но это же… странно, – произнес Гарри. – Разве можно поступить на второй курс?        – Обычно нет, – ответила профессор МакГонагалл. – Но в этом случае… обстоятельства особые.  Она замолчала, и Гарри почувствовал, что профессор МакГонагалл что-то от него скрывает.        – И какие же это особые обстоятельства? – спросил он, его голос был напряженным.        – Этого я тебе пока сказать не могу, – ответила профессор МакГонагалл. – Но я прошу тебя, Гарри, будь внимателен к этому студенту. Он может оказаться важным для… для всего.        – Для всего? – повторил Гарри, чувствуя, как его тревога нарастает. – Что это значит?        – Этого я тебе сейчас сказать не могу, – снова повторила профессор МакГонагалл. – Но я прошу тебя, доверься мне.        Гарри смотрел на нее, пытаясь понять смысл ее слов. Она была всегда честной с ним, и он знал, что она не стала бы просить его о чем-то, что могло навредить ему или кому-либо еще.        – Хорошо, – сказал он, наконец после долгой паузы.        – Спасибо, Гарри, – ответила профессор МакГонагалл, и ее глаза смягчились. –       Теперь можешь идти. Но помни, что я тебе сказала.        Гарри встал и вышел из кабинета, его голова была полна вопросов и тревог. Что это за новый студент? Почему он так важен? И что профессор МакГонагалл от него скрывает?        Он медленно побрел в гостиную, чувствуя, как груз ответственности снова давит на его плечи. Этот учебный год обещал быть не таким уж и спокойным, как он надеялся.